Александра Черчень 
Господин моих кошмаров

«Александра Черчень «Господин моих кошмаров»»: АСТ; Москва; 2018
ISBN 978-5-17-107162-2
Аннотация

Что делать, если тебе снятся сны? Яркие, красочные, невероятно живые.
Радоваться, скажете вы — и будете не правы.
Что делать, если во снах тебе является странный тип? И, судя по впечатлениям, главная его цель — познакомить тебя с психиатром.
Огорчаться, скажете вы — и снова будете не правы!
Ведь всегда можно сыграть с королем кошмаров на его территории. Сыграть и выиграть! Тем более поддержка может прийти оттуда, откуда и не ждешь. От таких жутких тварей, которых ты и представить не могла!
Но и у них могут быть чувства. К тебе, девочка Мила.

Александра Черчень
ГОСПОДИН МОИХ КОШМАРОВ

Пролог

Тронный зал королевства сновидений был просторен, потусторонне жуток и невероятно помпезен.
Я сидела на троне, лениво скользила кончиками пальцев по округлому боку державы и, приподняв и так короткий подол пышного платья, беспечно болтала ногой.
Кинув беглый взгляд на огромное зеркало во всю стену, я коварно улыбнулась, заметив, что оно пошло мелкими трещинами. Возвращался хозяин королевства кошмаров…
Отражение подернулось дымкой, из которой появился высокий мужчина. Он приближался стремительно, я даже залюбовалась. Твердый шаг, красивый профиль, лютая ненависть во взгляде.
Красота!
Не ожидал меня тут увидеть, да?
Тр-р-рак…
Преграда между нами медленно таяла, а когда мой враг подошел к ней вплотную и стукнул кулаком по прозрачной стене — зазвенела.
— А ну пошла вон с моего трона!
Я лишь вздернула брови, капризно сложила губы и, пару раз ударив в ладоши, протянула:
— Король сновидений крайне невежлив сегодня. Что такое, ми-и-илый? Ты встал не с той ноги? Или корона совсем уже жмет?
Еще один удар, и трещины покрыли все зеркало. Казалось, от того, чтобы рассыпаться, его удерживала лишь тяжелая золоченая рама.
— Ты слишком далеко зашла, — спокойно сказал король.
— Разве? — наигранно изумилась я, и, взвесив в ладони скипетр, второй атрибут власти, покачала головой. — Я в своем праве. Это теперь и мой трон тоже. Ты был настолько коварен, что перехитрил самого себя. У твоего королевства теперь есть королева. Учитывая историю нашего знакомства, забавно, не так ли?
Он лишь прищурил сверкнувшие алым глаза. Зеркало дождем осколков рухнуло на шахматный пол, открывая дорогу королю сновидений.
И на этот раз я была готова его встретить!

Фаза быстрого сна
Стадия 1

Две недели назад 

Я сидела на полу в гостиной, с самым мрачным выражением лица пила пятую по счету чашку кофе и листала книжку по осознанным сновидениям.
Кофе в таких дозах уже вызывал тошноту и отвращение, как и сомнительная литература.
Как я докатилась до жизни такой, вернее, до осознанных сновидений?
Увы, когда тебе уже месяц снятся на диво реалистичные кошмары, а потом от недосыпа, кофе и энергетиков начинаются галлюцинации в реальной жизни, становится не до скептицизма.
Я резко захлопнула книженцию и гневно запустила ею в стенку.
— Да пропади все пропадом!
Книжки не помогали. Лекарства не помогали.
С нажимом помассировав виски, я встала и подошла к окну.
Вдох-выдох… Дыхание патиной оседало на стекле.
Тишина, в которой был слышен только стук сердца… и тихие шаги из ниоткуда.
Снова кажется. Пока кажется. Пока.
Я стояла, распластав ладони по холодному стеклу, и смотрела на вечерний город. Красиво…
В том, что скрывалось за окном, было что-то чарующее. Звездная бездна над головой — с высоты шестнадцатого этажа она казалась немного ближе. И темная — внизу, разбавленная янтарными островами фонарей.
Еще одна ночь. Надо пережить еще одну ночь.
«Не сопротивляйс-с-с-ся», — выл ветер за стеклом, с ЕГО интонациями.
— Не дождешься, — процедила я и распахнула окно. Обхватила себя ладонями за голые плечи, ощущая, как кожа покрывается мурашками. Холод… Я так полюбила его за последний месяц! Даже странно, что до сих пор умудрилась не простыть.
Помотала головой, избавляясь от тягостных мыслей, и пронеслась по квартире, включая везде свет. Он загорелся ярко, почти до рези в глазах.
Теперь надо дождаться друзей. У Милы сегодня вечеринка. Она вообще в последнее время повадилась вечеринки устраивать. Кстати, Мила — это я. Совершенно нормальная, довольная своей жизнью девушка. Оптимистка, альтруистка и просто красавица. По крайней мере так было всего лишь месяц назад.
А потом мне начали сниться странные сны. С каждым разом просыпаться было все сложнее, сны становились все страшнее… и уже через неделю я стала кричать по ночам так, что будила соседей. А через две недели в моих черных волосах появился первый седой.
Сны казались реалистичными до дрожи.
Снотворное не помогало, успокоительные тоже. И сейчас я морально готовилась сдаваться психиатру, если в ближайшее время ничего не изменится.
В момент наивысшего отчаяния раздался звонок, а после — взрыв хохота, и знакомый бас за дверью сообщил:
— Открывай, Сова, Медведь пришел!
Щелкнули замки, которых в последнее время прибавилось, и, распахнув дверь, я попала в объятия внушительного плотного парня. Он приподнял меня и, немного покружив, поставил на ноги.
Где-то на границе между разумом и больной фантазией мне почудилось недовольное шипение, но я не придала ему значения. Очередная легкая галлюцинация. Мой персональный кошмар был ревнив. Ему не нравилось, когда кто-то кроме него будил во мне эмоции. А уж если положительные… тогда в квартире начинала звенеть посуда, без ветра колыхались занавески и кот забирался на шкаф, поглядывая на все это круглыми от ужаса желтыми глазищами.
— Ну, Мила, где же радость от встречи с другом? — потрепал меня по волосам приятель.
— Не нахожу слов от восторга, — я светло улыбнулась Медведю. — Привет, дорогой!
— Во-о-о-от! Другое дело! — он еще раз сжал меня в медвежьих объятиях и вздрогнул от удара в спину и возмущенного вопля.
— Слышишь, ты, единоличник, я тоже, между прочим, по ней соскучилась!
Я лишь рассмеялась в ответ, ощущая, как понемногу отогревается душа, измученная кошмарами во сне и наяву.

Что такое большая компания? Это свет, смех, алкоголь и веселье до утра. То, что нужно человеку, которому нельзя спать до рассвета, не так ли?
Я сидела на кухне с ребятами и с интересом смотрела, как разливают по стопкам золотую текилу. Белый ободок соли на кромке гипнотизировал. Хотелось провести по нему подушечкой пальца и ощутить шероховатость крупинок под кожей.
Я тряхнула головой, сбрасывая сумасбродное наваждение, и окинула кухню изучающим взглядом.
Все атрибуты классической пьянки. Два философа в углу, которые сейчас рассуждали про теорию относительности; сладкая парочка, что не могла оторваться друг от друга с самого момента встречи; и странный мужик-растаман. Откуда он взялся, я не имела ни малейшего понятия — кажется, пришел от соседей и остался. Благодаря ему мы сейчас и сидели при свечах, пытаясь стать «ближе к тонкому миру».
Лично мне не слишком нравилось: в углах мерещилась тьма, мягко перетекающая по обоям и периодически подмигивающая мне красным глазом. Но я была уже настолько спокойной, что лишь мрачно ухмыльнулась, показала глазу неприличный жест и опрокинула в себя очередную стопку текилы. Глаз возмущенно заморгал на удивление длинными ресницами, но мне на волне любезно дарованного текилой бесстрашия было все равно.
Дожевав лимончик и решив, что тонкого мира с меня достаточно, я встала и пошла в комнату. По дороге попыталась попасть в ванную, но ее уже оккупировала та самая влюбленная парочка.
Я пнула дверь:
— Быстрее можно?
— Не оскорбляй меня, Сова! — ответил мужской голос под аккомпанемент женского смеха.
Смирившись, я развернулась и, оперевшись о косяк, застыла у входа в гостиную.
Здесь сидели другие диванные философы: в обнимку с гитарами и барабаном они спорили о музыкальных вкусах.
Я плюхнулась рядом и решительно потребовала:
— Сыграй что-нибудь.
— Желание хозяйки — закон, — весело ответил гитарист и начал что-то наигрывать.
Я откинулась на спинку дивана, слушая слезовыжимательную историю о том, что у любви села батарейка. Все было просто потрясающе еще минут двадцать, пока наш бодрый музыкант не заявил, что сейчас сыграет песню собственного сочинения. Нельзя сказать, что остальные обрадовались — поэт из нашего общего друга был откровенно паршивый.
— Баю-ба-а-ай, засыпа-а-ай.
Да это издевательство какое-то! В голове замелькали сплошь неприличные выражения, я резко встала и пошла на балкон. Грубо, конечно, но… Меня можно понять.
На темном балконе, прямо с потолка, мне подмигнули знакомые глаза. На этот раз их было три.
— Ну что, глюки… — я отсалютовала глазам бутылкой вина, найденной здесь же. — Еще чуть-чуть, и будет нам всем галоперидолу за счет заведения.
— Думаеш-ш-шь?
Звук на грани слышимости, мягкий, но я все равно вздрогнула как от удара.
После улыбнулась, сделала глоток красного и спокойно сообщила в пустоту:
— Я такими темпами совсем сопьюсь, и меня не только ты посещать будешь, но и белочки всякие. Выдержишь конкуренцию, а?
Лишь смех в ответ.
Белочек он за конкурентов явно не считал. Заглянув в бутылку, я решила, что зря.
Пока я общалась со своим личным доктором Злом, глазюки на потолке решили, что внимания им маловато будет, и свесились на длинных щупальцах, выразительно хлопая на меня ресницами.
— Все равно страшные, — по секрету поведала я им.
Окно распахнулось от порыва ветра, и по лицу скользнул поток воздуха с незнакомым терпким запахом. Погладил по щеке, взметнул волосы.
— Неубедительно, — насмешливо ответила окончательно потерявшая страх я. — Сегодня на редкость тихий день.
И снова смех был мне ответом. Таки нужен нам, Мила, галоперидол.
— Раз-два, раз-два-три, сколько можно не спать? Раз-два, раз-два-три, время глазки закрывать, — вкрадчиво пропели мне на ухо. На какой-то миг показалось, что кожу задели холодные губы.
Сон навалился с новой силой. Время перед рассветом самое тяжелое. Он знает и пользуется этим.
— Рано глазки закрывать, — я сильно ущипнула себя за руку.
Он промолчал, но приставучий мотив песни-считалочки все равно звенел в голове.
Как же хочется лечь, и всё… не быть, не думать, просто позволить себе отключиться. Но я-то знаю, что неведомой сволочи только этого и надо.
Я назвала его Сноходцем.
Я не знала, кто он и откуда пришел. Существует ли на самом деле, или это плод моего воображения? Я никогда его не видела. Различала лишь смутные тени, отзвуки голоса и странный запах.
Спустя какое-то время я поняла: если спать по утрам, кошмары снятся, но не настолько реалистичные. Сначала я боялась и плакала, сидела на антидепрессантах, со страхом понимая, что они не помогают. А после устала бояться. Просто устала. Кажется, именно тогда Сноходец еще больше заинтересовался мной.
Любит, когда жертва трепыхается?
— Жизнь — игра. Так интере-с-с-с-нее, — ответили мне.
— Ты больной извращенец, — не постеснялась я в свою очередь поделиться честным мнением.
— А то, — насмешливо согласилась со мной тьма за окном. — Больной, ненормальный… и совершенно бессовестный.
— В смысле? — я не на шутку насторожилась и нервно сжала пальцы.
Так, надо уходить с балкона, а то разговоры с галлюцинациями — это еще хуже, чем их лицезрение.
— Не умею играть честно.
В этот момент большая ваза на балконной полке зашаталась. Я поспешно обернулась и еще успела увидеть, как она летит мне в лоб.
Удар, искры из глаз, боль и беспамятство.
И только в ушах по-прежнему звенели слова считалочки…
— Раз-два, раз-два-три, я не устану ждать. Раз-два, раз-два-три, и тебе не убежать…
Тварь хитрая! Это мы еще посмотрим!

Фаза быстрого сна
Стадия 2

Я открыла глаза. Над головой раскинулось бездонное фиолетовое небо, а луна кривым белесым пятном маячила на горизонте.
Надо же… У нас новые декорации?
— Знаешь… — заговорила я, наверное, сама с собой. — Меня всегда удивляло богатство твоей фантазии. Ты практически не повторяешься.
На этот раз панорама была постапокалиптической. Аллея из кривых деревьев с металлическим отблеском и наливными яблоками на причудливо изломанных ветвях вела к высоким готическим воротам.
Фиолетовое небо, стальные деревья с живыми красными яблоками и белая дорога. Сноходец, ты чертов любитель сюрреализма!
Я встала с земли — она, словно мел, не хотела теперь отряхиваться с одежды — и, одернув рубашку, решительно двинулась вперед.
Интересно, что ждет меня сегодня?
Знакомые звуковые спецэффекты начались почти сразу. В зарослях деревьев что-то скрежетало и ухало, за спиной заливалась слезами какая-то дева и периодически злорадно ржал ее мучитель. Я передернулась, вспомнив, как в первый раз пошла на звук и застала там кровавый спектакль. Распятая на стальной яблоне обнаженная красотка с выколотыми глазами уже почти не дергалась, а с веток свисали ее внутренности. Вокруг, счастливо потрясая тесаком, носился какой-то стремный тип в красном колпаке. Когда мы заметили друг друга, на мгновение повисла озадаченная пауза. Я пребывала в шоке, садюга тоже. Потом мне обрадовались и весь оставшийся сон гоняли по саду. В конце концов убийца все же догнал меня, связал, но как только занес надо мной окровавленный нож, то вдруг развеялся в туман и я проснулась.
Теперь я стала умнее. Я не сомневалась: если будет надо, все чудища найдут меня самостоятельно, и смысл упрощать им задачу?
Тихий смешок раздался над ухом.
— Еще и мысли читаешь? — невесело осведомилась я.
На ответ не рассчитывала, потому удивилась, когда он все же последовал.
— Я бы мог сыронизировать на тему «было бы что читать», но это будет слишком тривиально.
— О-о-о-о, — восхищенно протянула я. — Король гоблинов снизошел до беседы с простой смертной?
— Кто такой Король гоблинов?
— Персонаж из фильма. Уже достаточно старого фильма, — поделилась я, стараясь незаметно оглядеться и заметить своего попутчика. Хотя глупо рассчитывать, что на территории, где Сноходец сам диктует законы, он будет видимым.
— И? — в баритоне, как ни странно, звучал неподдельный интерес.
— А у нас просветительская пауза? — я не удержалась от яда в голосе.
— Можно и так сказать. Впрочем, если не нравится, я вполне могу добавить динамики в твой путь к вратам. Красноголовый ведь тебе приглянулся?
— Давай без палачей.
— Я жду историю.
— Итак, жили-были в разных измерениях девочка Сара и Король гоблинов.
— Как я понимаю, девочка Сара жила недолго и несчастливо? — со знанием дела предположил Сноходец.
— По себе судишь? Твои Сары наверняка плохо заканчивают.
— Интересные истории не могут повествовать о тех, кому жилось хорошо, спокойно и счастливо. В основе любой нормальной сказки лежат кошмары.
Поначалу я открыла рот, чтобы возмущенно оборвать его, а после… закрыла. Да. Он прав. Все старые сказки и легенды — это кровь, ритуалы, смерти… и тусклый рассвет для уцелевших.
— Возможно…
— Поверь повелителю снов, — на этот раз в его голосе отчетливо слышалась усмешка.
Над головой раздался шелест крыльев, и, поспешно пригнувшись, я заметила, как в небо поднялась большая птица, мазнув в воздухе хищными когтями.
— Мила, хочу напомнить, что отвлекаться сейчас не в твоих интересах.
Я только зло рыкнула, но начала пересказывать этому ненормальному сюжет фильма «Лабиринт». Когда я закончила, он несколько секунд молчал, а после сказал:
— Да, это интересно. Король знал толк в развлечениях.
— Да какие развлечения? Он в нее влюбился вообще-то!
— Что? — впервые в голосе Сноходца слышалась легкая растерянность, а после он откровенно расхохотался. — Влюби-и-ился! Грани, какая несусветная глупость!
— Почему это?
— Логика, как любят говорить у вас? Древнее существо, превращающее младенцев в гоблинов, крадет еще одного для пополнения армии слуг и вдруг влюбляется в юную девчонку? Да ты наивна, Мила.
— Тебе виднее, — мрачно ответила я, вспомнив, с чьей именно подачи пропадаю в странных снах. — А во что ты превращаешь своих жертв, Сноходец?
— Это будет сюрприз, — после недолгого раздумья ответил господин моих кошмаров. — А пока иди вперед, маленькая Элли… на твоей дороге из желтого кирпича еще много интересного. Кстати…
Повинуясь воле создателя, белое полотно пыли под ногами начало твердеть, делиться на прямоугольнички и менять цвет. Всего несколько секунд — и вдаль стала уводить именно дорога из желтого кирпича.
— Счастливого пути, Мила.
И пропал. Я всей кожей ощутила, что осталась одна. Вздохнула, взъерошив волосы, посмотрела на всё такие же далекие ворота на горизонте и ускорила шаг.
Топ-топ-топ… каблуки ботинок звонко стучали по мостовой. Топ-топ-топ… я шла все быстрее, страшно устала, а ворота все равно не приближались; еще и в этом аду почему-то стало жарче… Топ-топ-топ… кажется, Сноходец придумал новый способ издевательств.
Можно было пойти не вперед, а назад или вообще в любую сторону света, но, как показывала практика, наказание следовало незамедлительно. Встречаться с маньяком не хотелось, как и проверять, а правда ли эти металлические деревья двигаются, или мне кажется? Проще было следовать правилам предложенного квеста. Пока проще.
Мне показалось, шла я безумно долго. Успела проголодаться, выбиться из сил и взмокнуть, но зато немного успокоилась. У меня даже появилась надежда, что этот бесконечный путь и есть программа максимум на сегодня. Но увы, стоило на это понадеяться, как пространство вокруг смазалось и ворота переместились ко мне буквально одним прыжком.
Я огляделась. Вокруг словно кончалась сверхтеплая зима и начиналась весна. У ворот пробивалась зеленая травка, стремительно вырастали гигантские грибы, а изломанные деревья обзаводились листвой кислотно-оранжевого цвета.
— Креативно, — вслух подумала я.
— Есё как! — радостно ответили мне откуда-то сбоку.
Разумеется, я не могла обойти вниманием этот картавый голосок из ниоткуда и, развернувшись, узрела на лужайке совершенно дивную… парочку. Парочку непонятно кого.
— Привет! — довольно моргнула на меня глазами одна из странных зверушек.
Я лишь таращилась на мультяшное нечто с одной только мыслью в голове: «Это шо?!» Именно «шо»! Шо было пушистенькое, толстенькое, веселого желтого цвета и с огромными голубыми глазами. В общем, оно совершенно не вписывалось в местную жуть.
— Привет, — осторожно сказала я и рискнула спросить: — А ты кто?
Ответ получить не успела. Рядом раздалось протяжное:
— Ом-м-м-м.
Неподалеку от «шо» на травке сидело «черт-те шо». Человекоподобный гриб, как робко подсказала мне фантазия, которая в местных реалиях ориентировалась чуть лучше разума. Гриб являлся мухомором, был обладателем большой шляпы, тонкого белесо-серебристого тела и совершенно пофигистичной физиономии.
— Ом-м-м-м… — повторно протянул гриб. Кажется, он всерьез рассчитывал достичь дзена еще в этой жизни.
— Кхм! — откашлялась я.
Гриб замолчал, замер и даже приоткрыл один глаз. Смерил меня недовольным взглядом и отвернулся.
— Ом-м-м-м… — он упрямо не желал сходить с пути просветления. Это упорство вызывало уважение.
Между тем желтый шарик на коротеньких ножках подбежал-подкатился ко мне, вскинул огромные глазища и, обаятельно улыбнувшись беззубым ртом, прошепелявил:
— Надо его доштать оконшательно.
В плане окончательного задалбывания мне одно время не было равных, потому я смело приступила к делу.
— Уважаемый! — я решительно постучала по красной в белых пятнах шляпке.
— Кем? — флегматично спросил мухомор.
Надо признать, этим вопросом он поставил меня в тупик.
— В смысле?
— Кем уважаемый? — монотонно повторила эта поганка. — Для любых утверждений нужны основания. Для уважения — вдвойне нужны основания. Или ваша речь голословна и вы не отвечаете за свои слова?
Че-е-е-его?! Это квест по риторике от Сноходца, что ли?
— Давайте не будем уходить в полемику, — я решила быть стойкой под полным воодушевления и веры в меня взглядом желтого шарика. — Ув… хм… в смысле гриб, а подскажите, пожалуйста…
— С чего вы взяли, что я гриб? — снова тормознул меня мухомор.
— Похож! — рявкнула я.
— Внешняя схожесть — еще не повод делать выводы, — в ровном и равнодушном голосе появились наставительные нотки.
Я закатила глаза к фиолетовому небу. Там издевательски медленно плыли облака. В хохоте красноколпачного маньяка где-то вдалеке я уловила привлекательные нотки. С ним хоть движение, динамика… и четко понимаешь, что тебе надо делать! Драпать!
А тут?
— Он так долго мошет, — со знанием дела просветил меня желтый чудик.
— И что делать? — спросила у него я. — Мне нужно на ту сторону. Ты можешь открыть ворота?
— Нет, — грустно сказала зверушка. — Я тут не для этого.
— А для чего?
— Я влоде как для тебя, — шарик поделился со мной шокирующей информацией. — Ну или нет… но точно не волота отклывать.
— Весело… — вздохнула я.
— Правда? — не на шутку удивился мухомор.
— Нет! Я хочу на ту сторону.
— Все хотят, — повел плечами гриб.
Я вдруг вспомнила, как во времена босоногого детства в деревне у меня и других ребят была забава — бить мухоморы палками! Или ногами. Идешь, видишь поганку и ка-а-ак пинаешь! А она об дерево так красиво — шмяк!
В общем, мне резко захотелось повторить жестокие забавы детства.
— В общем… — я присела, оказавшись на одном уровне с этим… путешественником в медитацию. — С вами можно говорить нормально?
— Можно. Но неинтересно.
— Правда? — весело спросила я и, нежно проведя кончиками пальцев по краю шляпки, поинтересовалась: — А если я буду отламывать по кусочку отсюда?
Я получила восхитительную возможность наблюдать испуганно округляющиеся водянистые глазки на узкой грибной моське.
— Это жестоко! — взвизгнул мухомор.
— Есе как! — радостно крутясь вокруг нас, заголосило непонятное желтое нечто. — А-а-а-а! Наштоящая шадиштка, и вшя моя! Клашш-клашш-клашш!
Не знаю, кто из нас больше впечатлился от этих откровений — я или гриб. Решив ковать железо, пока горячо, я с самым зверским лицом поковыряла одно из пятнышек и ласково осведомилась у мухомора:
— Ну так что?
— Все будет, — грустно ответил грибочек и с опаской отвел мою руку от своей шляпки. — В общем, я привратник. Господин сказал пропустить тебя на ту сторону, если правильно отгадаешь загадку, но предварительно помучить.
— Кто бы сомневался, — мрачно процедила я. — Конечно, помучить… кстати, господин не указывал, кто кого мучить будет?
— Нет, — еще печальнее протянул мухомор, вдруг осознавший, что подобные вещи стоит уточнять у начальства.
— Вот видишь, как все удачно сказывается, — по-крокодильи улыбнулась я и села рядом с грибом на травку. Шарик подкатился ко мне, запрыгнул на колени и снова счастливо заморгал глазенками. Я почесала его между ушей, мысленно подивившись, что такая прелесть тут делает. Па-дазрительна-а-а… Ничего хорошего я от Сноходца не ждала по определению.
— Итак, загадка. Ты готова? — спросил у меня красношляпый и, дождавшись кивка, продолжил:

Я красивый, я летаю,
А весной от солнца таю.
Угадайте поскорей,
Кто же это?

Я недоуменно моргнула и склонила голову набок. С коленей громким шепотом донеслась подсказка:
— Ешли што, это не волобей!
— Ага, — машинально кивнула я и спустя пару секунд предположила: — Снег?
— Молодец, — недовольно глядя на меня, буркнул мухомор и махнул тонкой лапкой в сторону ворот: — Проходи.
— А что там дальше? — спросила я.
— Не знаю. Я страж этой стороны. Про маньяка в лесу — знаю. Поговорить иногда заходит, пока новых путешественниц ждем. Скучно же… Господин нас нечасто балует путешественниками.
Я поежилась, вспомнив убитую девушку. Мерзавец этот их господин.
— Ладно, пошла я… — Глянув на шарик, спросила: — Ты со мной?
— Ну, я влоде как твой, — застенчиво ответил глазастик. — Жначит, ш тобой, ешли не плогонишь.
— Замечательно. — Почему-то подумалось, что с этим чудиком я еще хлебну горя. — Кстати, а как тебя зовут? И откуда ты вообще такой взялся?
— Я появилша плимелно за полчаша до твоего плихода, — начал важно рассказывать возбужденно подскакивающий шарик. — Иж… иж ниоткуда. Только понял, что школо плидет хожяйка, а потом ты… ты та-а-а-ака-а-ая класивая! А имя… нет имени.
— У-у-у… без имени вообще как-то грустно. — Я взглянула на нового питомца и, вспомнив свои первые от него впечатления, решительно заявила: — Будешь зваться Шо.
— Шо?! — скептически хмыкнул гриб.
— А тебя вообще не спрашивают, — оборвала я его и снова обратилась к Шо: — Устраивает?
— Да-а-а-а, — область щек на этом пушистом колобке заалела. — Покатились!
Я улыбнулась и решительно направилась к вратам.
Решительности у меня хватило аж на пятнадцать шагов!
По мере приближения к этому готическому чуду зодчества небеса все сильнее багровели и по нарастающей звучала депрессивная музыка. Судя по всему, меня заранее готовили к тому, что все будет плохо.
Ворота со зловещим скрипом начали открываться. За ними оказалось… а ничего там не оказалось! Лишь беспроглядный мрак, из которого почему-то веяло теплом… и горелым мясом.
— Не кисни, Мила, — приободрила я саму себя. — Помни, что это лишь сон. И он когда-нибудь закончится.
Нерешительный голос Шо прервал мои мысли.
— Хожяйка, не хочу лажочаловывать, но тут влемя течет иначе. Мгновение раштягиваетшя на вечношть.
Да уж. Новоприобретенный желтый помпон на ножках поставил жирный крест на моих попытках быть оптимисткой.
— Спасибо, дорогой, — едко ответила я и, одернув рубашку, решительно двинулась к воротам.
Дорога из желтых камней постепенно темнела, пока не превратилась в рассыпающийся от старости красно-коричневый кирпич.
Я застыла в пяди от мрака, до рези в глазах вглядываясь в него. Ничего. Странно, обычно Сноходец не забывает о спецэффектах! Где же тени, монстры, стоны?
Почему-то безмолвие теневой завесы пугало больше, чем все вышеперечисленное.
Вредный гриб за спиной буркнул:
— Долго там торчать собираешься?
— Мне вернуться и все же отковырять у тебя шляпу на прощание? — не менее вежливо и обходительно ответила я.
Не стала ждать какой-либо реакции от привратника, наклонилась и, подхватив пискнувшего Шо на руки, смело шагнула вперед.
Ну, как смело… зажмурившись!

* * *

Смена декораций была мгновенной.
Я сразу взмокла и повела лопатками, ощущая, как по коже скользит капля пота. По лицу хлестнул обжигающе горячий ветер, а до ушей донеслись мученические стоны и злобные крики.
Не открывая глаз, я громко рассмеялась.
— Нет, дорогой повелитель кошмаров, фантазия у тебя хромает буквально на обе ноги!
Открыла глаза, готовясь узреть очередного красноголового и невинную жертву.
Открыла и… мигом захлопнула рот.
Палача не было.
Зато был самый натуральный классический ад. Сковородки с грешниками, котлы с грешниками и костры с грешниками. И много-много красных, волосатых и ни капли не сексуальных чертей с вилами. Все эти черти смотрели на меня с самыми удивленными выражениями на рогатых мордах.
Видимо, раньше только высокое начальство, являясь в ад, могло себе позволить тут поржать.
— Мила, — громким шепотом начал Шо.
— Да? — в том же тоне ответила я.
— Мне кажетша, у этих гошпод на наш какие-то планы, — Шо ткнул одной лапкой с маленьким блестящим копытцем в ближайшую к нам делегацию чертей.
Я посмотрела в указанную сторону.
Там стояла четверка плечистых чертей с вилами, навытяжку, как во время парада, а по центру — какой-то особо волосатый дядька с внушительными рогами и свитком в ручищах.
— Здравствуйте, — вежливо поздоровалась я.
— Трепещи, смертная! — дядька не изволил ответить любезностью на любезность.
— Мамочки… тлепещем! — фальцетом поделился с чертями Шо.
На нас посмотрели недоверчиво.
— Правда-правда! — искренне заверила я.
— Милена Лазарева, мы приветствуем вас в аду, — начал читать по бумажке дядька. — За все прижизненные грехи вы приговариваетесь к вечным мукам! Но, имея уважение к их количеству, нами было принято решение предоставить вам выбор. Сковородочку, костер или, может, котел предпочтете?
У меня отвисла челюсть.
— Че?
Увы, на большее меня, невзирая на журналистское образование, не хватило.
Дядька свернул свиток и почти дружелюбно проговорил:
— Померла ты, че.
— Да не может быть! — не поверила я, в шоке глядя сначала на чертей, а после — на библейскую панораму вокруг. — Я сплю!
— Ну вот во сне и померла.
— А что это за уважение к количеству грехов? — я судорожно пыталась припомнить, чем же так отличилась за недолгую жизнь. — Я ничего такого не делала!
— А вот не надо, — главный черт погрозил мне когтистым пальцем и снова вчитался в свиток. — У тебя тут полный набор!
— Какой еще набор?! Я же не воровала, не убивала, не…
Договорить не успела — рогатый возмущенно перебил:
— Как это не убивала?! Да на твоем счету массовый геноцид! Помнишь золотых рыбок в аквариуме, которых оставила на тебя тетушка Марго? А ее коллекционные орхидеи?
Я потупилась. С рыбками и цветами нехорошо получилось. Тетя Марго уехала на лето и попросила следить за аквариумом и растениями, но мне в то время было четырнадцать, и потому спустя недельку я отыскала множество более интересных и достойных моего внимания вещей. Лето, солнце, речка… Это все гораздо привлекательнее поездки на другой конец города во имя кормления рыбок и полива орхидей. Они такого обращения не выдержали и сдохли. Массово.
— Слушайте, но это же не то!
— А кто сказал, что мы рассматриваем лишь убиение человекоподобных? Все остальное тоже считается!
Я вспомнила уничтоженных на своем веку тараканов и загрустила еще больше.
— А воровство? Не было же такого!
— Все-е-е записано! Было! Вот. Пять лет — банка малинового варенья из холодильника тети Марго и килограмм шоколадных конфет. А также вымазанная на дверь красная помада. Да-а-а, натерпелась от тебя тетушка…
— Да вы издеваетесь, — совсем опешила я. — Тогда у нас все человечество грешники поголовно! Это неправильно!
— Мы не собираемся обсуждать с вами нашу политику, — черт надменно вздернул пятачок к багровым небесам. — Лучше располагайтесь. Вы у нас надолго. Страдать просим со смаком и достоверно, у нас завтра проверка от начальства… Кто-то пожаловался, что в аду нынче не мучения, а курорт.
Черт развернулся и повел рукой, показывая грядущее поле для страдальческой деятельности. Поблизости обнаружились свеженькая сковородочка на горячих углях, столбик с наваленным хворостом и котел, в котором как раз закипела вода.
— Сковородка — последняя модель, — гордо заявил дядька. — «Мучефаль»! С антипригарным покрытием и равномерным распределением жара!
— Слоган фирмы — «Тартар думает о вас»? — съехидничала я, начиная получать от этого цирка удовольствие. — А костер?
— Специально для вас березовые полешки завезли! Чтобы о родине напоминало.
— Какая прелесть! — почти прослезилась я. — А котел?
— Котел-мультиварка! Можно выставлять таймер и температуру! Вода — из озера Байкал!
— Я смотрю, вы заботитесь о своих лучших кадрах, — серьезно кивнула я, подходя поближе.
Дядька приосанился, важно погладил волосатое пузо и спросил:
— Правда нравится?
Я, злорадно усмехнувшись, протянула:
— Правда! Вот те крест!
Черти из караула вытаращились на меня как на пошляка в женском монастыре и нервно стиснули вилы.
— Попрошу не выражаться, — сухо проговорил главный черт. — Вы, как-никак, в аду.
— Я не только выражаться, я еще и знаки неприличные показывать умею! — радостно заверила рогатую общественность.
— Ну вот… К вам со всей черной душой, а вы?!
Черт картинно тряхнул рогами, швырнул мне в лицо свиток и удалился модельной походкой от бедра. Я в некотором шоке смотрела ему вослед.
— Хожя-я-яйка, — с обожанием в голосе протянул доселе молчавший Шо. — Какая же ты великолепная!
— Меня больше интересует, почему тут кошмар такой нетипичный, — прикусила губу я, машинально почесывая глазастика между ушами. — Странно это все… странно.
Над головой сверкнула молния, послышался раскат грома, а потом злой голос на грани процедил:
— В цир-р-рк все превратила. Но ничего…
Что именно «ничего» — уточнить не успела. Земля разверзлась, и я с криком полетела вниз.
Сначала вокруг был колодец, сложенный из человеческих костей, что таращились на меня черепами и червяками, копошащимися в пустых глазницах. А потом настала темнота…

Фаза быстрого сна
Стадия 3

Мрак встретил меня негостеприимно.
В противовес недавней Африке, здесь была Антарктида.
Холодно. Тот самый лютый холод, который мгновенно сковывает, если ты оказываешься в легкой одежде. Замораживает, пробирается под кожу… забирает тепло с каждым выдохом.
Я зябко обхватила руками плечи и огляделась. Лево и право, низ или верх… никакой разницы — везде темнота хоть глаз выколи.
Ощущение полной слепоты — это… ужасно. Страшно было пошевелиться — словно со всех сторон надвигается нечто кошмарное.
— Шо?
Тишина почти болезненно ввинчивалась в уши.
— Шо, где ты?!
Меня медленно, но верно охватывала паника. Почему-то перспектива потерять единственное доброжелательное существо в этом сумасшедшем мире казалась катастрофой.
— Спокойствие, т-т-только спокойствие, — вспомнила заветы «великого» и попыталась прийти в себя.
Так, где я? Видимо, на очередном витке кошмаров от сноходца, и мой ужас — это именно то, чего он добивается.
Я висела в великом ничто и пыталась отрешиться от эмоций. Меня нет… чувств нет…
Я думала. Почему-то приемы в стиле «представьте солнышко, подумайте о прекрасном, постарайтесь воспроизвести самые счастливые моменты своей жизни», рекомендуемые психологами, не просто не работали, а казались на редкость бесполезными.
Зачем, если вокруг все иначе?!
И зачем тратить столько слов, чтобы объяснить, что чувствует человек в таких снах, если достаточно одного слова: страх?
В отдалении вдруг мелькнуло что-то желтое. С меня маслом стекло оцепенение, и, встрепенувшись, я недоверчиво уставилась на далекое пятно.
— Шо?..
Показалось, или оно запрыгало верх-вниз и даже помахало?..
Я кинулась вперед, стараясь вырвать тело из вязкой пелены холода. Это сложно. Сначала надо было заново научиться сгибать заиндевевшие пальцы, после — шевелить кистями и руками. Я действовала быстро. Шипела от пронзавших конечности болезненных мурашек, но все равно не переставала разминать тело, с отчаянной надеждой и страхом вглядываясь в темноту с желтым пятнышком вдалеке. Только бы не пропало! Только бы не пропало!
Рывок вперед. Еще один, и еще.
Оказывается, перемещаться в невесомости безумно сложно и утомительно.
Но я была упрямой! Еще, еще, и еще, и снова!
Пятно временами как будто издевалось: то приближалось, и тогда казалось, что еще несколько усилий — и удастся разглядеть, Шо это или нет, а в следующий миг вдруг вновь становилось невозможно далеким.
До меня быстро дошло, что это очередная уловка господина кошмаров.
Я горько усмехнулась и, запрокинув голову, проговорила:
— Надежда — самая лучшая забава, придуманная, чтобы издеваться над людьми. Не так ли?
Ответа не последовало. Но стало словно еще холоднее, и я, окончательно потеряв интерес ко всему, свернулась клубочком и закрыла глаза.
Холод так быстро растекался по телу, что я уже не могла шевелиться.
Долго… бесконечно долго. Почему-то как раз в этот момент вспомнились слова Шо о том, что время здесь бежит иначе и я могу пробыть тут вечность. А то и вовсе не проснуться…
Вы знаете, что это такое — бесконечно долго находиться наедине с собой? Говорить только с собой. И через какое-то время возненавидеть даже этого единственного собеседника.
Ругаться, мириться, истерически хохотать в пустоте.
Кажется, именно в этот момент я сделала первый маленький шажок к сумасшествию.
Шаги, раздавшиеся в тишине, я встретила с радостью.
— Так-так-так… — знакомый голос эхом прокатился во мраке. — Кто у нас тут? Непослушная мышка Мила?
Я открыла глаза.
Внутренности облизнуло жаром злости.
Явился?
Почему-то появление моего мучителя встряхнуло меня и добавило сил к жизни, а не наоборот. Сейчас я впервые осознала, что хочу не только спокойствия, но и мести. Я желаю, чтобы этот мерзавец сам, в десятикратном размере прочувствовал все, что со мной творил! На собственной королевской шкурке!
— Что же ты молчишь? Уже не такая боевая, как совсем недавно…
Я вновь не удостоила его ответом, понимая, что тут как в суде — любое слово будет использоваться против меня. Ничего, дорогой мой, не переживай. Придет время, и я тебе отвечу. За все, по всем пунктам. Поверь, ты не обрадуешься.
— Скучно.
Он отчетливо зевнул, а после щелкнул пальцами, и мне в руки свалился всхлипывающий от страха теплый пушистый комок.
— Хожя-я-яйка-а-а-а! — горестно взвыл Шо, прижимаясь ко мне как можно ближе.
— Хозяйка, хозяйка. Хватит ныть уже! — раздраженно откликнулся Сноходец. — Все, Мила, твой путь лежит дальше. Вперед!
— Новый круг личного ада? — хмыкнула я, наконец ему отвечая. — Демоверсия меня не впечатлила, уж извини.
— Вовсе нет. Просто тебе действительно пора…

Фаза быстрого сна
Стадия 4

Пробуждение оказалось паршивым.
В ушах стоял противный звон будильника, веки словно свинцом налились, и не было сил даже протянуть руку и выключить надоедливую мелодию. Помнится, только вчера скачала эту звуковую мерзость в расчете на то, что она поднимет даже мертвого, не то что заблудившуюся во снах меня. Расчет оказался верным.
Так… Надо сделать над собой усилие и воскреснуть. Увы, я не Лазарь и помощников в этом благом деле ожидать не стоит.
— Мила, выключи эту гадость, — раздался неподалеку сонный мужской голос. — Ты ближе.
Спасибо шоку: у меня мигом нашлась энергия на то, чтобы открыть глаза и рывком сесть.
Рядом со мной растянулся Мишка, или Медведь, недовольно зыркнувший на меня из-под растрепавшейся челки.
— Что ты так дергаешься?
— Ничего, — я бледно улыбнулась в ответ и зашарила по кровати в поисках телефона. Раскопки в одеяле вскоре увенчались успехом, и я наконец отключила звонок.
— Ну и чудно, — друг зевнул и снова зарылся лицом в подушку.
Я потерла глаза, огляделась. В квартире, кроме нас, кажется, никого не было, что уже странно для такой тусовки.
Пихнула Медведя в бок и спросила:
— А где все?
Друг перевернулся на спину и наградил меня недовольным взглядом, без слов высказав, что он думает о тех, кто мешает ему спать.
— Выпроводил под утро, когда метро открылось.
— А сам что застрял?
Я с тихим стоном потерла почему-то затекшую шею. Блин, опять все тело болит и ноет. Впору в суд подавать на Сноходца за моральный ущерб.
— А я за тебя переживал. Раньше ты не имела привычки отключаться на балконах.
Логично.
Вспомнив, что отправило меня в королевство кошмаров, я поискала на голове шишку от удара, но, как ни странно, не нашла. Любопытно…
— Мила, что с тобой происходит? — серьезно спросил друг, не отрывая от меня внимательного взгляда.
Я потупилась. Мишка был тем самым человеком, которому совсем не хотелось врать. Друг детства. Почти как брат.
— Плохие сны, — кратко ответила я и решительно вылезла из кровати, тем самым поставив точку в допросе.
Дорога в ванную показалась моему организму тем еще испытанием. Закрыв дверь, я напряженно посмотрела в зеркало. Отражение не радовало. Бледная, в желтизну кожа, встрепанные тусклые волосы, нездоровый румянец и лихорадочно блестящие глаза.
— Красавица, — криво усмехнулась я.
У меня было стойкое ощущение, что душу выжали как лимон и даже на цедру покрошили. Я ничего не хотела… Только чтобы все это наконец закончилось. Устала. Очень устала.
По щеке скользнула слеза, и, коснувшись кожи, я задумчиво растерла влагу между пальцев.
Плачу. Я плачу.
Меня, активную и веселую девчонку, которая никогда не сдавалась и везде была главной заводилой, измучили до слез.
В душе, опустошенной кошмаром, вновь начала шевелиться злость на потустороннего гада.
Я решительно вывернула до упора вентиль с холодной водой и сунула под нее руки, а после начала с фырканьем умываться. Мокрое и немного повеселевшее отражение уже не напоминало больную на последнем издыхании.
Стянула с себя одежду и полезла в душ. Все, хватит рефлексировать.
Ледяная вода встряхнула, и через десять минут я чувствовала себя гораздо лучше. А внешность… Еще раз критически оглядев замученное отражение, я подмигнула ему и потянулась к косметичке. В итоге моську в зеркале было не узнать! Тоналка, пудра и румяна — наше все!
Последним штрихом стала капля любимого цитрусового масла. Его я использовала в тех безнадежных случаях, когда мало того что жить не хотелось, еще и на работу нужно было ехать.
В общем, когда я появилась на кухне, где вовсю хозяйничал Медведь, то была уже блистательна.
— Ну, доброе утро, ночная птичка, — кинул на меня беглый взгляд приятель. — Смотрю, перышки почистила и ожила?
— Так точно, — я плюхнулась за стол и с брезгливой миной отодвинула в сторону пустую бутылку из-под текилы и шеренгу стопок. — Опять не убр-р-рали.
— Словно для тебя это новость, — хмыкнул Миша.
— Во мне все никак не сдохнет вера в лучшее! — пафосно ответила я и, решив внести свою лепту в наведение порядка, начала разгребать стол.
Пока приводила все в порядок, рассеянно кивала болтовне друга — Мишка рассказывал о том, как прошла его поездка, закончившаяся ссорой с очередной девушкой.
Мишаня — шикарный парень, с хорошей работой, машиной, квартирой и адекватным характером. И всему этому богатству, увы, катастрофически не везет с девушками. А ввиду влюбчивости Мишки текучка кадров на этой «должности» у него та еще.
Мы с ним дружим едва ли не с первого года жизни, когда я в знак нерушимости наших отношений треснула его погремушкой по голове и, пихнув, скинула с дивана. Он отомстил мне спустя пару лет, торжественно выбив первый молочный зуб. На этом кровная вендетта «око за око, зуб за зуб» была закончена и с тех пор мы не разлей вода.
Вот и сейчас он с тревогой косится на меня. А я… а что я? Ищу смысл жизни и ответы на вопросы в глубинах кофейной чашки.
На какой-то миг мне почудилось, что в темном напитке мелькнуло чье-то лицо. Я нервно отдернула пальцы. Кофе перелился через край, пачкая белоснежный фарфор и растекаясь по скатерти.
Сверху на некрасивое пятно легла салфетка.
Я лишь вздохнула. Надо мной стоял Миша. Скорее всего, именно он и отражался в сверкающей, словно зеркало, поверхности напитка.
— Давно у тебя проблемы со сном?
— Со сном у меня все хорошо. А вот со сновидениями плохо.
Я всё-таки рассказала приятелю, что уже почти месяц не сплю из-за мучающих меня по ночам кошмаров, умолчав только о том, что теперь галлюцинации начались и наяву.
— К психотерапевту ходила?
Передо мной поставили тарелку с глазуньей и ломтиками бекона. Сам Мишка опустился напротив, притянул к себе отвергнутую мной чашку и сделал большой глоток.
— Угу, — я ткнула вилкой в желтый «глазок». Тонкая пленка порвалась, и желток растекся по тарелке.
Хм-м-м… по цвету почти как Шо.
Я помотала головой, отгоняя воспоминания о снах. Потом. Всё потом.
— И что говорят? — терпеливо выжимал из меня информацию Медведь.
— Переутомление, говорят. Но, как ты видишь, я уже две недели в отпуске и лучше не становится. На работу завтра, а я… — я досадливо скривилась и взъерошила волосы. — А я никакая.
— Реально продлить отпуск? Или уйти на больничный?
— По состоянию психического здоровья? — скептически поинтересовалась у приятеля. — О да, на работе прям обрадуются!
— Можно что-то придумать.
— Можно, — послушно согласилась я и приступила к еде.
Некоторое время на кухне стояла тишина, нарушаемая лишь скрипом металла о стекло тарелок. Вкус еды почти не ощущался, в душе поднималось глухое раздражение. Это смешно, но поесть я всегда любила, небезосновательно считая гастрономические удовольствия одними из немногих наслаждений, доступных всегда. И этого меня лишил… поганец потусторонний.
— Ковыряешься так, словно там тараканы, — несколько обиженно протянул друг, когда я отодвинула почти полную тарелку.
— Просто вкус еды не ощущается.
— Может, от лекарств вкусовые рецепторы приглушены?
— Не знаю. Но мне кажется, не в этом дело.
— Ты меня пугаешь, Сова. Родителям говорила?
— Нет, Миш. И тебе не советую, — я требовательно посмотрела на него и, опережая возражения, добавила: — Пока это моя проблема. Я с ней справляюсь и не вижу повода беспокоить родных.
— Пока справляешься? Да уж, вижу. Мила, ты похожа на свеженького зомби! Просто мечта некроманта-некрофила, а не девушка.
Я не ответила, посчитав это лишним. Встала, подошла к подоконнику и, включив электрический чайник, не оборачиваясь, проговорила:
— Ты сам знаешь, что волновать сейчас маму — последнее дело. Беременность и так проходит довольно тяжело… потому, Мишань, прошу тебя как друга. Здесь инициативу проявлять не нужно.
— Хорошо, хорошо, — вздохнул мой отважный медведь.
Вот так… правильно.
Я горько усмехнулась. Ирония судьбы. Родители ждут второго ребенка, а первый в это время благополучно едет крышей.
Мама и папа переехали за город год назад, как раз после решения завести малыша. Свежий воздух, просторный частный дом и прочие прелести.
А я осталась счастливой обладательницей квартиры, свободы и… одиночества.
Во время одной из наших бесед психотерапевт корректно указал, что все мои кошмары — это лишь неосознанная попытка привлечь к себе внимание. Вроде бы логично, но вызывает внутренний протест.
Стребовав с Миши клятву не говорить ничего родителям, я ускакала одеваться и после этого выпроводила друга из квартиры.
Сама же, пользуясь последним днем отпуска, села дальше изучать осознанные сновидения.
По всему выходило, что у меня именно они. Раньше я считала, что это обычные сны, но со временем поняла: нет, осознанные сновидения. Уровень профессионализма повышался!
Самой достоверной литературой на эту тему я посчитала труд Карлоса Кастанеды. Он как раз писал о странных сущностях, живущих в мире снов. Они питались страхами, кошмарами и прочим негативом. Особенно любили осознанных путешественников по снам. Мы вкуснее.
Получается, мой гаденыш — именно такая сущность… А я — его любимый десерт.
И при таком раскладе сноходец скорее я, чем он. Он как раз абориген! Самый наиклассический! Агрессивный и промышляющий каннибализмом! Хотя кто сказал, что господин моих кошмаров человекоподобен?
Я с непередаваемым выражением на лице посмотрела на книги и свои записи.
— Точно крышей поехала. Всерьез рассматриваю это как причины творящейся в жизни чертовщины!
Я порывисто поднялась из-за стола и пошла на балкон. Нервно нашарила пачку сигарет, забытую кем-то из приятелей, и, щелкнув зажигалкой, затянулась. Покосилась на целую и невредимую вазу, все еще стоящую на верхней полке. Значит, на меня ничего не падало…
При свете дня вся эта лабуда про кошмарики, сны и проживающих в них прожорливых сволочей, тянущих энергию из живых, вдвойне казалась мистической чушью.
Решив больше не выносить себе мозг, я докурила сигарету и отправилась на пробежку. Да и в магазин надо — в холодильнике шаром покати. Мишка дожарил последние яйца.
Время до вечера пролетело в домашней суете и бытовых хлопотах. Я даже не ложилась спать днем, чтобы бодрствовать ночью. Было ощущение, что я переступила какой-то внутренний рубеж и у меня активировался режим пофигистки. Эти перемены мне нравились, а потому я легкомысленно напевала песенку и полировала книжные полки от пыли. Пыли тут не существовало уже минимум несколько минут, но меня сие не останавливало. Монотонная работа успокаивала.
Стрелки часов медленно подбирались к десяти вечера. В углах привычно сгущались тени.
— Не надо на этот раз на меня ничего ронять, — негромко попросила я, заметив, как зашатались книги над головой. Томики застыли, а потом качнулись туда-сюда.
Я это расшифровала как «а то что?».
— Придумаю!
Книги с грохотом рухнули.
Кто-то злится? Так тебе и надо.
— Не любишь Кастанеду? — хмыкнула я, поднимая книги, и поставила их обратно. — А зря, он про вас много писал.
— Ерунда-с-с-с, — гневно прошипели из ниоткуда.
— Сам ты ерундас, а Кастанеда — уважаемый ученый, муж и философ, — пафосно ответила я, чрезвычайно ехидно улыбаясь уже знакомым глазам на потолке. Оные возмущенно похлопали на меня ресничками и зажмурились, стоило мне захихикать и торжественно предъявить им оттопыренный средний палец. Видимо, глазюки отличались тонкой душевной организацией.
— Хамка-с-с-с! — вновь гневно прошипел кастанедовский глюк. Ну, и мой теперь.
— И вовсе не хамка, а девушка в сложной ситуации, — наставительно заметила я и обратилась к глазкам: — Сгиньте!
Как ни странно, послушались. Сначала щупальца, на которых висели глазки, втянулись в облако тьмы на потолке, а после вся эта черная клякса смачно шлепнулась на ламинат, с тихими завываниями расползлась по углам, куда не добирался свет ночника, и там затаилась.
Я аж умилилась от того, какие они послушные!
Вот интересно, а эти глазки, тьма и прочая гадость — это тоже, так сказать, Сноходец или что-то иное? Кто-то иной…
Решив не углубляться в размышления, я направилась в ванную.
Вернувшись, выключила весь свет, кроме тусклого настенного бра, и забралась под одеяло. Будем следовать тактике: раньше сядешь — раньше выйдешь! Я отвернулась к стенке, зевнула, закрыла глаза… и почти сразу уснула.

Фаза быстрого сна
Стадия 5

Кошмар начался необычно.
Я вновь оказалась в странном пространстве, в невесомости. Но в отличие от прошлой ночи тут была не мгла, а странный предрассветный сумрак.
— Пока не страшно, — очень глупо и смело заявила я, заинтересованно вертя головой.
— Да? — мрачно поинтересовались у меня в ответ.
Я резко развернулась, но не учла особенностей невесомости и отлетела в сторону, кувыркаясь. На то, чтобы выпрямиться, потребовалось некоторое время.
— Цирк, — крайне недовольно резюмировал все тот же голос.
— А то, — с веселой злостью ответила я, наконец разглядев в отдалении фигуру в бесформенном балахоне. — Культурная программа у тебя бедновата. Приходится самой вносить креатив.
— Бедновата, говоришь? Сейчас исправим!
Сумрак полыхнул ослепительно белым светом, и я со стоном закрыла лицо руками. Глаза болели просто невыносимо.
Садист чертов. Когда отняла руки от лица, обнаружила, что гравитация вернулась, и я лежу на кровати. Кровать оказалась своя, родная.
— Это все? — неверяще поинтересовалась я у пустого потолка. Там даже глаз не было.
Ничего не понимаю. Он меня отпустил?
Потерла подбородок. Хм-м-м, а где гарантия, что я не все еще сплю?
Как писал Кастанеда, признак того, что ты спишь, — дефекты рук. Больше или меньше пальцев, они короче или длиннее. Вспомнив заветы философа, включила свет и посмотрела на свои руки. С ними что-то должно быть не так.
Мягкий медовый свет ночника залил постель, меня на нем, пижаму в совушках и… не мои чересчур длинные и когтистые пальцы. Я задумчиво перебрала ими в воздухе.
Значит, сон. Новый виток кошмара.
Но я уже не та насмерть перепуганная девочка, какой была в начале всех этих приключений. И теперь я знаю, что ему от меня нужно. Страх, безнадега, ужас. Эмоции. А предупрежден — значит, вооружен! Господин моих кошмаров, у вас ожидается голодный паек!
В общем, я наслаждалась боевым настроем. Недолго. Секунд тридцать.
Потом за окном медленно и торжественно пролетела летающая тарелка. Я подавила желание протереть глаза. Тарелка вновь, мигая огоньками, проплыла в отдалении, затем ненадолго зависла и, развернувшись, приблизилась к моему окну. Ставни с грохотом распахнулись, почти вырывая щеколды из пазов, взметнулся тюль, и по полу комнаты зашарил луч. Память покопалась в просмотренных фильмах про инопланетян и любезно подсказала, что именно такой штукой несчастных землян затягивают в недра космических кораблей.
Инстинкт самосохранения, бывший при мне даже во сне, робко подсказал, что неплохо бы проснуться или хотя бы спрятаться во-о-он в том углу!
Не успела! Пятно света хищно запрыгнуло на постель, а после перетекло на меня.
Я ощутила, как тело обмякло, и ооела на кровати, не в силах пошевелить пальцем, повернуть голову… и высказать все свое матерное отношение к ситуации.
Неведомая сила подняла меня и потащила к окну. Глядя на приближающуюся ко лбу раму, хотела малодушно зажмуриться, но не пришлось. Пятно света затормозило, развернулось и аккуратно выплыло на улицу. Я мигом вспомнила, что живу на четырнадцатом этаже и падать, если что, безумно высоко.
Обошлось. Я, в пижаме и одеяле, медленно и величественно плыла к инопланетному кораблю. Зная Сноходца — на эксперименты и мучения, не иначе.
Но если вспомнить мой последний сон…
Ад явно воплотился совсем не так, как задумывал господин моих кошмаров.
Скорее всего, потому что я наконец перестала его бояться.
Сны — мои. Хозяйка в них — я.
Разум заменил ужасы на юмор? Есть же присказка о том, что сложно бояться смешного.
Я окинула летающую тарелку долгим взглядом и усмехнулась.
Кошмарика ожидает сюрприз. Он не знает, какое дикое количество литературы написано на тему великой любви между землянками и инопланетянами!
Если бы могла, точно бы разразилась злодейским смехом.
Теперь я смотрела на приближающуюся летающую тарелку с алчным интересом.
Видимо, Сноходец не продумал, как эта штука должна открываться, а потому я просто неожиданно обнаружила себя в просторном, обитом металлом помещении. Зал для переноса?
Меня ощутимо приложило о пол, а затем лучик исчез. Я выровняла дыхание и с кряхтением встала, потирая ушибленную поясницу.
Вокруг столпилась инопланетная делегация. Делегация была так потрясающе страшна, что я мысленно восхитилась больной фантазией Сноходца.
Щупальца, слизь, много-много противных глазок без ресничек.
Судя по всему, творец этого ужастика особо не заморачивался и сделал своих инопланетян похожими на все сразу. У них даже клювы и копыта были!
— Человечка! — презрительно щелкнул жвалами ближайший инопланетянин. — Мы принесли тебя сюда для того, чтобы…
Я встала в величественную позу, завернувшись в одеяло на манер римской тоги, и пафосно воскликнула:
— Я всё знаю!
— Что? — недоверчиво моргнул на меня всеми шестью глазами со страшной морды ближайший космический осьминожка.
— Всё, — доверительно сообщила ему я. — Ведите к капитану! Ему больше незачем скрывать свои чувства. Я знаю, что он украл меня как раз для того, чтобы жениться и ни в чем себе не отказывать. В смысле, мне ни в чем не отказывать.
Ба-бам-с! Клювики у осьминожек отвисли.
— Это как?
— А вы считали, что притащили меня сюда для опытов? Дура-а-ашки, — я игриво потрепала по голове ближайшего жутика и приказным тоном спросила: — Где тут дверь?
— Там… — щупальце ткнуло в ближайшую стену. Она тут же засветилась и явила миру проход.
— Все за мной, — я решительно закинула на плечо сползший конец одеяла и зашлепала босыми ногами к выходу.
Антураж космического корабля, к сожалению, не отличался особым разнообразием. Тусклый свет, светло-стальные коридоры, лампочки и периодически встречающиеся члены экипажа. Первыми я заметила огромных, похожих на горилл, очень накачанных ребят в мундирах. Но не успела эта компашка открыть клыкастые пасти, чтобы выдать нечто по сценарию, как я ускорила шаг, зыркнула на них из-под растрепавшейся челки и рявкнула:
— Почему бардак на корабле?!
Военные прижались к стене, встали навытяжку и, козырнув, ответили:
— Никак нет, все хорошо!
— Во-о-ольно, — процедила я, глядя на них с нехорошим прищуром. Космические вояки нервно сглотнули. — Но чтобы больше не повторялось!
И пошла дальше! Ай да я! Ай да молодец! Ай да отсутствие логики в женских снах!
К рубке мы подобрались довольно быстро. Пока шла, продумывала, на что заменить ужастиков, занимающих главенствующие роли на этом корабле.
В данный момент этот сон точно под моим контролем и я могу влиять на то, что здесь происходит. Вопрос, в каких пределах, конечно.
Пусть у нас в рубке ребята посимпатичнее уже встреченных сидят, ладно?
Двери с шипением разъехались, я вошла в помещение и… выпала в осадок.
В кресле напротив меня сидел… сидел просто офигительной прелести блондин!
А дальше было… «посмотрите направо, взгляните налево»!
Справа за навигаторским пультом обнаружился высокий мускулистый брюнет, сосредоточенно любующийся на голографическую карту и нервно постукивающий по голенищу сапога… хвостом! Ей-богу, хвостом!
Слева, заложив руки за спину и что-то набирая в планшете, стоял четырехрукий рыжий мужчина с убранными в косу волосами. И в моих глазах его не портили даже лишние конечности!
Все трое были в белой военной форме, которая очень напоминала парадную форму русских морских офицеров.
В общем, любимый цвет, любимый размер. Виагра космического разлива!
Я метко шлепнула рукой по панели, закрывающей дверь, и она встала на место, отрезав меня от щупальцеобразных ученых и оставляя наедине с тройной дозой прекрасного.
— Вы кто? — взглянул на меня небесно-голубыми глазами блондин.
— А вы кто? — задала встречный вопрос я, с печалью вспомнив о своей моногамности.
Но я — русская женщина, а русские добром не разбрасываются.
Хищно оглядывая сексуальную троицу, я прикидывала, кому из них повезет быть капитаном, а какие будут любить меня всю оставшуюся жизнь!
Ну а что мелочиться? Когда еще получится так знатно потроллить гаденыша, который все это мне организовал?
— Я — старший помощник, — наконец проговорил блондин.
— А я — Мила, — сделала ручкой в ответ и придержала начавшее сползать одеяло. — Очень приятно.
— Старший пилот к вашим услугам, — элегантно поклонился мне четырехрукий.
Я развернулась к хвостатому. Ага… а это, стало быть…
Дверь с шипением открылась, и в рубку ввалилась делегация кошмарных ученых.
— Капитан, мы не виноваты! Она сама!
Он лишь поднял руку, призывая команду к молчанию. Все разом заткнулись, с трепетом наблюдая, как капитан заканчивает прокладывать курс.
Закончил, развернулся в нашу сторону и спокойно спросил:
— Почему лабораторный материал бегает по кораблю?
Я злобненько прищурилась. Странно, что он не спешит соответствовать придуманному мной сценарию.
— Можно уж не скрывать, — со вздохом протянул рыжий, вновь что-то читая в своем планшете. — Капитан, все уже знают, что вы привезли свою избранницу!
Я радостно хлопнула в ладоши и с торжеством воззрилась на брюнета. Он же глядел на меня с любопытством.
— Какие интересные мозговые отклонения… И навязчивые идеи. Притом заразные: экипаж тоже начинает этим страдать.
Черт… в каком месте моя сказочка по мотивам космического романтического фэнтези пошла не по плану? Инопланетный принц так и норовит сплавить свою принцессу в места не столь отдаленные под заботливую опеку местных вивисекторов.
Вывод? Что-то не так с принцем. Но попробуем еще!
Я выжидательно посмотрела на светловолосого помощника капитана, и тот не замедлил как следует подставить начальство.
— Разве это не та девушка, на которой ты хотел жениться?
Мы все дружно посмотрели на хвостатого. Он — на нас, и судя по взгляду, жениться не хотел.
— С вами все хорошо? — я посмотрела на «любимого» со страданием и беспокойством во взоре.
Надо же продемонстрировать заботу о ближнем своем. Такие проблемы с памятью! Заодно натолкнуть остальных на мысль о том, что с начальством все плохо!
— Сколько он не спал? — повелительно спросила я.
— Трое суток. Совсем заработался, — немного подумав, ответил блондин. — Он нам про вас рассказывал.
Конечно рассказывал. Я же так ХОЧУ. А это мой сон.
Со всех сторон раздались обеспокоенные возгласы команды и разнообразные рекомендации. От того, что капитану стоит прямо сейчас пройти медицинское обследование, до особо смелых предложений отстранить его от управления судном на денек, пока не выспится.
Я торжествующим кукловодом стояла в центре этого сюрреализма, дирижируя им. Поймала нехороший взгляд «капитана» и улыбнулась.
Интересно, кто ты?
— Кажется, моя память прояснилась. Какое счастье! — совсем не жизнерадостно отозвался хвостатый. — Тогда не будем тянуть! Назначим ритуал на завтрашний вечер! Увести невесту готовиться!
Не успевшую пискнуть меня подхватили под белы рученьки, вытащили из рубки управления и с песнями-плясками, напоминающими индийское кино в космосе, куда-то потащили. Я безвольно висела в щупальцах дружной команды инопланетян и думала… думала о том, а не подразумевает ли ритуал помолвки что-то крайне неприятное?!
И угораздило же выбрать «в капитаны» именно эту иллюзию? Вот чем мне блондин не понравился?! Нет, подавай Миле хвостатую экзотику! С рыжим-то понятно… четыре руки — это, конечно, интригующе, но как-то слишком экзотично.
Спустя пять минут меня внесли в какую-то каюту и, ничего не говоря, вымелись за дверь. Я метнулась к выходу, но панель как встала на место, так и не спешила отодвигаться. Раздосадованно пнув стену, я развернулась и двинулась изучать комнату.
М-да… Узкая койка со стопкой идеально ровно сложенного постельного белья, стол а-ля вагон советского плацкарта и колченогий табурет. Последний выглядел криво и неустойчиво даже несмотря на то, что был металлический.
— Это Спарта, детка, — грустно резюмировала я.
Одна я была недолго. В углу каюты сгустился сумрак, и не прошло и десятка секунд, как оттуда на меня вытаращились знакомые глазюки.
— О-о-о-о! — обрадовалась им я как родным. — Вы не поверите, но я так рада вас видеть!
У одного из глазиков дернулось веко, и они нервно переглянулись. Видимо, с таким неподдельным энтузиазмом жертвы они сталкивались впервые.
И вдруг раздался голос:
— Да… Мила, меня удивляют твои фантазии.
Я завертела головой, но, понятное дело, никого не увидела. Прошла, села на жесткую койку и, поболтав ногами, ответила:
— Что же ты лично меня не навестишь, господин кошмаров? Поболтали бы… о предпочтениях.
Угу. И, быть может, у меня появился бы шанс дать этому неведомому уроду по морде. Таки не зря же Мила училась дзюдо. Это было, как говорится, давно и неправда, но ради такого случая я вспомню всё!
— Мне это неинтересно.
Немного помедлив, я растянулась на кровати и еще раз посмотрела на глазюки.
— Ты начал удостаивать меня диалогом. Это, конечно, честь, но… чем обязана?
— Я должен отвечать? — в очередной раз попытался начать игру этот гад.
— Не хочешь — не надо, — зевнула я и отвернулась от глаз к стенке.
— Ты сегодня скучная, — за спиной раздался смешок. — Мила-Мила, у меня есть к тебе предложение. Хочешь… своего зверька?
— Шо? — встрепенулась я, но поворачиваться и показывать заинтересованность не стала.
— Ну и имя ты ему дала… — в голосе отчетливо слышалась досада. — Но сейчас не о том. Хочешь звереныша?
Я все же повернулась на другой бок и изумленно округлила глаза. На том самом колченогом стуле сидела полупрозрачная фигура в простой одежде и толстовке с капюшоном. Лица, разумеется, видно не было, но одно то, что Сноходец впервые явил себя не как пятно с глазами, уже удивляло.
— Твоя щедрость поражает… и настораживает. С чего это, кошмар моих ночей?
— Какой дивный титул, — тихо рассмеялся он и, вытянув ноги, проговорил: — А зверушка… считай это жестом доброй воли. В знак примирения.
— А мы ссорились? — я с деланым удивлением вскинула брови и, не удержавшись, подалась вперед с шипением: — Это ты выбрал меня своей жертвой и всю душу вымотал!
— М-м-м-м… сколько агрессии! Аккуратнее, детка, а то я ведь могу обидеться и передумать. И твоя желтая зверушка навечно останется болтаться между снами в поисках хозяйки. А это жестоко. Помнишь знаменитую фразу Экзюпери?
Я усмехнулась и процитировала самую подходящую по смыслу к ситуации.
— «Мы в ответе за тех, кого приручили».
— Вот, — Сноходец наставительно поднял указательный палец вверх. — Так что, примешь подарок?
— И чем буду обязана?
В безвозмездные сувениры от этого товарища мне совсем не верилось, потому я старательно искала подвох. Как говорится, бойтесь данайцев, дары приносящих.
— Подарок — это подарок. Ничем. Жест доброй воли, извинение… понимай как хочешь, — фигура Сноходца начала медленно таять, и последняя его фраза уже едва угадывалась. — Встречай своего звереныша, Мила.
Не успела я как следует задуматься, как под потолком закружилась пространственная воронка и оттуда с пронзительным визгом выпал желтый меховой комок. Я поймала его и, глядя в воинственные голубые глазенки, успокаивающе проговорила:
— Все хорошо, это я.
— А это я, — беззубо улыбнулся мне в ответ Шо, трогательно обнимая лапками. — Хожя-я-яйка.
Я сидела, зарывшись пальцами в мягкую шерсть, и ощущала, как на душу снисходят спокойствие и уверенность, что все непременно будет хорошо.
— Я к тебе плобилша! — с гордостью заявил малыш. — Я же молодец?
— Еще какой, — одобрила его я. — Вот только у меня был весьма интересный гость…
Вкратце рассказала Шо о том, что случилось до его появления.
— Нагло влет! — припечатал этого сказочника мой желтый шарик. — Я шам шюда дошел! В этом ш-ш-шне почти вше нити контлоля пелех-ш-ватила ты, от его влияния оставалошь ш-ш-шовшем чуть-чуть. Но то, что я иду, он не мог не ощущать, вот и выштавил как швою жашлугу.
Я задумчиво посмотрела на очень осведомленного шепелявого глазастика.
— Шо… а что ты еще знаешь о происходящем вокруг?
— М-м-м… — задумался мой желтенький друг. — Шложно сказать. Ты сплашивай.
— Для начала кто ты такой?
— Я шноц! — гордо выпятив грудь, заявил малыш и уточнил: — Твой шноц.
— Шноц? — нервно хихикнула я и, когда Шо замотал головой, откорректировала звучание: — Сноц? Угу… а кто такие сноцы?
— Шпутники шноходцев! Что-то влоде фамилиалов.
Я едва не выронила звереныша, пребывая в большом культурном шоке.
— Это как?! Я же не сноходец!
— Кто тебе скажал? — натурально удивился Шо. — Ешли гошподин — тю! Не вель!
— Господин — это тот тип, который мне квесты по ужастикам устраивает?
— Да, — важно кивнул Шо и, боязливо оглянувшись, полушепотом добавил: — Кололь!
— То есть и королевство у него есть? Сновидений вообще или только королевство кошмаров?
Как позже выяснилось, сновидений. Кошмары — лишь одно из направлений.
Сны — это лазарет. Лазарет душ.
Кошмар, по сути, даже полезен. Он, как и боль, является одной из защитных реакций психики: сигнализирует, когда что-то не в порядке. Если у человека не получается решить свою проблему и он раз за разом попадает в «лазарет», ему на помощь приходят «врачи». Сноходцы.
— А я тут при чем?.. — задумчиво протянула я в ответ. — Почему он насылает на меня эту жуть?!
Этого Шо, к сожалению, не знал. Но предположил, что королю нужна энергия. Притом много и быстро.
А я — идеальная кормушка.
Есть пугать обычного человека, получишь много энергии. Но если напугать до безумия потенциального сноходца, то в ней можно утонуть. Или утопить неугодных.
Ходили слухи, что не все ладно в датском королевстве.
Та-дам!
Мы вздрогнули и повернулись к двери.
Та-да-дам!
Вновь повторился громкий стук, окончательно уводя нас из русла столь замечательной и информативной беседы.
— Кто там? — робко спросила я.
— Я, госпожа, — пробасили из-за дверной панели. — Капитан попросил передать вам полагающиеся по новому статусу вещи.
О! А это интересно! Мы с желтым сноцем переглянулись, и я повелительно выкрикнула:
— Заходите!
Зашли. Сразу несколько громил из уже виденных мною с почтительными поклонами появились в каюте. Помещение и так было маленьким, но теперь показалось, что даже дышать стало тесно!
Вояки поставили на пол несколько коробок и, пятясь, двинулись к выходу.
Последний, перед тем как дверь вновь закрылась, успел сообщить, что через полчаса капитан ждет меня на приватный ужин.
— А что жа капитан? — полюбопытствовал Шо, процокав копытцами по полу и ткнув одним из них в ближайшую коробку. — И жачем ему ты на пливатном ужине?
Я смутилась, не зная, как объяснить малышу, во что я превратила добротный королевский кошмарик про НЛО.
— Капитан этой летающей тарелки. И он… м-м-м… в общем, хочет на мне жениться.
Шо сел на попу, выпучил на меня большие голубые глазищи и шепотом спросил:
— Жачем?
— Как-то так получилось, что я страхи заменяю юмором. У нас очень много книг на тему любви между землянами и инопланетянами. Вот как-то так…
— М-да… и на что этот твой капитан похож? Он хоть гуманоидный? Шильно штлашный?
— Обижаешь! Красивый. Правда, есть у меня некоторые сомнения…
Я рассказала сноцу о странном поведении капитана и своих догадках. Шо отмел мои домыслы о том, что хвостатый может быть господином кошмаров собственной персоной, и косвенно подтвердил то, что это, скорее всего, оставшаяся под контролем иллюзия. То есть мне стоит ожидать гадостей и пакостей.
— Когда я шел шюда, видел, что есе не вше шновидение в твоей влашти. А жначит, кололь вше есе тут… и кто жнает, что ему в голову плидет.
— Неутешительно, — тяжело вздохнула я.
— Угу…
— Поганец ты, господин, — сообщила я в потолок и отправилась рассматривать посылки от капитана.
Открыла коробочки, разложила легкие ткани на койке и отошла на пару шагов, дабы полюбоваться.
— Как-то оно… неплилично, — выразил мои мысли Шо.
Все это и правда было феерически неприлично! Господин кошмаров, как истинный мужик, оторвался на моем костюмчике, воплотив в нем все тайные мечты сильного пола и японских аниматоров!
В общем, на кровати лежало затейливое переплетение полупрозрачной ткани и цепочек. Но вы плохо подумали бы о Господине кошмаров, если бы посчитали, что все это предполагалось надевать на голое тело! Всё же мы в космосе, а не в восточном гареме. А потому в комплекте еще шел комбинезон телесного цвета в облипочку.
Двумя пальчиками я взяла и брезгливо приподняла лиф от костюма космической анимэ-девочки. М-да…
С потолка спустились вновь материализовавшиеся глаза. Они крайне ехидно на меня моргали. Я показала им язык, отодвинула одно из щупалец, сгребла одежду в кучу и удалилась переодеваться.
В ванной комнате, после кучи проб и ошибок, я таки разобралась, как принять душ. Попутно ошпарилась, после окатила себя ледяной водой и в довершение напутала с настройками местного «фена». В итоге к зеркалу я подошла, будучи уже злобной, словно ведьма, и выглядела примерно так же. Пригладила стоящие дыбом волосы и со вздохом начала упаковываться в дары капитана. Все же идти на торжественный обед в одеяле — это еще хуже, чем в наряде космической одалиски.
Как ни странно, в финале отражение меня порадовало. Я выглядела красиво, эротично, но не пошло. Правда, всю эту соблазнительную картинку несколько портил хаос на голове и отсутствие косметики. Хотя… я же сноходец? Стало быть, косметичку я себе смогу тут нафантазировать?
Сказано — сделано. Через минуту передо мной шлепнулась моя родимая немного потертая косметичка, и я радостно туда залезла. А еще через пять минут страшная ведьма в зеркале превратилась в ведьму очень даже привлекательную. Подмигнув себе, я вернулась обратно в каюту и застала там прелюбопытнейшую картину. Шо и глаза… ругались.
— Ты, ш-шкотина! — верещал мой маленький желтый друг, эмоционально наворачивая круги под устроившимися на потолке глазами. — Тебе это так с лук не шойдет!
Глаза переплелись щупальцами каким-то затейливым образом, и Шо взбесился еще больше.
— Што ты шкажал?! А ну, повтоли!
Глаза послушно вновь сплелись в тот же иероглиф и на редкость пакостно зажмурились, явно получая удовольствие от всего происходящего.
— Кхм! — откашлялась я, привлекая к себе внимание.
— Хожяйка! — радостно метнулся ко мне сноц. — Что он тут делает?! Шпионит, да?!
— Оп-па, — я заинтересованно посмотрела на смущенно потупившиеся глазки. — Ты его знаешь?
— Конечно жнаю! Это же шноц! И шудя по вшему — шноц гошподина кошмалов.
— Ничего себе новости…
Я села на койку и озадаченно посмотрела на глазюки. Они — застенчиво — на меня.
— Мда… Шо, а как ты их понимаешь?
— Не жнаю, — отозвался мой шарик на ножках. — Как-то понимаю. Навелное, потому что я тозе шноц.
Глаза развернули ко мне все отростки и щупальца и сплелись в какой-то странный знак.
А после… после ко мне пришло внутреннее осознание.
— Быть может, это потому, что мы с тобой не разговаривали раньше?
— Как вариант, — хмыкнула я в ответ и подошла вплотную к странному сноцу. — Ну здравствуй…
— Приветствуем, Ми-и-ила. Нас зовут Очи.
— Правда? — я не удержалась от улыбки — очень уж миленько это звучало. — Приятно наконец-то представиться друг другу.
— До этого момента ты еще не вошла в силу сноходца и мы не могли общаться. Сейчас ты нас понимаешь именно благодаря своему дару.
— Вы и правда сноц господина кошмаров?
— Правда. Но на дополнительную информацию можешь не рассчитывать, — с ходу обломали меня Очи. — Кстати… тебя ждут. И уже начинают терять терпение.
— О ком ты?
— О капитане, разумеется, — один из глазиков подмигнул мне, и щупальца переплелись, вновь заканчивая фразу. — А может, и не только о нем.
В дверь каюты раздался стук, и громкий бас возвестил:
— Леди, вы готовы?!
Я еще раз окинула взглядом в зеркале восхитительно развратную себя, потянула декольте чуть пониже и, шлепнув себя по бедру, заявила:
— А то!
Ну-у-у… где там мой хвостатый капитан?
И тот, кто дергает за ниточки этой марионетки.

Фаза быстрого сна
Стадия 6

Меня привели в просторную каюту.
Стеновая панель с шипением встала на свое место, отрезая путь к отступлению.
Капитана не было видно, и я решила уделить некоторое время осмотру территории.
Итак, судя по всему, это личные апартаменты моей хвостатой жертвы. Надо заметить, в отличие от спартанской обстановки комнаты «невесты», сам командир судна устроился со всеми удобствами и комфортом. Притом атмосфера была какой-то очень… земной, что ли. Стиль оформления я определила как хай-тек. Только за огромным, во всю стену окном был вид бескрайней вселенной. Невозможно яркой, потрясающе звездной и невероятно чарующей.
Я подошла к окну и замерла в немом восторге.
Туманности, звезды, скопления…
Никогда не думала, что мне доведется увидеть нечто подобное. Да, это все не по-настоящему, но у меня было полное ощущение присутствия и реальности происходящего.
— Нравится? — раздался тихий голос за спиной.
К моей чести, я даже не вздрогнула, лишь повела плечами и повернулась к новому собеседнику.
— Нравится, — спокойно призналась и чуть улыбнулась в ответ. — А вы не торопились.
— Не мог же я явиться пред очи «главной женщины в моей жизни» абы в каком виде? — дернул красивой, четко очерченной бровью брюнет.
Я вновь залюбовалась плодом своей фантазии. Мужик был идеален. Без стеснения и без лишних слов — само совершенство. И, наверное, в реальном мире я при виде такого язык проглотила бы и лишь стояла, обмирая от восторга. Но не здесь!
Здесь он — мой противник. И именно с его легких слов мой сон может в два счета превратиться в кошмар.
Еще я поняла одну грустную вещь.
Плохую вещь. Я бы даже сказала, отвратительную.
Я совершенно не знала, что делать дальше!
На краю создания раздался тихий, но противный смешок и слова:
— Ну что, начинающий кукольник… все не так-то просто? 
Я мысленно приласкала Сноходца крайне нехорошими словами, но «вслух» ответила чуть более цензурно, хотя тоже не особенно вежливо.
— Пошел вон. 
— Неласковая, неблагодарная девочка. Вот и делай тебе добро. 
— Ты про Шо?  — хмыкнула я и с охотой просветила своего визави: — Хочу разочаровать: мой сноц поделился несколько иной информацией относительно своего появления. Благотворительностью тут и не пахнет.
Да, вот так. Заодно дала понять, что я прекрасно знаю, кто есть для меня Шо.
— Мила, Мила… ты действительно думаешь, что потуги начинающего Сноходца хоть что-то для меня значат? Я — король сновидений! Я — власть и сила в этом измерении.
Я даже поежилась от того, сколько холода и брезгливой снисходительности к слишком много возомнившей о себе мошке было в этих словах.
Но у мошки есть что ответить пауку.
— Так-то оно так… Но сейчас именно ТЫ в моем сне и играешь по МОИМ правилам. Досадно, не так ли? Великий король сновидений…
Не ответил, но у меня появилось ощущение, что он ушел и даже хлопнул дверью.
Пф-ф-ф… неинтересно!
Тем временем окружающее меня пространство пришло в движение. Капитан сделал несколько шагов вперед, поравнялся со мной и пристально посмотрел в глаза. После поднял руку и нежно, невесомо коснулся моей щеки.
— Значит, невеста? И горишь желанием стать женой?
Он придвинулся еще ближе, обвив хвостом мою талию, и скользнул ладонью по шее. Накрыл ею плечо и осторожно, но ощутимо сжал.
Я вспомнила прочитанные книжки, немного отстранилась и со смешком проговорила:
— Нет, это ты горишь желанием стать моим мужем. А я думаю и колеблюсь!
Как управлять своим сном?
Просто верить. Сильно. Твердо. Без малейших колебаний.
А я научилась так верить…
Итогом моей корректировки реальности стало то, что уже через несколько минут изрядно размякший красавчик кормил меня ужином, всячески стараясь сделать мое пребывание тут как можно более комфортным, и смотрел влюбленным взглядом. Ощущения необычные, но мне понравилось!
Уже после трапезы мы сидели на каком-то пушистом коврике, пили вино и наблюдали за неторопливо плывущей мимо иллюминатора спиральной галактикой.
Я наслаждалась этим устроенным самой себе свиданием и не испытывала ни малейших угрызений совести. Красивый мужчина, красивый вид, что еще надо женщине? Даже Сноходец не отсвечивал, что меня особенно радовало.
Впрочем, недолго.
В один прекрасный момент мой хвостатый капитан захотел перейти к решительным действиям и в полном соответствии с канонами романтической фантастики мужественно и властно возложил ладонь мне на коленку! Я с интересом ее изучила, затем подцепила за указательный палец и переложила на коленку самого капитана. У самого есть — пусть свое и щупает!
— Мила… — томно выдохнул он, вновь укладывая лапу на меня, но уже чуть ниже коленки. Я немного подумала и решила оставить как есть. Посмотрю, что будет.
— Да? — лукаво затрепетала в ответ ресницами.
— Ми-и-ила, — повторил хвостатый, обвивая этим самым хвостом мою ладонь и чуть щекоча ее кисточкой. — Ты невероятная, удивительная девушка.
— Ты тоже потрясающий и абсолютно нереальный мужчина, — с чистой совестью отвесила совершенно правдивый комплимент я.
— Твое присутствие сводит меня с ума, — прошептал капитан и нежно поцеловал костяшки пальцев. — Ты… идеальна. Запах туманит голову, а красота заставляет закипать кровь.
Поэтичный у меня глюк. Но чуть банальный.
Капитан начал наклоняться ко мне, продолжая нашептывать на ушко всякие глупости и, судя по всему, всерьез рассчитывал как минимум поцеловать. Я подумала, решила, что против поцелуев ничего не имею, и расслабилась!
— Ах ты поганка! — внезапно прошипели мне на другое ухо знакомым и противным голосом. — У нас тут цензура, к твоему сведению! А не кошмары 18+!
— Иди к чертям со своей цензурой. На сковородку «Мучефаль» или в котел-мультиварку!  — Я покрепче обняла хвостатого брюнета, не собираясь так быстро с ним расставаться.
Но Сноходец меня не спрашивал. Внезапно тело капитана застыло, после по нему прошла дрожь, и в каюте раздался тихий, но очень чуждый смех.
Я тут же поняла, что у нашего спектакля сменилось руководство. Сместили меня!
— Какая прелесть, — вовсе не умиленным голосом проговорил хвостатый. — Мила, а что мне сейчас мешает… вести себя не так, как ты того хочешь?
Я скривила губы, пристально глядя в синие глаза капитана, где закручивались знакомые искры.
Полагаю, личина уже не пуста.
Ну, здравствуй…
— Тебе нравится со мной играть.
— Мне нравится тебя мучить, — «любезно» поправил Сноходец. — Это полезно и интересно. Воодушевляет и тонизирует.
И это все — интимным полушепотом на ухо, поглаживая меня по спине кончиком хвоста, который уже разжался и сейчас медленно сползал на мои бедра.
Извращенец потусторонний!
— Ну что, Ми-и-ила… тебе по-прежнему нечего мне ответить? — спустя десяток секунд низким и эротичным баритоном шепнул мужчина, с нажимом проводя пальцем по моей шее.
— Ну почему же? — в том же тоне ответила я, чуть качнулась вперед, окончательно сокращая дистанцию, прикоснулась губами к его шее, а после чуть прикусила нежную кожу. — Я могу сказать одно: в таких играх не всегда ведет мужчина. И, более того, он нередко в них проигрывает!
И тут я с огромным наслаждением сделала гадость! Эпичную такую! Я его укусила! Но не нежно и игриво, а как следует вгрызлась и тут же отпрыгнула в сторону.
Мужик взвыл, сказал несколько нехороших слов, которые не следует употреблять в обществе дам, а затем развернулся ко мне с настолько злобной рожей, что стало ясно одно: будет мстить. Скорее всего, жестоко и кроваво.
Вокруг Сноходца клубилась тьма, в которой угадывались знакомые глаза, но теперь они были налиты кровью и очевидно разделяли настроение господина. В этот раз Очи уже не вызывали умиления!
— Ты доигралась, — деланно спокойно сообщил король сновидений, и облик капитана стал течь и меняться, превращаясь в совершенно другое лицо.
Мне было чрезвычайно интересно посмотреть, что получится после преобразования, но времени, к сожалению, не было от слова «совсем».
Под потолком загорелась сигнальная лампочка, а механический голос из динамиков заявил, что через пять секунд ожидается столкновение корабля с метеоритным потоком и пассажирам следует пройти в защищенные каюты, потому как в секторах три, пять и семь ожидаются повреждения.
Я злорадно ухмыльнулась, показав пальцем на дверь, где было написано, что это каюта пять в секторе три. Створки распахнулись, и я вывалилась в коридор. Последнее, что видела — как в огромное стекло, отделяющее каюту от вакуума, врезается метеор. Иллюминатор рассыпался сверкающим дождем, и жуткого монстра мира сновидений выкинуло в космический простор его же фантазии.
От души надеюсь, что ему там плохо так же, как когда-то было мне!
— Шо! — рявкнула я, призывая сноца. Торжествовать сейчас было некогда.
— Да, хож-ж-жяйка! — тут же материализовался рядом пушистый комочек.
— Как проснуться? Или просто сменить сон.
— Я могу тебя ла-а-ас-с-сбудить, — преданно уставились на меня голубые глазищи.
— И ты молчал?!
— Ты не с-с-спла-а-ашивала, — мой шепелявый пушистик, казалось, даже немного обиделся.
— Ладно! — Решив оставить выяснение отношений на потом, я приказала: — Разбуди меня!
— Слушаюсь и повинуюсь…
Мир померк, размазываясь, а звуки стихли.
Темнота раскололась яркой вспышкой света, и я с криком села на своей кровати.

Фаза быстрого сна
Стадия 7

— Доброе утро, последний герой, — поприветствовала я саму себя, когда окончательно поняла, что сон выпустил меня из своих цепких лап.
Воспоминания были свежими, острыми, и меня все еще трясло от содеянного.
И от торжества. Я его обыграла. Я впервые его сегодня обыграла!
Понятно, что это все из-за фактора внезапности, из-за того, что он вообще не ожидал сопротивления, да еще и на таком уровне, но факт есть факт!
— Я сделала тебя, король сновидений.
Я соскочила с постели, потянулась до сладкой ломоты в костях и встряхнула волосами. Ликование в душе было настолько всеобъемлющим, что хотелось танцевать, петь и еще не единожды повторить свой подвиг!
Мою радость омрачало только то, что этот мерзавец наверняка захочет отомстить. И по факту, что я могу противопоставить умудренному опытом Сноходцу кроме эффекта неожиданности? А этот шанс я уже использовала…
Ладно! Буду умной, как Скарлетт О’Хара. Подумаю про это вечером. Так как завтра уже поздно будет.
День пролетел быстро. В кои-то веки я была бодра, весела и не боялась наступления темноты.
Когда в комнате сгустились сумерки, я сидела на постели и заранее настраивалась на то, чтобы увидеть во сне конкретное место и конкретного собеседника. Сейчас мне нужно попасть в МОЙ сон. И успеть поговорить там с Шо. Оказывается, мой маленький желтый друг много умеет, а я и не в курсе.
— М-м-м… — протянула я на манер галлюциногенного грибочка из сна.
Где бы нам разместиться, чтобы король сновидений сразу не достал?
Почему-то мне вспомнился Форд Боярд, и, захихикав, я на самом деле представила замок посреди моря.
Очертания комнаты вокруг смазались, волосы взметнул холодный ветер с привкусом соли, а в уши ворвались крики чаек и шум волн.
Я успела оглядеться, с ужасом понять, что я в воздухе НАД замком, и с визгом рухнуть вниз. Все же стоит представлять себя в заказанных декорациях, а не просто воображать их в разрезе «вид сверху»!
Слава создателю, в своей комнате я оказалась так же молниеносно, как и над морем!
Рухнула обратно на постель и постаралась отдышаться. Черт, а инструкции для начинающих сноходцев нет, случайно?! Так если не убиться, то поседеть недолго!
— Шо-о-о?! — позвала я, надеясь, что мой сноц отзовется.
Отозвался. Сначала мне на живот шлепнулся увесистый желтый комочек, а потом комнату огласил радостный визг.
— Хожяйка-а-а!
— Цыц, — строго сказала я, и он тотчас замолчал, преданно уставившись на меня огромными голубыми глазами. — Дорогой мой Шо, у меня к тебе ряд вопросов!
— Слусаю! — снова расплылся в беззубой улыбке сноц.
— Отлично, — кивнула я и села поудобнее, поглаживая странную животинку между ушами. — Ты действительно можешь меня будить?
— Если ты их хотя бы оссясти контлол-и-и-илуешь, то да, я смогу найти дологу.
— Ага… а если сон целиком во власти короля?
— Увы, — развел лапками Шо.
— А что ты вообще знаешь и умеешь? — со вздохом попыталась выяснить я.
— Если сесно, то беж понятия. Плосто когда ты спласиваес, у меня появляесся жнание.
— Мы навредить Сноходцу как-то можем? — кровожадно поинтересовалась я.
— Не в плостранстве сновидений, — покачал головой Шо. — Там он сильнее.
— А в каком пространстве можно? — заинтересовалась я еще больше, в красках представив избиение наглого садюги.
Ответить Шо не успел.
Посреди комнаты появилось странное свечение, которое вдруг приобрело очертания двери, а затем в нее три раза постучали с той стороны.
Я смотрела на это чудо чудное огромными от изумления глазами, нервно сжимая руки на мягкой шерстке сноца. Он пялился на дверь так же, как и я.
— К нам гости, — проговорил желтый шарик и поежился. — Судя по всему, это жаплос на вижит.
— От кого?!
— Не жнаю. Ты там жнакомств не жаводила?
Я вспомнила галлюциногенный гриб, чертей, отряд космических вивисекторов, маньяка и жертвенную девушку, а после решительно покачала головой. Ну их, такие знакомства!
— Нет, это явно кто-то из шильных… опытный Шноходец.
— Король?
— Кололь ш тобой инасе шебя ведет, — не согласился Шо и спросил: — Ну сто, пуштим?
— А вдруг это еще страшнее, что предыдущий гад?!
— Стлашнее кололя никого нет.
Аргумент…
Я медленно встала и, не выпуская Шо из рук, крадучись прошла к двери. Она по-прежнему мягко светилась фиолетовым и не спешила отращивать зубы в три ряда, чтобы цапнуть меня за какое-нибудь интересное место. Спокойно себя вела, не агрессивно… подозрительно!
Пускать или не пускать, вот в чем вопрос…
— Шо, а мы можем как-то обезопаситься? Ну, чтобы этот визитер сидел смирно и дернуться боялся.
— Можем! — радостно кивнул пушистик и, критически оглядев мою комнату, продолжил: — В общем, делаем так…
Через десять минут под чутким руководством Шо и благодаря моей больной фантазии уютная квартирка превратилась в обитель параноика. Под потолком появилась сетка, в центре — массивное кресло с наручниками на подлокотниках, а в углах — взведенные арбалеты. И еще я нафантазировала себе цербера! Теперь у моих ног, блаженно жмурясь, растянулась огромная трехголовая псина, с подозрением глядевшая на дверь.
— Войдите! — срывающимся голосом позволила я.
Контуры двери полыхнули белым, и она начала становиться все более и более материальной. А после отворилась…
Я непонимающе смотрела в непроглядную черноту по ту сторону и не понимала, что происходит… ровно до того момента, как эта чернота не начала перетекать на мой светлый пол. В масляном, словно нефтяном пятне мне на мгновение почудилась страшная рожа, состоящая из трех фиолетовых глаз и кошмарной зубастой пасти.
— Пожилатель! — испуганно охнул Шо и заорал: — Заклываем! Выштавляй его немедленно!!!
Сказать оказалось гораздо проще, чем сделать. Хотя бы потому, что темная масса одним прыжком очутилась в комнате и захлопнула за собой дверь.
— А-а-а-а-а! — подхватила я панику Шо.
«Нефть» гадостно хихикнула и протянула:
— Совершенно незачем орать и истерить, у меня от этого аппетит просыпается. И вообще я, быть может, поговорить… пришло.
Клякса заползла на приготовленное кресло и явно с удобством там устроилась.
Мой цербер забился под кровать и оттуда с трепетом смотрел на эту жуть, в которой теперь плавали три фиолетовых глаза и то тут, то там выныривала зубастая улыбочка.
Чеширский кот недоделанный…
— Ой, наручнички! — в голосе пожирателя слышалось умиление. — Это всё мне? Ну раз хозяева настаивают, то гости, конечно, подчиняются!
Пятно отрастило четыре страшные когтистые лапы и две из них со всевозможным усердием пристегнуло к подлокотникам, мурлыча что-то себе под нос.
Я стояла, нервно прижимая к себе Шо и обалдевая от происходящего. Кто там говорил, что страшнее короля сновидений ничего не может быть?!
Один из трех глазюк шаловливо подмигнул, и я, Шо и цербер дружно поняли: может!
— Вот! — радостно оскалился гость, благовоспитанно сложив еще две лапы там, где в теории находится живот. — Теперь поговорим? Или мне для надежности еще в сетку закутаться и арбалетными болтами себя прострелить?
— Поговорим, — мрачно ответила я и взмахом руки сотворила кресло. — Кто таков, что хочешь?
— Как верно сказал твой сноц, я пожиратель, — скромно представилась тварь, потупив глазки. — Хочу добра.
— Кому?
Я решила уточнить, подозревая, что тварюшка желает добра исключительно себе и у нас с ней взгляды на это самое «добро» могут очень сильно отличаться.
— Тебе, разумеется, только тебе, Ми-и-ила… — протянул пожиратель, подтвердив мои опасения.
— Сомнительно. С чего это потусторонняя тварь будет желать мне добра? Ты меня не знаешь, я тебя тоже.
— Мне понятны и близки твои колебания, — все три глаза уставились на меня с крайним сочувствием. — Девочка поверит, если тварь скажет, что давно наблюдает за ней?
Ага, и надо подумать, успела преисполниться искреннего участия к несчастной Миле? Хах!
— Девочка будет рада услышать наконец причины визита уважаемой твари.
— Тварь расскажет, — продолжила стебаться чертова клякса, повела одной из четырех когтистых лап и протянула: — Девочка любит чай или предпочитает кофе?
В моей родной фантазии, где теоретически я хозяйка и госпожа, вдруг без спроса нарисовался маленький круглый столик, над которым вилось облачко тьмы, готовое в любой момент превратиться в чайный или кофейный сервиз.
Меня начала забавлять эта ситуация. Я перебрала пальцами, и из-под кровати, ворча, выбрался цербер, сел по правую руку от меня, нехорошо глядя на нашего визитера.
— Девочка не хочет пить, — тихо ответила я, пристально глядя на пожирателя.
— Неуважение к гостю? — скорее с искренним любопытством, чем негодованием спросила клякса.
— Разумная предосторожность, — парировала я.
Тварь повела плечами, а тьма на столике определилась с запросами хозяина — там появилась бутылка вина и два хрустальных бокала тонкой работы.
Пожиратель наполнил оба бокала, половину своего тотчас опрокинул в зубастую пасть, а после кивнул на второй со словами:
— Это на случай, если девочка передумает. Вино того достойно.
Я промолчала, терпеливо ожидая, пока это неведомое нечто наиграется и соизволит перейти к делу. Нечто, поняв, что обмениваться ничего не значащими фразами я больше не собираюсь, довольно прищурилось и промурлыкало:
— Я с миром, девочка Мила. И с предложением, от которого тебе будет крайне сложно отказаться.
— Удивите меня, — я хмыкнула, не скрывая своего критического настроя. — Просто горю от нетерпения!
— Тварь знает, как наказать короля сновидений… И не просто наказать, а низвергнуть на самое дно, ниже той грязи, откуда он некогда выполз. Растоптать, унизить, лишить всего, — фиолетовые глаза сузились до щелочек, а длинный раздвоенный язык скользнул по краю бокала. — Девочке интересно?
Я напряглась, стараясь никак этого не показать, лишь сильнее сжала переплетенные пальцы.
Месть.
Нет, не так.
Мес-с-сть.
Какое сладкое, тягуче перекатывающееся на языке слово. С привкусом железа и крови.
Но слепо верить пожирателю? Нашел дурочку.
— С чего бы мне радостно бросаться вам на шею и целовать все четыре лапы, омывая их слезами благодарности? — не замедлила выразить я свои сомнения.
— Ого, какие мы язвительные! — восхитилась нефтяная глазастая клякса. — Но у меня есть гарантии! И да, гениальный план!
— Для начала расскажи-ка, милый зубастый друг, а почему я вообще должна тебе верить? Что ты, что король — твари с одной стороны изнанки. Одним миром мазаны, как говорится.
— Не обобщай. Я — тварь изнанки, а он — всего лишь человечишка с даром, которому стала слишком жать корона. Да и не только ему, а всем сноходцам. Они мало того, что пришли и забрали нашу истинную вотчину — кошмары, так еще и используют их лишь себе во благо. Качают энергию, а после тратят ее, выясняя, у кого больше… эм… дар.
Я подавила улыбку, услышав эту забавную попытку опустить ругательство.
— То есть у тебя, пожиратель, справедливое негодование аборигена при виде захватчиков? — хмыкнула я, складывая руки домиком.
— Плюс личные счеты, — подтвердил тот.
Я посмотрела на Шо. Сноц, немного подумав, согласно кивнул, подтверждая, что между сноходцами и пожирателями действительно есть конфликты.
— Ну что же… мотивы имеются. А теперь я бы послушала о том, как ты предлагаешь это провернуть.
— Для начала вот что, девочка… ты знаешь, что первое время сила нового сноходца очень велика? Это вам маленький подарок от эволюции во имя выживания вида. Именно поэтому ты с полпинка умудрилась перехватить у короля власть над созданным кошмаром и смогла одолеть его. Грубая сила против многолетнего опыта и знаний. Эффект неожиданности был на твоей стороне и принес тебе победу.
Слова пожирателя выглядели правдиво и логично, но это не значило, что им стоит безоглядно верить. И вообще, перед тем как соглашаться или отказываться, надо выяснить побольше информации.
— А потом энергии становится меньше?
— Да.
— И как быстро? — тут же задала главный вопрос я, сильно озабоченная проблемами выживания.
— Все индивидуально. У тебя есть от месяца до полугода. Тут все зависит от силы нового сноходца.
— Чем больше потенциал, тем дольше доступны сверхвозможности?
— Напротив, девочка Мила… напротив. Чем ты сильнее от природы, тем быстрее исчерпается новый ресурс. Слабым дается дополнительное время.
Я замолчала, напряженно обдумывая ситуацию. Даже потянулась к предложенному гостем вину. Взяла бокал, глянула рубиновый напиток на просвет и сделала первый осторожный глоток. Вино оказалось на диво вкусным: терпкое, сладкое, с тягучим вишнево-медовым послевкусием.
Разброс по времени от месяца и до полугода меня совсем не радовал. То есть непонятно когда именно я стану легкой добычей. Кстати, а для кого?
Этот вопрос я не замедлила задать по-прежнему лучезарно улыбающейся кляксе.
— Для кого? — демонстративно задумался мой гость, подняв к потолку длинный когтистый палец. — Дай-ка подумать… Ну, например, для меня!
Я поперхнулась очередным глотком вина и закашлялась, изумленно таращась на этого мерзавца. Мерзавец протянул ко мне руку, которая тут же вытянулась на два метра, и заботливо похлопал по спине.
— Ну что же ты так, пей аккуратнее, не торопись.
Доселе молчавший Шо посмотрел на меня огромными голубыми глазищами и простодушно подтвердил:
— Пожилатели и пла-а-авда в ошновном едят шнохоссев.
Я безмолвно посмотрела на гаденыша, который улыбался мне во все зубы и щурил фиолетовые зенки. Гад.
— Меня тоже съешь? — мрачно осведомилась я.
— Не сразу! — «успокоил» пожиратель, заботливо поправив мне челку, и наконец убрал свою длиннющую руку. — А если ты мне короля сможешь отдать, так и вообще не съем. Цени!
— Ценю. Как я понимаю, в случае моего отказа ты голодным отсюда не уйдешь?
— От гостей невежливо уходить, не поужинав…
Я едва не выругалась. Зазвала «гостя» на свою голову!
— А ничего, что хозяева стол собой не сервировали?!
— Тем более грубо с их стороны, — спокойно парировал потусторонний наглец.
— Шо, каковы наши шансы выжить, если ОНО, — я невежливо ткнула в тварьку пальцем, — сейчас нападет?
— Мало, — честно ответил мне желтый пушистик. — Пожилателей немного, до жлелого вожлашта вообще единицы доживают, палаллельно сжилая вшех швоих шоблатьев на нижних уловнях шна и потом жакушив шноходцами на велхних. Так что пелед нами члежвычайно опытный плотивник.
— А мои способности?
Пожиратель фыркнул.
— Прости, детка, но ты пару дней как стала сноходцем и твоя сила все равно что молот в руках маленькой девочки. Вроде и есть, но ты даже поднять его не сможешь. То, что ты одолела короля, — чистая удача. Толкнула молот с нужной стороны, и он упал, параллельно придавив неудачливого парня.
Шо утвердительно кивнул, скорбно опустив голову и поставив копытца крестиком.
Угу, то есть вариантов у меня нет. Мило. Чудесно. И предсказуемо.
И мне не остается ничего, кроме как попытаться сделать хорошую мину при плохой игре.
Не замедлив последовать этому замечательному внутреннему совету, я улыбнулась и максимально любезным тоном протянула:
— Рассмотрев ваше предложение со всех сторон и приняв во внимание все приведенные аргументы, я склонна согласиться.
— Рад, очень рад! — воодушевленно воскликнул пожиратель и снова через всю комнату протянул мне свою огроменную лапищу для рукопожатия. — Я в тебя верил, девочка Мила!
Верил он… загнав меня в угол и не оставляя вариантов!
Так, вдох-выдох, вдо-о-ох и вы-ы-ыдох.
— Раз все настолько замечательно сложилось, то почему бы нам не перейти непосредственно к вашему гениальному плану, господин…
Мой намек на то, что тварь, с которой мне так не повезло, до сих пор не представилась, остался без ответа. Клякса расплылась в очередной обаятельно-зловещей улыбке, стекла с кресла и проговорила:
— А вот это мы обсудим, когда я в следующий раз зайду к тебе в гости, девочка Мила.
Не успела я хоть что-то ответить, как потухшие контуры двери вновь засветились, она распахнулась — и пожиратель вновь рассеялся в густую тьму и вернулся туда, откуда выполз получасом ранее.
— Мы попали, — кратко резюмировал Шо.
Цербер согласно заскулил и снова заполз под кровать.
Мне же резко захотелось закурить, выпить чего-нибудь покрепче вина и громко выругаться.
— И что теперь делать, а, Шо?
— Пошталаться не шдохнуть, — максимально честно ответил мне сноц.
Господи, вот точно: беда не приходит одна. Недавно я всего лишь пыталась не сойти с ума, а тут уже есть возможность помереть очень радикально и, скорее всего, не только во сне. Но это не точно.
— Шо, а если меня убьют тут, то я умру в реальном мире?
— Шморя как убьют, — философски отозвался желтый шарик и, немного подумав, добавил: — Но я увелен, што пожилатель, как и кололь, жнает, как наиболее кашештвенно углобить нового и неопытного сноходца.
— Почему я вообще им стала?! — в сердцах выругалась я. — Все проблемы же из-за этого!
— Ты же помнишь. Латентный дал был с шамого начала, именно поэтому тебя и выблал кололь. Шпошобности не должны были плобудиться, ведь он очень гламотно вывелял штепень воздейштвия, но, видимо, где-то в его ласчеты заклалась ошибка.
— Ладно… Расскажи мне о пожирателях.
Шо рассказал. Чем дальше, тем больше мой сноц начинал напоминать гугл. Главное — правильно задать вопрос.
Как оказалось, у пожирателей есть три жизненные стадии — детская, подростковая и взрослая.
Во время детской эти до жути обаятельные кляксы обитают на нижних уровнях королевства сновидений. Там нет почти ничего. Чем-то эта система напоминала мне океан. Юные пожиратели «плавали» во тьме глубоководья и, соответственно, жрали все, что попадалось. Так как природа позаботилась и о сохранении этого вида, пожирателей там было много. Очень много. Безумно много.
— Слушай, а как они, так сказать, «рождаются»? — вдруг озадачилась я.
В связи с подводными ассоциациями мне на ум приходила только версия, по которой эти твари метали икру.
— Не жнаю, — улыбнулся Шо. — На нижние уловни никто не ходил и тем более не интелешовался, как ласмнозаются самые опасные твари мира снов.
Я мысленно подивилась тупости сноходцев. Если есть какие-то непонятно откуда взявшиеся гады, логично пролить свет на эту загадку, разве нет?
— Ладно, давай дальше. Видимо, после того как пожиратели подрастают, они поднимаются на более высокие уровни?
— Велно, — довольный моей сообразительностью, прищурился Шо.
Итак, подростковая стадия для пожирателей знаменуется зарождением разума как такового и желания общаться в частности. Но старые привычки все равно сильны, и потому сразу после общения недавний собеседник уже фигурирует в роли обеда или ужина.
Разумеется, привычки пожирателей всем остальным обитателям мира сновидений не нравились, и болтать с ними по душам желающих не было. Но кляксы не спрашивали! Они радикально желали общаться и обедать.
Радикальные кляксы.
Просто террористы какие-то!
Взрослость пожирателей начиналась вместе с зарождением способности контролировать голод. Наша дорогая радикальная клякса теперь могла встретиться с кем-либо, и затем они мирно расходились в разные стороны.
Короче говоря, планктон вырос в белую китовую акулу. С неплохими мозгами, тягой к экспериментам и дурацким чувством юмора.
— В швязи с этим можно шделать логичный вывод о том, сто твой недавний жнакомец не просто вжлошлый, а злелый, — закончил Шо.
— Почему?
— Потому как он, лазумеется, поиглался, но отпустил тебя целую и невледимую. И меня. И даже твои тволения, котолые, мезду плосим, живые воплощения твоей энелгии, — сноц красноречиво обвел копытцем комнату с нафантазированным инвентарем и ткнул в цербера. Псинка стыдливо потупилась. Да, защита из него получилась какая-то никакая.
Я устало помассировала виски пальцами и спросила:
— Как ты думаешь, он скоро появится снова?
— Увелен! — Шо одним прыжком оказался у меня на коленях и, чуть потоптавшись острыми копытцами, наконец улегся, свернувшись компактным клубком. — Он жнает, что жа тобой охотится кололь, и ты нужна пожилателю живая и здоловая как минимум до вашей следующей встлечи. И сколее всего, она шлучится до встлечи с кололем.
— Почему? — наивно осведомилась я.
Мой сноц поднял на меня безмятежные голубые глаза, очаровательно улыбнулся беззубым ротиком и выдал редкостную гадость:
— Потому что он явно плидет тебя убивать.
Ну, офонареть!
Новости краше некуда.
Меня, кажется, в свое время не устраивали кошмары с палачом, разделанной девицей, стальными деревьями и психоделическими небесами? Я осознала! Мне все очень нравится, верните меня назад, я тихо-мирно отъеду крышей в указанном направлении!
Так… Стоять! Мила, отставить панику.
Если посмотреть на ситуацию с другой стороны, теперь у меня появился союзник. Возможно, он будет пострашнее врага, но все же он союзник. И заинтересован в том, чтобы я жила… по крайней мере пока.
Надо смотреть на вещи позитивно.
И вообще… пора просыпаться. Реальный мир тоже требует внимания!
— Шо, разбуди меня.
Сноц кивнул, и мир вновь смазался, завертелся и превратился в черноту.

Фаза быстрого сна
Стадия 8

Утро началось с неожиданности. Большой. Эффектной. Такого со мной уже с месяц не случалось.
Я выспалась!
Да-да! Лежала в кровати, пялилась в потолок, залитый утренним светом из-за неровно задернутых штор, и дивилась этому замечательному факту.
Если вспомнить господина Кастанеду, разбитость по утрам знаменует то, что в путешествиях по сновидениям ты потерял много сил. Или тебя хорошенько повампирили.
А в этот раз, невзирая на созданные для встречи Клякса декорации, я бодра и весела.
Злость на короля обуяла с новой силой.
Чудак прожорливый. На букву «м».
Я вскочила, сладко потянулась и потопала завтракать. Надо ехать на работу!
Почти напевая, я оделась и двинулась навстречу свершениям на благо родной редакции.
На этом хорошие новости закончились. Как только приехала на работу, меня сразу вызвал в кабинет начальник и обрадовал сообщением, что дела в нашей конторе обстоят плохо и я подпадаю под сокращение. Эмоционально пожелав всего самого хорошего «доброму» начальству и «нежным» коллегам, которые давно меня подсиживали, я, отказавшись отрабатывать две недели, ушла из офиса в закат.
Спустилась в кафетерий и за чашечкой эспрессо приняла решение поехать к родителям.
Во-первых, соскучилась, во вторых, имею право, а в-третьих, там сейчас Мишка неподалеку тусит. Совмещу приятное с приятным.
Машины у меня не имелось, поэтому следующие полтора часа я провела в общественном транспорте. Примиряла с действительностью меня лишь крутая музыка в наушниках и перспектива вскоре увидеть родителей. Я не исключение из правил, и отношения у нас не идеальные, но это не мешает мне очень любить маму и папу.
Приехала. Обняла своих, бросила сумку в выделенную мне комнату и спустилась к ужину.
В последнее время к родителям я ездила нечасто. Во многом — из-за беременности мамы: она уже несколько месяцев как замкнулась на теме своего здоровья и того, что нервничать ей ни в коем случае нельзя. Нервами моя малость деспотичная мама считала все, что делалось не по ее понятиям.
— Мила, — начала она, глядя в тарелку и аккуратно накалывая на вилку маринованный грибочек, — нужно побеседовать.
— О чем? — безмятежно улыбнулась я, откладывая столовый прибор. Чутье подсказывало, что с трапезой лучше повременить — после таких вступлений обычно кусок в горло не лезет.
— У тебя все хорошо? — заботливо поинтересовалась мама, поправляя короткие темные волосы. — До нас доходят слухи…
Ноги бы укоротить этим слухам… и Медведям, которые их доносят!
— Не понимаю, о чем ты, — невинно улыбнулась я, все же решив упорствовать до последнего и не раскалываться.
Тут вмешался папа. Со свойственными военным прямотой и откровенностью он коротко и четко рубанул:
— Марья Иванна жаловалась в последнем звонке. Говорит, ты совсем распоясалась. Пьешь, друзей водишь и по ночам беспорядки устраиваешь. Музыка сатанинская играет!
Я только закатила глаза к потолку.
Значит, кастрация Мишки откладывается.
Марья Иванна — моя соседка. Бесценный и почти реликтовый образец классической советской бабушки, бессменного обитателя лавочки у подъезда. Марья Иванна, по моим наблюдениям, родилась едва ли не в Российской империи и все остальное время трудилась на благо КГБ. Но пенсия подкралась незаметно, а потребность усложнять людям жизнь осталась. Поэтому от этой деятельной старушки страдали все, от жэка до ни в чем не виноватых жителей подъезда. Труднее всего приходилось ее соседям по лестничной клетке. А ими были я и дворник Виталик. Но если бессменно фиолетовый товарищ на бабушку плевать хотел, что не скрывая демонстрировал, то мне приходилось проявлять вежливость.
Итак, по данным Марьи Иванны, полученным из дверного глазка, я — распущенная алкоголичка и сектантка. А сатанинская музыка — это, по-видимому, «Раммштайн» и старина Мерилин Мэнсон, которых я в последнее время слушала по ночам, понадеявшись на звукоизоляцию. Но увы, куда там новым технологиям против бабушки с граненым стаканом, приставленным к стене!
— Мам, пап, вы же знаете нашу соседку, — рассмеялась я, с легким укором глядя на родителей. — Если ей верить, то мои первые отношения случились еще в шестом классе с ботаником Вовкой, вместе с которым мы мучали у меня дома английский.
Вспомнив тот случай, мама с папой расслабились и тоже рассмеялись.
Мы еще немного поболтали о моем детстве, я увлеченно порасспрашивала маму о том, как поживает мой маленький братик в ее животике. Родительница цвела, гладила уже округлившееся пузико и рвалась показать фото и видео с узи.
Остальной вечер прошел тихо, мирно и очень по-домашнему, но уже перед сном в дверь моей комнаты постучали.
Надо признать, первое, что я сделала, — проверила, не сплю ли. Но с руками все было хорошо, да и папа почти сразу подал голос.
— Дочка, не спишь еще?
— Нет пока, — я удивленно посмотрела на него, приоткрывая дверь. — А что такое?
— Можно? — он кивнул на мою комнату. — Негоже на пороге маяться.
М-м-м… неужели сюрпризы не закончились?
Я без лишних вопросов пропустила отца внутрь и, закутавшись в большой махровый халат, села на край постели.
— Не буду ходить вокруг да около, — сразу приступил к делу папа. — Мне Мишка кое-что рассказывал. И не хмурься ты так, вариантов у пацана не было, я его хорошо прижал. В общем, не буду лезть к тебе в душу, раз сама рассказывать не хочешь, но считаю нужным объяснить одно. Ты — наша дочь. Первая, любимая, драгоценная. И то, что вскоре появится второй ребенок, не делает тебя менее дорогой и любимой. Понимаешь? И не стоит прятать от нас свои проблемы.
Я сидела, в немом изумлении глядя на отца широко раскрытыми глазами.
А он, явно ощущая себя не в своей тарелке, немного неловко обнял меня, погладил по волосам и тихо продолжил:
— Прости маму. Она тоже очень тебя любит, но сейчас сосредоточена на себе.
— Ее можно понять, — я повела плечами и ткнулась носом отцу в шею. К глазам медленно, но верно подступали слезы.
— Можно, — согласился папа. — В общем, Мила, я к чему. Мы — в любом случае твоя стена. Слышишь? Ты не одна.
— Слышу, — уже откровенно всхлипнула я и расплакалась, ощущая, как вместе со слезами из души вымывается колоссальное напряжение, накопившееся там за последнее время.
Некоторое время мы просидели вот так. Папа терпеливо пережидал, пока я закончу слезоразлив в ворот его рубашки, и поглаживал по спине. А я… я рассказывала. Разумеется, не обо всем. Но про то, что уволили, про недавнее расставание с молодым человеком и про плохие сны — рассказала. Оказывается, мне очень не хватало возможности выплакаться и высказаться.
Когда-то мы с папой были очень близки, но с годами, расстояниями, новыми друзьями и интересами это чувство притупилось. Но сейчас… сейчас я в полной мере ощутила, как это хорошо, когда можно почувствовать себя маленькой девочкой и на мгновение поверить, что папа решит все проблемы и ото всех защитит.
И засыпалось мне после этого легко и свободно.

Сон. Мой сон.
Стоило закрыть глаза, как из тьмы начали проступать уже знакомые стены моей квартиры.
Было темно, лишь желтый свет ночника дрожал на обоях.
Я постояла, покачавшись с пятки на носок, и, немного подумав, залезла на высокое кресло у окна. Вид ночного города завораживал и успокаивал… каким бы этот город ни был, настоящим или иллюзорным.
Мне было тихо. Тихо и спокойно. Я ничего не боялась.
Повинуясь легкому движению руки, на подоконнике появилась чашка крепкого чая. Я наклонилась и с наслаждением вдохнула аромат молочного улуна. Шикарный чай. Дорогой, качественный и ранее доступный мне только по праздникам в подарок для себя же любимой. Вот она, польза снов! Можно представить все что угодно.
Еще одна ленивая мысль, и рядом с чашкой появилась вазочка с шоколадными конфетами.
Я сидела, болтала ногой, периодически касаясь кончиками пальцев холодного металла, сжимала в руках горячую в контраст ему кружку и наслаждалась.
А еще — ждала гостей.
В центре комнаты закрутился вихрь фиолетовых искр; они не торопясь сложились в контуры двери. Я усмехнулась и, дождавшись вежливого стука, пригласила:
— Войдите!
Дверь бесшумно открылась, и в комнату заползла знакомая уже клякса, обаятельно усмехнувшись зубастой пастью и подмигнув всеми тремя глазами по очереди.
— Доброй ночи, девочка Мила?
— Тварь интересуется или утверждает? — на этот раз я подхватила его игру.
— Как будет угодно хозяйке сна, — немного помедлив, ответило нефтяное пятно, растекаясь по ламинату и принимая то одну, то другую причудливую форму.
— Хозяйке сна будет угодно предложить твари присесть и чашечку чаю.
Повинуясь моей воле, напротив появился такой же высокий табурет, а на подоконнике — пустая чашка. Пока я ее наполняла, пожиратель послушно заполз на предложенное место и выжидательно уставился на меня фиолетовыми зенками.
Я аккуратно рассматривала кляксу исподтишка. Надо признать, ожидала, что для чаепития пожиратель примет хотя бы отдаленно человеческие очертания, но нет: пятно оставалось по-прежнему странным, но уже более компактным. Полиморф какой-то.
Я аккуратно поставила чайничек на деревянную подставку и подвинула пожирателю чашку.
— Спасибо, — вежливо ответила тварь, отращивая от себя какое-то подобие лапы и аккуратно обхватывая расписную пиалу. — М-м-м… необычно. Я такое еще не пробовал. Как это называется?
— Молочный улун, — со скрытой улыбкой ответила я и подвинула вперед вазочку. — Конфетку?
— Прелесть какая, — почти прослезился от умиления пожиратель и взял одну маленькую конфетку. — Бесподобно!
— Рада, что твари нравится.
Некоторое время мы так и просидели.
Я болтала ногой в такт тихому блюзу, водила пальцами по краю пиалы, наслаждаясь ощущениями, и смотрела на огни большого города… и на блики от фиолетовых глаз на стекле.
Он молчал. Или оно? Она?
Клякса-пожиратель имеет пол?
Было в этом что-то настолько сумасшедшее, что даже не воспринималось как редкостная дикость. Видимо, на каком-то этапе мой мозг устал пребывать в шоке.
— Ты меня удивила… Мила, — наконец нарушил молчание пожиратель, на этот раз обойдясь без «девочки».
— Чем же?
— Хотя бы отсутствием наручников, арбалетов-автоматов-гранатометов… что еще можно ожидать от дитяти техногенного мира?
— А есть другие миры? — любопытства ради поинтересовалась я.
— Конечно есть, — тонко усмехнулся мой ночной собеседник. — И для каждого существует свой лазарет душ… оно же королевство сновидений. Но тебе эта лишняя информация не нужна.
— Почему?
— Мне казалось, пока сила сноходца приносит тебе лишь боль.
Я покосилась на визитера, насмешливо хмыкнула и предположила:
— Полагаю, мы как раз подбираемся к тому самому предложению, от которого я не смогу отказаться. Не томи… неведомое нечто.
— Я могу вернуть тебе нормальную жизнь, — перешел к сути дела пожиратель. — Заберу ту энергию, которая приманивает к тебе более сильных сноходцев, и в качестве прощального подарка поставлю защиту от излишне любопытных. Ты получишь здоровую жизнь. Без кошмаров, без страха, без ранней седины… — он протянул лапу, пропуская через пальцы прядь на моем виске, в которой действительно уже светились светлые нити. — Без риска не проснуться, Мила.
— Красиво говоришь, — я отклонилась, высвобождая волосы из хватки сладкоголосой кляксы. — Но почему я должна тебе верить? Кроме того, что иначе ты меня сам прикончишь.
— Ну, как минимум по озвученной тобой причине. А максимум… а зачем мне врать, девочка Мила? Я — исконный обитатель королевства снов. Пожиратели питались кошмарами задолго до того, как появились человечки с даром. И мало того, что эти так называемые врачи не выполняют своих обязанностей, так еще и вредят. Я считаю, что достоин власти над своим миром больше, чем любой из них.
Ага… стало быть, нашу властолюбивую кляксу томит мечта о короне сновидений, и она искренне считает, что на ней она будет смотреться лучше. Я едва не рассмеялась, поняв, что мне напоминает отношение твари к сноходцам. Москвичи и гастарбайтеры! «Понаехали тут!»
— Допустим… Что ты от меня хочешь? Я уже поняла, что король плохой, а ты хороший и желаешь всем добра. Но мне дико интересно, как именно мы с тобой, представители сил добра, собираемся зверски уничтожать силы зла?
— Шикарная формулировка, — немного подумав, отозвалась клякса. — Мне очень нравится! Итак, план. Видишь ли, девочка Мила… ты инициировалась внутри кошмара, с которым был связан король. А инициация — всплеск энергии. Как итог, нити ваших сил все еще слегка перепутаны… и, думаю, даже король этого не понимает. Просто мне со стороны виднее.
В этот момент я почти окончательно уверилась, что меня собираются прикопать вместе с поганым Сноходцем. Я — тот самый камень, который вешают на шею утопленнику. А зачем вытаскивать булыжник со дна реки после того, как он сыграл свою роль?
В чем-то я этого «санитара леса», конечно, понимаю. Но мне совершенно не хочется страдать на благо какой-то незнакомой глазастой кляксы. А если учесть, что я — его инструмент по достижению желаемого… вполне могу «сломаться». Лес рубят — щепки летят, как говорится.
Но как соблазнительно, как же соблазнительно снова получить свою жизнь!
Он знал, что мне предлагать. И делал это очень грамотно. Недаром же есть такой прием — «сначала отними все, а после предложи малость».
— Нити сил перепутаны… — повторила я. — Но что это дает?
— Ты можешь вытащить его в реальный мир. Там ты пока сильнее. А дальше… он будет никем. Я не знаю, сколько лет прошло с гех пор, как король окончательно ушел в мир сновидений, но он точно не приспособлен к существованию в реальном. Поэтому он там… подохнет как шакал.
Я мимолетно подивилась, что эта кровожадная мерзость не стремится прибить короля собственноручно, но, немного подумав, поняла почему. Не может. Приходится действовать чужими руками и мириться с издержками.
Увы… вариантов у меня нет. Или меня убьет король, или пожиратель.
— А что будет с Шо?
— С кем? — все три глаза напротив несколько офонарели.
— Мой сноц, — немного смутившись, пояснила я. — Его зовут Шо.
— А-а-а-а-а, — офонарение не спешило покидать глазюки твари. — Не переживай, с ним все будет хорошо. Когда ты отдашь мне свои силы, я не буду все это… съедать. Оставлю ровно столько, чтобы сноц не распался. Будет жить со мной! Он у тебя прикольный. Ну, или отправлю туда, куда он захочет. У меня даже есть один знакомый сноходец… из недоеденных.
— Это как? — настала моя пора выпадать в осадок.
— Мы познакомились, когда я еще не совсем… вырос, и он был первым, кого я отпустил после беседы. Но не сразу… пожевал немного… В общем, найдем, куда пристроить твой желтый колобок.
— Хорошо! — устало махнула рукой я, закинув в рот очередную конфетку. Хоть какая-то польза от снов. Можно есть и не толстеть!
— Вот и умничка, — просияла фиолетовая мерзость. — А теперь слушай… с королем поступишь так.
До утра мы составляли гениальный по своему идиотизму план по свержению короля сновидений. После того как я услышала от пожирателя, что должна сделать, — покрутила у виска. Но он заверил: так, только так и никак иначе!
Что ж… недаром говорят, что новичкам и дурачкам везет. А тут просто комбо — должно сработать!

Фаза быстрого сна
Стадия 9

— Ты шовшем умом поехала?
Да-да, это было первым, что спросил у меня Шо, когда я его позвала и рассказала, чем мы планируем заниматься в самое ближайшее время.
— Нет, пока не совсем, — покладисто ответила я, ласково улыбаясь не на шутку негодующей зверушке.
— А не саметно! Такое ошушение, што шовшем и оконшательно! И, Мила, пошему ты не посвала меня, когда плиходил пошилатель?
Я хихикнула от того, как забавно мелкий исковеркал название нашей знакомой твари.
— И не смесно! Совсем не смесно! — продолжал негодовать мой персональный помпон на копытцах.
— Милый, не злись, — примиряюще протянула я и, изловчившись, схватила пробегающего мимо сноца в охапку. — Ну нет у нас сейчас других вариантов.
— А я? — в голубых глазах звереныша было столько тоски и слез, что стало не по себе. — Как зе я? Чьим я буду сноцем? Я зе… исчезну!
Я покрепче сжала Шо и погладила его по мягкой шерстке.
— Не исчезнешь. Все будет хорошо, я договорилась. Тебя возьмет себе пожиратель, если что.
В выразительных голубых глазищах Шо в этот момент можно было прочитать все его честное матерное мнение обо мне, пожирателе и наших с ним оригинальных решениях. Поняв, что сейчас последует буря возмущений, я торопливо добавила:
— Еще есть сноходец, к которому тебя можно отправить, и он примет! Там какие-то недоеденные счеты у них с нашей кляксой.
Кажется, этот вариант чуть больше устроил моего желтого друга.
— Ты увелена, што не хошешь остаться в этом миле и стать настояссим сноходцем?
Я задумалась. С одной стороны, таких приключений у меня в жизни еще не было и не факт, что будут. А с другой… я, как и многие другие люди, боязлива. Мне отлично в зоне комфорта, и я слишком хорошо понимаю, что меня ждет за ее пределами. И выбираю прежнюю жизнь. Как это ни печально, душевная трусость — одна из основных черт нашего поколения, а я слишком яркий его представитель.
Душевная трусость — одна из наших характеристик. Мы боимся всего, что выходит за рамки известного. Мы боимся сильных эмоций даже в мелочах. Сколько раз я переключала военные фильмы, случайно попадая на них в поисках интеллектуальной «жвачки на вечер»? А почему? Потому что это будит в душе все давно забытое. Настолько давно, что оно становится новым, необычным и потому опасным.
А любовь и отношения? Насколько сложно люди подпускают к себе друг друга и насколько легко расстаются, стоит кому-то подойти слишком близко. Нам отчаянно не хватает тепла, и мы так же отчаянно боимся обжечься.
Мы хотим чуда. Мы очень хотим чуда. Под знаком этого ожидания проходит наша жизнь. Но из-за все той же трусости мы не можем сделать шаг навстречу неизвестности, в которой и живут чудеса.
— Нет, Шо… не хочу, — медленно проговорила я, поглаживая шелковистые ушки. — Не уговаривай меня, пожалуйста. Я знаю все аргументы за и против, но уже приняла решение, а потому давай будем его уважать.
— Холосо, — грустно вздохнул сноц и свернулся в клубочек у меня на коленях. — Када к кололю пойдем? И ты увелена, сто такая феелисеская наглость слаботает?
Я только пожала плечами: несмотря на все заверения кляксы, я не была уверена в благополучном исходе нашей затеи.

Мы решили реализовать ее следующей же ночью.
— Итак, — я со всевозможным комфортом устроилась на своем знакомом до каждой вмятинки диване. — Шо, как мы попадем к королю? Он ведь где-то живет?
— На высшем уловне, там зе, где и остальные сноходсы, — с охотой поведал мой маленький желтый гугл. — Попасть туда пока можно только челез Блата.
— В смысле? Я не могу представить это место и просто появиться там?
Я даже несколько огорчилась, ведь задача «прийти и накостылять» начала обрастать неожиданными трудностями.
— Ты пока масенькая, — со странной нежностью в голубых глазах посмотрел на меня сноц. — И, несмотля на больсую силу, осень неопытная. Пелейти на велхние уловни могут только высшие сущности, а для всех остальных есть полтальный ствол.
— Что?..
— Плосе показать… Пледставь, пожалуйста, лисунок елки с колнями. В лазлезе.
Какие у меня умные и осведомленные глюки!
Я пожала плечами и махнула рукой, выполняя заказ сноца.
Дальнейшее больше всего напоминало презентацию.
— Кололевство сновидений, — Шо указал на рисунок, — имеет слозную и ласветвленную стлуктулу…
Итак, Древо миров на примере елки обыкновенной. В «корнях» зарождается жизнь, именно оттуда приходят пожиратели и все прочие твари нижних уровней. Ветви этого дерева — разные уровни и локации. Именно там больше всего магии и легче воплощаются в жизнь фантазии сноходцев, именно туда в основном прибывают заплутавшие во снах души. Мы для них — визитеры, от которых они научились получать пользу. Энергию.
Средние ветви — обитаемые миры. В них живут существа, способные на диалог, и шанс выжить там значительно повышается. В этих местах обитают пожиратели-подростки, отошедшие от дел сноходцы — из тех, что еще в силах надавать обидчикам по зубам, — и множество торговцев разных мастей.
Высшие уровни — королевские локации. Обитают там влиятельные сноходцы, зрелые пожиратели и другие сильные твари всех мастей.
Ну а ствол «дерева» — гигантский телепорт, который может доставить на любой уровень. Врата, стало быть, вход в телепорт.
Король может скакать по всем уровням без Врат, как и десятка сильнейших сноходцев. Ходят слухи, что это могут делать взрослые пожиратели. Но последние дополнительной информацией не делятся, поэтому слухи неподтвержденные.
— Поразительно… — пробормотала я, задумчиво глядя на елку.
— Сто именно?
— То, что у вас получается… единовременная эволюция. У нас на Земле практически не осталось изначальных микроорганизмов, да и от флоры и фауны того же юрского периода — шиш да маленько. А у вас все одновременно! «Первичный бульон» из так называемых микроорганизмов — в корнях, развитие — в середине Древа и венец эволюции — на верхушке!
— Да, полусяется так, — немного подумав, кивнул Шо. — А сто в этом стланного?
Я только пожала плечами, не зная, как объяснить свои эмоции сноцу.
— Шо, получается, нам нужно к Вратам? Туда, где мы впервые встретились?
— Та, велно!
— О, еще один вопрос. Как отличить фантазию от реального обитателя королевства сновидений?
— Пока ты не высшая — почти никак. Ну или если сами покажут. Наплимел, глиб возле Влат — это пливлатник, и он живой. А маньяк в лесу — часть плогламмы запугивания. Локация довольно популялная, у вас в миле осень многие боятся смелти от лук себе подобных, поэтому класносапный давно облел подобие лазума.
Уф, как у них все сложно! Хотя если бы я попробовала объяснить устройство своего мира незнакомому с ним человеку, то вообще не знала бы, с чего начать.
Но начальные ассоциации с океаном тоже оказались весьма близки к истине.
Ладно, хватит думать. Надо уже выдвигаться…
Я опустила ресницы, в мельчайших подробностях представляя себе то странное место, где я некогда рассказывала господину Кошмарову сказку о девочке Саре и Короле гоблинов.
Волосы взметнул ветер, я открыла глаза и довольно улыбнулась. Под моими ногами вновь была уже знакомая дорога, вокруг стояли кривые деревья с мученическими лицами и кровавой росой, что слезами сочилась из подобий глаз.
— Ну, пойдем? — нетерпеливо поторопил замершую меня сноц.
— Сейчас, — покачала головой я и, кивнув на свою одежду, пояснила: — Не могу же я к этому гаду прийти в пижамке с кружавчиками?
Повинуясь моему желанию, воздух задрожал, потек и затвердел, превращаясь в огромное, в полный рост зеркало.
Шо плюхнулся на попу и выжидательно уставился на меня. Я усмехнулась и решила не разочаровывать свою зверушку. В конце концов, я собираюсь нанести визит самому королю снов, и неплохо бы выглядеть так, чтобы меня запомнили надолго!
В чуть заметно дрожащей поверхности отражалась босая девушка в голубых шортиках с воланчиками и милой маечке, отороченной кружевом. Забавно, красиво, но совершенно не подходит для задуманного.
Итак… у нас есть желтый аксессуар, про который не стоит забывать.
Взмах рукой — и в моих волосах появились зеленоватые пряди почти в цвет глаз, а пижама растворилась, уступая место короткому пышному платью с длинным шлейфом. Яркая изумрудная зелень ткани разбавлялась желтыми вставками в корсете и юбке, а низкий вырез радовал глаз. Я покрутилась и, проказливо усмехнувшись, добавила маленькую шляпку с кокетливой вуалеткой, а на ноги — высокие сапоги на шнуровке.
— Ничосси, — восхищенно выдохнул Шо, глядя на меня во все голубые глазищи.
— Нравится? — я поправила волосы. Зеленоватые волосы. Как у кикиморы!
Круть. Не знаю, как сноцу, а мне однозначно нравится!
— Потлясаюсе! — маленький желтый друг, судя по всему, разделял мой восторг.
— Это хорошо, что потрясающе, — промурлыкала я, хищно оглядывая свое отражение и понимая, что чего-то не хватает.
Шо спросил, чем же еще моя сноходческая душенька недовольна. Я поделилась сомнениями, и, пораскинув мозгами, зверушка выдала, что обычно девушки подбирают к наряду сумочку.
— Точно! Детали!
— Аксессуалы! — радостно кивнул мой любимый глазастик.
Сумочку я, разумеется, не хочу, но вот зонтик… почему бы и нет? Притом необычный такой зонтик…
Я довольно зажмурилась, представляя свою будущую игрушку, а потом сжала пальцы, ощущая под подушечками жесткую ткань и твердость деревянной сердцевины. Зонт был черным, с желтыми прожилками и медными спицами, увенчанными острыми шипами на концах.
Вот теперь я готова!
Запрокинула голову к свинцово-грозовым небесам и громко крикнула:
— Король сновидений, я иду к тебе! И я бросаю тебе вызов! По праву пробужденной в твоем кошмаре, по воле своей, по правилам этого мира!
Небо полыхнуло сетью молний, и в нем появился странный темно-синий знак из переплетенных линий.
— Тебя услысали, — пояснил очевидное Шо. — Тепель мозно идти. Нас навелняка здут.
В подтверждение этих слов локация ожила. Деревья заскрипели, застонали, прямо передо мной ударила молния, раскрошив камень и оставив обожженный след.
Где-то вдали знакомо расхохотался маньяк.
Я крутанула зонтик и решила побыть вежливой девочкой. Ржут? Надо ответить!
Откашлявшись, попыталась изобразить самый радостный, безумный и злодейский смех, на который была способна! Вдали озадаченно заткнулись, видимо, никак не ожидая столкнуться с конкуренцией на этом поприще.
Подавив в себе желание показать лесу и маньяку незатейливую комбинацию с отставленным средним пальцем, я поманила Шо за собой и бодро двинулась по уже знакомой дороге.
До нужного места мы дошли быстро.
Знакомые готические врата высились над нами непоколебимой громадой, вокруг них расстилалась пасторальная картинка с зеленой травкой, цветочками и большим человекоподобным грибом. За время моего отсутствия никаких кардинальных перемен не случилось — мухомор по-прежнему упорно пытался достичь нирваны.
— Ом-м-м…
— День добрый! — радостно поздоровалась я.
Мухомор подавился очередным омом, уставился на меня во все глаза и взвизгнул:
— Нет!
— Да!
— Нет-нет-нет, — несчастный помотал головой так интенсивно, что аж пятнистая шапка затряслась.
— Да-да-да, — шаловливо проворковала я и двинулась к нему танцующей походкой. — А вот и мы! Скучал? Ну же, признавайся.
— Нет, конечно, — недовольно сморщилась противная грибная морда. Она отошла от первого потрясения и начала наглеть. — С чего бы это?
— Совсем не скучал? — притворно огорчилась я, а после демонстративно подбросила и поймала зонт. — А я вот про тебя думала! Как же там мой дорогой гриб-буддист, все ли у него… никак! Так как ваше никак, уважаемый?
Уважаемый с замиранием сердца проследил за полетом зонта-трости, с тяжелым вздохом отметил, как играет солнышко на остром кончике, и понял, что придется быть вежливым.
— Замечательно мое никак… Спасибо!
— Это просто чудесно, — подоткнув подол, я села рядом с грибом и, доверительно на него посмотрев, спросила: — Мы же друзья?
Судя по взгляду мухомора, он искренне считал меня беспросветной идиоткой и полной дурой, но ввиду наличия зонта и легкой неадекватности предпочитал не ссориться.
— Конечно.
— Чудесатенько, — просияла я. — А нам с Шо, твоим друзьям, нужно попасть туда, где находится дворец короля. Поможешь?
— Конечно! — радостно заявил гриб, воодушевленно засверкав глазками.
Моя интуиция на пару с мягким местом подсказали, что это «ж-ж-ж-ж» неспроста.
— Хосяйка, мне казется, што он планилует нас спловадить в какое-то клайне нехолосее мешто, а не во дволец, — озвучил мои опасения сноц.
Судя по тому, как дернулся глаз мухомора, маленький желтый друг был прав.
— И как тебе не ай-яй? — с укором спросила я. — Кто же так с друзьями поступает?
— А вы знаете, как со мной король поступит, если я вас отправлю к нему, а не туда, куда он распорядился?!
— Видишь ли, мой галлюциногенный друг… фишка в том, что мы с Шо тут, а король о-о-очень далеко. И к тому моменту, как он про тебя вспомнит, я тебя уже и пошинковать успею, и на солнышке посушить. Или мухоморы вымачивают?..
— Нас вообще не едят!
— Уверен?
Поганке мой энтузиазм, креатив и умение не отступать перед трудностями явно не нравились.
— Ладно, — недовольно буркнул мухомор, поправляя тонкими руками-веточками шляпку, и направился к Вратам. — Но говорю сразу: они сегодня нестабильны, в пути может трясти и мутить.
— А по частям нас не выкинет?
Гриб только неприятно усмехнулся.
— Ты бросила вызов — битва должна состояться. В этом случае более сильный соперник обязан позаботиться о том, чтобы второго не убил никто, кроме него. Так что до поединка вы точно доживете… юная леди.
Это несколько утешало. Я засунула зонт в петлю на поясе, подхватила на руки тихо ойкнувшего Шо и решительно посмотрела на безграничную тьму за воротами. На этот раз уже было не так страшно, и я твердо решила не закрывать глаза.
— Прошу! — издевательски поклонился мухомор.
Я не удостоила его ответом или прощанием. Стиснула покрепче Шо и шагнула вперед.
Врата приняли меня знакомой прохладой, по коже побежали мурашки, и я, сделав над собой усилие, открыла глаза. В конце концов, сейчас я несусь в столбе сплошной энергии между уровнями реальности мира сновидений, и трусливо закрывать глаза в такие моменты — верх глупости.
Тьма постепенно рассеивалась, превращаясь в странную серую хмарь. То с одной, то с другой стороны мелькали какие-то фигуры, вспышки света, и краем глаза я даже успевала выхватывать отдельные части сюрреалистических пейзажей.
— Необычно… Шо, а почему мы так долго… летим? В прошлый раз до ада домчали за считанные секунды.
— Если чесно, это все осень штланно, — откликнулся сноц. — Но, быть может, как и говолил пливлатник, кололь снов нам месает.
Стоило Шо закончить фразу, как впереди ярко полыхнуло, и нас стало затягивать в эту вспышку.
Сердце рухнуло в пятки, а пятая точка на пару с интуицией единодушно заявили, что им все это не нравится.
Выкинуло нас в итоге в какой-то странной пещере. Явно обитаемой.
Я поняла это почти сразу: над головой раздался синхронный томный вздох, и не менее томный голос протянул:
— Таки мечты сбываются!
Быть чьей-то мечтой очень приятно. Но не всегда!
Я приподнялась на локтях, откинула с лица зеленоватые волосы и… наткнулась взглядом на не менее зеленое пятно, в котором плавали один, но очень любопытный глаз и бо-о-о-ольшая зубастая пасть.
Вот же ж…
— Мамоськи… — озвучил мои мысли Шо.
— Где? — не на шутку заинтересовался второй голос, и, повернувшись к нему лицом, я поняла, что пожиратели бывают еще и синие.
У этой кляксы было два глаза и пасть чуть поменьше, чем у первой.
— Вы не одни? — по-прежнему очень интересовался составом нашей экспедиции зеленый.
— Одни, — нервно икнув, ответила я.
— Здравствуйте тогда! — счастливо заморгала глазами синяя клякса и, отрастив щупальце, протянула его мне. — Позвольте помочь вам встать?
Какой-то он подозрительно галантный.
— Вы очень любезны, но я сама.
— Как хотите, — не стал настаивать пожиратель и даже отодвинулся в сторонку. — Но, во всяком случае, можно ли предложить вам присесть? У нас с другом очень давно не было гостей, и, поверьте, мы вас не отпустим так вот сразу.
Я нервно покосилась на зеленого друга, который крайне плотоядно смотрел на мои голые ноги и периодически облизывался.
— Это подлостки, — озвучил мои подозрения сноц.
Угу… то есть главные интересы — поговорить и пожрать. Собственно, как и у всех мужиков, но в нашем мире девушку после свидания крайне редко пытаются съесть.
— Почему это подростки? — даже обиделась синяя клякса. — Мы вполне себе взрослые!
— И, стало быть, сами решаем, как себя вести! — независимо щелкнула пастью вторая «взрослая клякса».
Угу… не просто подростки, а подростки в переходном возрасте протестов против всего и вся.
— Конечно-конечно, вы очень взрослые. Независимые! — я обвела рукой пещеру. — Живете самостоятельно, сами себя обеспечиваете, да еще и друг другу помогаете!
— Ну… да, — смущенно потупился синенький и, вскинувшись, таки схватил меня щупальцем за запястье. Потащил вперед со словами: — Я все же настаиваю, чтобы дорогая гостья присела!
У дорогой гостьи не было вариантов. Идти до места, где можно было разместиться со всеми удобствами, пришлось пару минут. Периодически я нервно оглядывалась и замечала плотоядно посматривающую на меня зеленую кляксу то на потолке, то на стенах; один раз вообще обнаружила, что любопытный пожиратель украдкой пытается жевать длинный шлейф моей юбки. Остановилась, вырвала ткань и погрозила пальцем:
— Низзя!
— Льзя! — не согласилась со мной зеленая клякса.
Но в этот момент мы как раз пришли, и платье временно оставили в покое.
Как живут пожиратели? Вполне уютненько! На свой лад уютно, разумеется. В углу пещеры стоял маленький столик, с двух сторон от него — небольшие кресла, а по песчаным стенам были причудливо развешаны картины в рамках.
— Любите живопись? — поинтересовалась я. — Можно взглянуть?
— Да, конечно, — с готовностью согласилась синяя клякса и махнула щупальцем. — Лучше начать с той стороны.
Я послушно протопала к противоположной стене. Первый портрет являл миру двоих уже знакомых, но еще беззубых клякс, радостно машущих щупальцами из углубления, напоминающего колыбельку.
— Мы тут совсем маленькие, — пояснила зеленая клякса, копаясь в каком-то сундуке.
— Вы братья?
— Можно и так сказать. Одноличиночные.
Бэ. Таки личинки.
Зелененький закончил копаться в сундуке и, достав какую-то тряпочку, начал не спеша повязывать ее там, где решил, что у него будет шея. То есть под пастью.
— А этот желтый тоже с тобой из одной личинки? Вы… Братья?
Мы с Шо переглянулись и нервно хихикнули.
— Нет, мы друзья.
— А что такое друзья? Такое едят? — наивно спросила синяя клякса, плотоядно покосившись на сноца, и даже игриво пощекотала желтое пузико. Несчастный только пискнул от страха и с разбега запрыгнул ко мне на руки.
— Не едят.
Я строго посмотрела на пожирателей; они, снисходительно, — на меня.
— Всё едят. А то, что не едят, просто не умеют готовить.
— А мы умеем! — заверила зеленая клякса, окончательно закончив повязывать салфетку, и взяла в оба щупальца вилку и ножик. — Хочешь, тебя научим?
— Спасибо, не надо. Давайте лучше дальше картины посмотрим.
Пожиратели немного расстроились, что их бесценный опыт оказался невостребованным, но все же пошли показывать дальше.
Несколько следующих картин повествовали о жизни наших пожирателей в корнях этого Древа мира сновидений. И надо заметить, тварей там очень много, и настолько разнообразно ужасных, что я поняла: пожиратели еще милейшие создания.
Мне с охотой рассказали, как сложно живется «спанч бобам на дне океана». Я даже посочувствовала. Мимолетно, так как зеленый клякс растекся по полу и начал подбираться к моим сапогам, даже успел раззявить пасть на правый. У вас когда-либо пытались сожрать очевидно дорогие сапоги из хорошей кожи прямо на ваших глазах? Вот и я разозлилась! Потому элегантное и якобы случайное движение ногой — и кляксе прилетело каблуком по зубам.
— Ой!
— Ай! — очень фальшиво расстроилась я. — Простите!
— Нифево… — пробормотал зеленый, выплевывая два клыка и задумчиво их рассматривая.
— Как тебе не стыдно? — пожурил его синий. — Всегда к еде руки раньше времени тянешь. А мы еще не закончили!
— Я больше не буду, — со вздохом ответил провинившийся и в подтверждение своих слов уполз в сторонку.
— Простите брата, он импульсивен. Итак, прошу дальше.
Я поежилась, понимая, что такие вежливые они до поры до времени. Точнее, пока не наговорятся или не проголодаются.
Но моему вниманию уже предлагали следующую картину из семейного альбома.
И тут я даже закашлялась от неожиданности, потому что на фоне тела какого-то несчастного сноходца стояли не только две знакомые маленькие кляксы, но и одна большая. Тоже знакомая.
С тремя фиолетовыми глазюками и поганой ухмылочкой.
— Это кто?!
— Дядя, — недоуменно хлопнул на меня глазами синий экскурсовод. — А что?
Шикарно. Я только что выбила зубы племяннику своей опасной «нефти» и рискую загреметь в качестве обеда к ним на стол.
— Знакомы, — кратко отозвалась я.
— О-о-о! — в глазах пожирателей явно светилось восхищение кумиром. — Как он? Мы давно его не видели.
Я всерьез задумалась. Как он?
Планирует грохнуть короля сновидений, напялить корону на что-то, определившееся как голова, и править миром.
Племяшки порадуются.
— Хорошо. Вчера беседовали.
Судя по очередному восхищенному «о-о-о-о-о», уйти живой от дяди — большая честь и редкость.
Но, возможно, благодаря этому у меня получится уйти подобру-поздорову отсюда?..
Несколько осмелев, я поправила волосы и спросила:
— Надо признать, что я немного голодна. У вас тут кормят гостей?
Кляксы не на шутку озадачились. После переглянулись, и зеленый нерешительно уточнил:
— Гостей?
М-да… судя по всему, в этикет пожирателей входит прокорм только себя любимых.
Я плотнее прижала к груди все еще мелко дрожащего сноца и, потрепав зверушку по ушам, тихо спросила:
— Шо, а можно мне тут кое-что… намагичить?
— Мозесь поплобовать, — неопределенно развел копытцами желтый гугл. — Одезду себе бес плоблем же сделала.
Да, и правда.
— Тогда, надеюсь, хозяева не будут против, если на стол накрою я.
— А как еще? — удивленно хлопнул на меня глазищами синий. — Это логичное завершение вечера.
То есть знакомство с дядей вовсе не аргумент для того, чтобы не жрать девочку Милу? Досадно. Но справимся.
— Кто же спорит? — я повела плечом и очаровательно улыбнулась. — Но на этом завершающем этапе я уже не смогу скрасить ваше время беседой, не так ли?
Пожиратели неохотно со мной согласились и позволили начаровать стол со всяческой снедью на нем. Я логично рассудила: раз зеленый пробовал жевать подол и сапоги, все остальное они тоже не отвергнут. Тем более что их дорогой дядюшка за милую душу пил вино, чай и даже закусывал все это дело конфетками.
Я присела, закинула ногу на ногу и очаровательно улыбнулась племянничкам своего «благодетеля». Они с осторожностью устроились напротив и теперь с интересом рассматривали-обнюхивали нафантазированную мной… пиццу и суши!
— Это что?
— Пища богов! — с чистой совестью поведала молодежи, не уточняя, что боги явно были на мели.
— Да? — усомнился синий, подхватывая кусочек пиццы пепперони и отправляя в пасть. Кусок исчез в бездонных недрах юной тварьки. Я, Шо и братец испытателя выжидательно уставились на него.
— М-м-м-м! — восторженно протянул синенький и потянулся ко второму куску. — Очень… необычно и вкусно!
В общем, пища молодежи нашего мира пришлась по душе и подросткам из мира сновидений. Они поели, подобрели и стали еще больше расположены к диалогу, чем раньше.
— У вас есть имена? — настала моя очередь проявлять любопытство. — И… вы мальчики или девочки?
— Имена у нас есть, но только для самых близких. Пол… мы пока не выбрали!
— То есть как? Вы можете его выбирать?
— Изначально мы вообще полиморфы, — ухмыльнулся зеленый, все еще с искрами интереса в глазах косясь на мои сапоги. — Мы — ничто. У нас есть только тело, которое может превратиться во что угодно, и разум, который это тело контролирует. Когда мы станем высшими, выберем себе несколько стабильных видов и пол.
— Несколько? То есть вы теряете возможность превращаться во что угодно?
— А зачем? — философски развел когтистыми лапами синий. — Подбираем облик, наиболее удобный для жизни и общения, второй — для защиты, ну а третий — изначальный — всегда с нами.
Ага, стало быть, изначальный и есть пятно с глазами. Получается, у моего фиолетового друга есть как минимум два облика, которые он мне еще не показывал. Любопытно!
— Хотите стать взрослыми?
— Если честно — не особенно, — огорошили меня гостеприимные хозяева. — Зрелость дает не только права, но и обязанности.
— Какие, например?
На эту вроде бы безобидную фразу последовала странная реакция. Ребятки переглянулись и даже перестали уплетать суши.
— Мы и так слишком много тебе сказали. И вообще, стоит все это заканчивать. Из уважения к приятному собеседнику готовы предоставить выбор! Каким образом вы желаете быть съеденными?
Вот же ж…
— Мне казалось, вы передумали.
Пожиратели переглянулись и пожали плечами.
— Ну да, было интересно.
— Вы навсегда останетесь в наших…
Пауза затянулась настолько, что я рискнула предположить более благоприятный для себя исход событий:
— Сердцах?
— Не, скорее желудках.
Сидим. Я смотрю на пожирателей, они — на нас со сноцем. Шо тихонечко взвыл у меня на коленях и, кажется, начал молиться.
Так, ладно… Сноходец я или не сноходец? Пусть и маленький… девочка с кувалдой, как говорил дядюшка этих прожорливых гадов.
— Ну… как хотите, — мило улыбнулась я кляксам, но потом гримаса превратилась в злорадную.
Повинуясь моей воле, стол вместе с остатками еды опрокинулся и с размаху впечатал клякс в стену. Картины с грохотом посыпались на каменный пол, а я схватила сноца в охапку и со всех ног рванула к Вратам — они были в соседнем зале.
— Вреш-ш-шь… не уйдешь! — разгневанно прошипели за спиной.
Я пригнулась, и вовремя: зеленая клякса со свистом пролетела у меня над головой и размазалась тонким слоем по полу. Так они поглощают, что ли? Просто обволакивают и переваривают?
Но расслабляться рано! Сзади есть еще синий, и он не менее прожорливый юный «интеллигент».
— Сверху! — воскликнул Шо.
А дальше… дальше я действовала на одном адреналине. Даже не помню, когда успела швырнуть сноца ближе к Вратам, а сама выхватила зонт и раскрыла его на пути синего жутика, который, широко распахнув зубастую пасть, летел на меня с потолка.
Клякса распласталась по зонту, с размаху напоровшись на острие.
— Тьфу! — раздалось над головой. — Ты меня поранила!
Я стряхнула пожирателя с зонта и отпрыгнула поближе к Шо.
— Вы вообще нас едва не съели!
— Такова наша природа, — обиделись кляксы. — Ты же пиццу не жалеешь?
— Она не разговаривает! Не думает! Есть мыслящих существ — это неправильно! Вы просто звери! Отвратительные звери без морали, совести и сострадания!
Повисла пауза. Кляксы, растеряв половину агрессии, недоуменно таращились на меня.
— Мила… так в сновидениях длугих как бы и нет, — тихо проговорил Шо. — У нас или думаюсие и живые, или пелсонажи локаций. Всё.
М-да? Это немного меняло картину мира и делало брошенные обвинения некрасивыми и неправильными. Но извиняться перед пожирателями было вдвойне глупо, потому я просто подхватила Шо и, пятясь, подошла вплотную к Вратам.
— Мы еще встретимся, — почти хором сказали пожиратели.
Я зябко передернула плечами и решительно сделала шаг назад. В портал.
Вместе с мраком на меня навалилась и усталость. Рандеву с двумя самыми опасными тварями оказалось колоссальным нервным напряжением, и теперь я ощутила, что лоб давно в испарине, платье на спине промокло, а колени мелко дрожат.
— Мы зивы… — словно не веря, прошептал Шо. — Мила, мы усли от ДВУХ позилателей.
— Как я понимаю, за то, что мы их встретили, стоит сказать спасибо королю сновидений? — мрачно осведомилась я и, получив кивок от желтого гугла, поняла: мой счет к властителю мира кошмаров растет просто в геометрической прогрессии.

Фаза быстрого сна
Стадия 10

Если честно, я думала, что дорога до замка, в котором засел этот высокопоставленный мерзавец, будет долгой и сложной. Учитывая начало пути, естественно было ожидать, что нас с Шо станет выкидывать буквально на каждом уровне с какой-нибудь максимально противной гадостью.
Но, вопреки пессимизму, добрались мы быстро.
Когда сумрак портала рассеялся, мы оказались в просторном красивом зале в готическом стиле и багрово-черных тонах. Вокруг нас — шесть фигур в белых балахонах с низко надвинутыми капюшонами, скрывавшими лица. А за ними стояли еще шестеро, но их одежды были серебряного цвета.
— Совет двенадцати приветствует тебя, бросившая вызов королю, — прошелестел этот хор «грегорианов».
А что? Декорации те самые, даже орган где-то на заднем плане играет — не иначе как для торжественности.
Отвлекая от внутреннего диалога, копытце сноца чувствительно впечаталось мне под ребра. В голубых глазищах явно читался намек, что крутым ребятам из крутого Совета нужно что-то ответить. В идеале — в том же тоне.
— Приветствую Совет, — ровно произнесла я и, окинув балахоны взглядом, задала вопрос: — А где король?
Ответом мне стала тишина; только негромкий смешок донесся со стороны типов в серебряных плащах. Один из них вскинул руки и чуть сдвинул капюшон, открывая неожиданно молодое лицо.
Мужчина. Красивый. Необычный.
Незнакомец сделал несколько шагов вперед, нарушая шахматно четкое построение остальных советников, и протянул:
— Король ожидает в тронном зале.
Голос оказался ничуть не хуже лица: низкий, мелодичный, обволакивающе-приятный. Вкрадчивый.
— Значит, советники встречают меня здесь, а его величество изволит на троне прохлаждаться? — ухмыльнулась я, наплевав на реверансы.
И нет, мне не стыдно. И да, я понимаю, что это совсем не правильно.
Но меня не спрашивали, когда насылали кошмары, не спрашивали, когда разрушали мою упорядоченную и, самое главное, нормальную жизнь!
Губы советника чуть дрогнули в усмешке.
— Совет выражает свое почтение согласно древним традициям. Исход дуэли непредсказуем, и, возможно, упавшую корону сновидений поднимете именно вы.
А вот это неожиданная деталь! То есть я не просто бросила вызов своему, так сказать, создателю, но и заявила права на трон. Это если в нашей схватке король неведомым образом откинет копыта.
— Сноходец Мила позволит проводить ее в тронный зал? Король ожидает.
Советник протянул мне руку и чуть заметно поклонился. А я почему-то подумала, что у него потрясающе красивые губы. И глаза. Темные как омут и такие же чарующие.
Что же вы за необычный нелюдь, господин советник?
Очнулась, когда маленькое, но острое копытце наступило мне на мизинец. Это отрезвило лучше ведра ледяной воды.
Я еще раз посмотрела на предложенную руку, потом — в глаза высшей твари этого измерения, что чаровали меня надежнее, чем удав Каа — бандерлогов, и медленно покачала головой.
Он понял.
— Тогда прошу следовать…

Я неторопливо шла коридорами дворца, замечала свое отражение то тут, то там и понимала, что король — псих. Спросите, откуда такие выводы?
А кто еще украсит свою главную резиденцию сотнями кривых зеркал?!
Они были везде. Благодаря этому наша величественная процессия казалась сборищем колобков в рясах, во главе с одним шаром в серебряном и стремной толстой кикиморой в мини-платье.
Мы миновали один коридор, перешли во второй. Роскошное убранство, узорчатые полы, в распахнутых окнах — шикарные виды на парящие скалы, и… процессия несуразно длинных фигур в зеркалах.
И так до бесконечности.
Когда впереди показались огромные двери, я вздохнула с облегчением.
Четырехметровые створки были словно сотканы из текучей ртути. Подойдя поближе, я удостоверилась в своей догадке: ртуть в оковах стекла. Она медленно текла по специальным желобам в толще прозрачных дверей; зрелище было поистине медитативным и затягивающим — серебристые переливы жидкого металла…
Я не удержалась, протянула руку, но кончики пальцев тут же опалило обжигающим холодом — пришлось отдернуть ладонь.
— Аккуратно, — раздался над ухом знакомый голос. — Вы же не думаете, что в мире, где даже дышат магией, будут обычные двери? Тем более на входе в тронный зал Короля снов.
Я покосилась на советника и пожала плечами. Сама уже определила свой поступок как глупый, но признавать это вслух… вот еще!
— Позвольте вашу руку?
Не дожидаясь ответа, он взял мои озябшие пальцы в свои, поднес к губам и, подарив мне шальную улыбку… подул на них. Не знаю, от чего я была в большем шоке. Наверное, от всей ситуации! Затягивающие глаза с чертями, танцующими джигу, прохладные пальцы с аккуратными, но острыми когтями и невероятно горячее дыхание.
— Вот, теперь все в порядке, — невозмутимо проговорил советник. Мягко отодвинул меня от входа и, прищелкнув пальцами, приказал: — Откройтесь!
Я покосилась на членов Совета. Они никак не отреагировали на поведение одного из их рядов. Куклы в балахонах. Не говорят, двигаются как заведенные и даже голов не поднимают. Никак не увидеть, что под капюшонами.
Ладно… это все потом. Думать о странном поведении мужчины, которого вижу в первый и последний раз, я сейчас не могу. Ибо сейчас передо мной открываются двери, а за ними — враг. Самый страшный, самый первый и самый опасный мой враг.
Король сновидений.
Я вскинула голову и решительно двинулась вперед, к фигуре на троне.
Какой он, господин моих кошмаров?
Как бы ни старалась это скрыть, любопытство во мне так и не умерло.
Он сидел на троне… как-то совсем не по-королевски. Развалился, лениво вертел в руках изящную корону и периодически задевал мыском ноги державу, которая валялась на первой ступеньке возвышения.
Темноволосый, высокий, вальяжный и безгранично уверенный в себе.
Одежда тоже была совсем не королевская: обычные черные штаны, серая рубашка и черно-серая куртка в заклепках. Такое ощущение, что это вор, забравшийся в зал и сцапавший корону, а не его величество на аудиенции!
В общем, Мила, нас тут не уважают. Даже принарядиться для дуэли не соизволили.
Советники не торопясь встали по обе стороны от трона; лишь памятный красавчик, немного задержавшись, решил исполнить роль церемониймейстера.
— Король Сион! Властитель сновидений, господин кошмаров и повелитель сноходцев.
Сион, значит?
Его величество лениво потянулся, возложил корону на голову и сел по-нормальному. Меня обжег презрительный взгляд голубых глаз, а с губ, скривившихся в надменной усмешке, сорвались слова:
— Второй, ты решил взять на себя роль слуги?
Второй? Обращение по статусу в Совете двенадцати?
Советник даже не дрогнул, лишь едва заметно повел плечами и спокойно ответил:
— Я не наблюдаю церемониймейстера, потому взял на себя обязательства по соблюдению протокола.
— Как всегда, чрезмерно зануден, — отмахнулся Сион и подался вперед, внимательно разглядывая меня. — Ну здравствуй… Мила!
— Милена Лазарева, — педантично поправил советник. — Свежеобращенный сноходец, бросивший вызов самому королю.
— Тебе это кажется смешным? — хмыкнул господин сновидений.
М-да, как-то, по моим наблюдениям, пока тут официозом и не пахнет. Скорее, хамством некоторых… властителей.
— Почему мне должно казаться смешным то, что утверждено законодательно? — советник по-прежнему был воплощением спокойствия, чем начал зарабатывать очки в моих глазах.
Хотя о законах и смехе я бы поспорила. Временами и такие казусы случаются!
Король, все так же не торопясь, поднялся и случайно задел шар державы. Не выдержав такого обращения, она сорвалась вниз.
Прыг-прыг-прыг по ступенькам. Бамс-бац-бамс-бац…
Немного прокатившись по мраморному полу, атрибут власти остановил движение только у моих ног. Я не думая присела на корточки и подняла тяжелую, богато инкрустированную драгоценностями вещь.
Почему-то это вызвало у присутствующих очень неоднозначную реакцию. Советники в балахонах потрясенно охнули, зашептались и даже сделали несколько шагов ко мне. Король мрачно и эмоционально выругался.
— Надо же, как интересно, — вновь раздался голос Второго. — Как бы вас ни веселил этот вызов, атрибуты власти признают его законность. Девушка смогла поднять державу. Значит, до разрешения вашего спора королевская власть нелегитимна, так как у нас не может быть двух правителей.
Совет снова пошептался и закивал, что да, все так. Один из обладателей балахонов назвался Первым и напомнил, что на период недееспособности короля или королевы их права переходят к Совету двенадцати.
Ого! Какие дела творятся!
Если не ошибаюсь, то только что господин Сион поимел немало проблем от своих же ближайших, так сказать, «чиновников». Разумеется, если такое понятие вообще актуально для мира снов. Интересно, чем тут высшие существа занимаются вообще?
— Это ненадолго, — надменно проговорил король. — Вызов на дуэль принят, и она состоится прямо сейчас. Так что не торопитесь делить мой трон. Во-первых, все вы туда все равно не поместитесь, а во-вторых, корона вас не выбирала.
Второй только усмехнулся и элегантно поклонился, разведя руки в стороны:
— Мы ждем, о король.
Сион вновь обжег Второго злым взглядом и посмотрел на меня.
— Как женщине, предлагаю тебе выбрать, в каких декорациях хотелось бы умереть.
Что-то мне сегодня больно часто предлагают сдохнуть в меру собственной фантазии. Сначала пожиратели, теперь этот вот.
А мне почему-то на ум пришел сэр Артур Конан Дойль, его решение убить своего лучшего персонажа Шерлока Холмса в запоминающемся месте. А именно — на Рейхенбахском водопаде.
В далекие школьные годы мы вместе с родителями — поклонниками книг и фильмов про этого сыщика — съездили на памятный водопад. Он произвел на меня неизгладимое впечатление.
— Желаю умирать на фоне Рейхенбахского водопада, — насмешливо заявила я, скрестив руки на груди.
В конце концов, чем я хуже господина Шерлока?
— Как хочет леди!
Декорации менялись стремительно. Стены зала резко начали удаляться, очертания мраморных плит пола расплывались, сквозь них все более явно проступали неровности естественного камня; тронное возвышение стремительно поросло кустарниками. Когда вокруг начали рушиться пенные потоки воды, я даже присела от неожиданности.
Минута — и уже ничего вокруг не напоминало, что еще недавно здесь был дворец.
Очень тонкая работа.
Так… а Шо? Где Шо?
— Где мой сноц?
— Остался там, — повел плечами Сион и начал не торопясь снимать куртку. — Здесь мы без помощников.
Блин…
— А почему ты раздеваешься? — озадаченно спросила я, наблюдая, как, избавившись от куртки, мужчина стал расстегивать рубашку.
— Собираюсь вывести тебя из строя стриптизом. Получается? — совершенно серьезно ответил король, стягивая рубашку, под которой, к счастью, оказалась футболка. Да-да, наиклассическая земная футболка!
— Не особо успешно. Смотреть не на что.
Он и правда был худощав, никакого рельефа, но, судя по насмешливому фырканью, с самооценкой у мужика все замечательно, а мой беззлобный укол ему как слону дробина.
Король разминал руки, оценивающе глядя на меня. А я переминалась на каблуках на краю Рейхенбахского водопада и ума не могла приложить, что там дальше делают на дуэлях. Тем более на дуэлях сноходцев. Сама-то всего пару дней как одним из них стала!
М-да… девочка Мила. Глупая-глупая девочка Мила.
Почему-то сейчас, в момент истины, наш с кляксой план казался совершенно невыполнимым. Сион стоял напротив и, судя по беспощадному блеску в глазах, собирался как можно скорее разделаться с досадной помехой, вдруг появившейся на его пути.
Было страшно.
— Кто ж тебя на эту идиотскую дуэль-то надоумил? — вдруг неожиданно устало спросил король. — Ты же понимаешь, что шансов нет? Я давно уже изучил все грани своего дара, я самый сильный из сноходцев — и да, Мила, все закончится буквально за минуту. Но зачем, вот зачем ты вообще в это влезла?!
— Потому что иначе ты бы не оставил меня в покое! — рявкнула я в ответ и достала из петли на поясе зонт-трость. — А я устала, ваше величество! Я бесконечно устала от тебя и от всей этой сюрреалистичной жути! Я хочу домой, я хочу нормально спать ночами, я не хочу пачками глотать снотворное, успокоительное и узнавать по знакомым номер хорошего психиатра!
Закончила на высокой ноте, уже практически выкрикивая обвинения, и замерла, переводя дыхание. Король тоже молчал, глядя на меня со странным выражением. Тишина… лишь Рейхенбахский водопад ее нарушал…
— Прости, — выдал вдруг король неожиданную вещь. — Я тебе сочувствую и понимаю. Я сам некогда проходил этот путь.
— Тогда зачем?! Ты хотел сделать меня сноходцем?!
— Нет. Но мне нужна была сила. Много силы. А получить ее я мог, лишь водя по кошмарам латентного сноходца. На грани одного из снов я заметил тебя… ты и правда очень сильная и яркая, Мила. Благодаря полученному от тебя я упрочил свою власть и прижал всех недовольных. И благодаря тебе же сейчас все это летит к чертям. На твою любимую «Мучефаль» и в костер с березовыми полешками.
Несколько секунд я размышляла. Наконец насмешливо фыркнула:
— Что, не любят тебя советнички?
— Реформаторов никто не любит, — лениво ответил Сион. — А сходить с трона я не собираюсь хотя бы потому, что короли покидают его только ногами вперед. Мне такая перспектива не нравится.
— Тебя послушать, так ты у нас там один в белом и даже с крыльями.
— Ты не так уж далека от истины… Но мы заболтались. Пора бы переходить к делу…
Как понимаю, дело — неторопливое убиение несчастной меня.
От нечего делать достала зонт, покрутила его в руках.
— Даже жаль, — внезапно продолжил болтовню Сион. — Веришь или нет, но твоя смерть — это не то, чего бы мне хотелось.
Я только коротко и наверняка обидно хохотнула. Нажала на кнопку, раскрывая зонт, подняла голову, собираясь полюбоваться раскрытым куполом, и… и застыла, подавившись заготовленными для ответа словами.

Фаза быстрого сна
Стадия 11

Потому что с оборотной стороны импровизированного оружия на меня таращились три знакомых фиолетовых глаза и нагло ухмылялась зубастая пасть.
— Тс-с-с, — шепнул пожиратель и подмигнул. — Только не ори.
…..! И ……..! И даже ………….!
— Ты что тут делаешь?! — одними губами прошептала я, закрываясь от короля краем зонта.
— Помогаю. А не заметно?
— Пока нет!
За время моей краткой беседы с… мама мия… с зонтом король сновидений не на шутку удивился тому, что его неподражаемой персоне больше не уделяют внимания.
— Мила? Ты что там делаешь?
Судя по всему, даже королю, закаленному созерцанием психов всех мастей, разговоры с неодушевленными вещами были в новинку.
Я захлопнула зонт. Пожиратель сдавленно матерился, не иначе как получив по роже… какой-то другой своей частью.
— Продумываю, как убивать тебя стану, — самоуверенно заявила я, пошире расставив ноги и воткнув наконечник зонта в землю.
— Да? — хмыкнул король. — И какие есть варианты? Мне правда интересно!
Из зонта раздался едва слышный голос:
— Разведи его на фору. Пусть даст тебе возможность атаковать первой, показать, на что способна.
Пожиратель прав. По сути, королю достаточно один раз ударить, и все будет кончено, так как опыта и навыков у него несравнимо больше, чем у меня. А значит, нельзя ему позволить это сделать. Но как?
Я задумчиво потерла висок и прикусила нижнюю губу. Ну же, думай, голова, думай.
Его величество с нескрываемым интересом смотрел на меня. Судя по всему, планировал дождаться итогов мыслительной деятельности. Видать, сей процесс очень уж явно отпечатывался на моей физиономии.
Ладно… я женщина, в конце концов. А он пусть и сказочный, но мужик.
А что делает женщина, когда хочет что-то получить от мужика?
В общем, я повесила зонтик на сгиб локтя, стянула декольте пониже, взбила волосы и походкой от бедра двинулась к королю.
— Че? — офонаревше донеслось из зонта.
— Стоять! — не менее потрясенно отозвался король. — Если ты намерена скинуть меня в пропасть — знай, улетим вместе.
Такой план накрылся…
Я с сожалением покосилась на шумящий водопад. Если честно, отчаянная мысль отправить Сиона туда, как Шерлок — Мориарти, и правда была.
— Я поговорить, — как можно более очаровательно улыбнулась своему врагу.
— Поговорить? Еще недавно ты на меня от души кричала, какой я нехороший. А сейчас — поговорить? Темнишь, Мила…
— Вернемся к изначальной проблеме? У нас дуэль. И заранее несопоставимые весовые категории. Не хочешь дать даме шанс?
Он несколько секунд потрясенно смотрел на меня, а после запрокинул голову и расхохотался.
— Ой, Ми-и-ила… ой, насмешила! Какая наглость, какая смелость!
Я молчала; зонт тоже ввиду близости его величества Сиона не имел возможности комментировать мои смелые мысли.
— М-да… — Король отсмеялся и задумчиво посмотрел на меня. — Знаешь, что в этой ситуации настораживает? Дурацкую мысль о… о дуэли тебе точно подкинул не твой сноц. Стало быть, в нашей с тобой игре есть третий, неучтенный персонаж. И мне очень хочется знать, кто это. Расскажешь? Гарантирую тебе жизнь и рассудок.
Однообразные у них гарантии, если честно.
— Не заинтересована. Все, чего я хочу, — право первого удара. Ну так что, великий король снов… дашь мне этот шанс?
— Почему бы и нет, — хмыкнул Сион и, насмешливо усмехнувшись, развел руками. — Атакуй, девочка-беда.
Я потупила взгляд, нежно улыбнулась и, преодолев последний шаг между нами, прижалась к теплому боку мужчины. Он удивленно смотрел на меня, а я потянула за ворот куртки, заставив его наклониться, и осторожно поцеловала в щеку.
— Спасибо.
Король был в шоке; я — довольна. Надеюсь, маленькое коварство сработает.
— Что ты сделала?
— Поцеловала тебя? — Я насмешливо вскинула бровь в ответ и, отойдя максимально далеко, щелкнула пальцами. — Ну и кое-что еще.
Высоко над нами в глубине горной породы возник гул; с каждой секундой он становился все более громким и раскатистым. Не прошло и нескольких секунд, как большой пласт гранита сдвинулся, пошел трещинами и обрушился прямо на стоящего под ним короля. Я отсалютовала ему рукой и не торопясь раскрыла над головой зонт.
— Его это не убьет, — тихо сказал Клякс, моргнув на меня фиолетовыми глазами.
— Варианты? Предложения? Умные мысли на эту тему? — лениво протянула я и скрестила ножки, с удовольствием наблюдая, как его величество накрывает камнепадом.
— Ты хоть дуэльный кодекс знаешь? — с безнадегой в голосе спросила моя глазастая и коварная «нефть».
— А ты рассказал?!
— Да, сглупил. В общем, слушай: каждый наносит удар по очереди. Твой ход сделан, так что ждем хода Сиона. Локации — на выбор атакующего.
— То есть сейчас будет смена пространства?!
— Ну да…
Неприятная новость. Очень неприятная. Я искренне надеялась, что мы тут и продолжим, но оказывается, король по старой привычке имеет возможность устроить мне прогулку куда угодно. Только на сей раз ее исход окажется для меня летальным.
Я подняла голову и злобно посмотрела на мерзавца из зонтика. Вскинув руку, ухватила часть черного тела с глазами и, подтянув его поближе к своему лицу, прошипела:
— А ты мне тут на что в таком случае, а?!
Пожиратель изумленно хлопал совершенно круглыми глазюками и нервно дергался, стараясь вырваться из хватки. Надо признать, на ощупь он был как лизун из далекого детства; разве что теплый и более плотный. В общем, ничего отвратительного.
— Помогать. Советами в основном.
— Дивно. Сейчас самое время для умной мысли, и поверь, я тебя внимательно слушаю.
— Король был прав… наглая ты стала, девочка Мила!
Да ты что? Я ласково улыбнулась и запустила в тело пожирателя ногти.
— Правда?
— Ай! Нет, я пошутил.
— Это хорошо, — еще более ласково улыбнулась я и ослабила хватку. Пожиратель с характерным «чпок» вернулся в зонтик.
— В общем, сейчас ждем, пока он откопается, а потом ориентируемся по ситуации. Тебе важно продержаться хотя бы две его атаки, а потом уже все будет иначе. Я кое-что подготовил для твоей победы… не волнуйся, у нас получится затащить его в реальный мир!
Куча камней на том месте, где еще недавно стоял король, дрогнула и посыпалась вниз, смешиваясь с водопадом. Через минуту из гранита появился целый, невредимый и безумно злой Сион.
— Ну ты и поганка, — с деланым спокойствием поведал мужчина. — Обманщица.
— Таки хде, дарахой? Шо за обман, нэ была обмана!
Судя по нехорошему прищуру глаз, мой почти чистый одесситский акцент он не оценил.
— В любом случае, сейчас мой ход.
Не успел король договорить, как очертания Рейхенбахского водопада стали смазываться и пропадать, уступая место бесконечному и безбрежному голубому небу. Все произошло за несколько секунд, но я все-таки успела оглядеться — и заметила, что подо мной лишь синяя вода, в которую я с визгом и рухнула.
Почти сразу потеряла зонт — его унесло течением — и несколько раз перекувырнулась, в итоге окончательно запутавшись в платье. А когда удалось освободить руки-ноги, я поняла, что потеряла ориентацию в пространстве и понятия не имею, где «верх», в какую сторону выныривать.
Легкие начинало жечь от недостатка кислорода, мысли стремительно захлестывало паникой.
Я всегда боялась утонуть. Именно поэтому даже на относительно мелких местах никогда не плавала одна — мне казалось, что в любой момент сведет ногу, руку или просто прихватит сердце, и я пойду ко дну. Абсолютно беспомощная. Совершенно бессильная что-либо сделать для своего спасения.
Липкий ужас расползался по телу, окончательно парализуя. Обмякнув, я безвольной куклой замерла в глубине.
Краем глаза заметила высокий мужской силуэт. Он завис в воде как в невесомости; лишь волосы колыхались от потоков течения.
Последний воздух сорвался с моих губ. Пузырек, скользнув по щеке, убежал куда-то за ухо.
Стало быть, «верх» — за спиной.
Неужели я вот так и умру? Позволю себе сдаться, позволю взять верх своему страху утонуть? Позволю себе разочаровать и испугать родителей тем, что просто однажды не проснусь? Как такой стресс отразится на маме и ее еще не рожденном ребенке? Как такое переживет папа?
И неужели я и правда сейчас опущу руки? На глазах у короля сновидений. Он, как всегда, смотрит, наблюдает… мучает.
Я перевернулась, сильно прикусила губу, чтобы прийти в себя, и медленно двинулась наверх. В глазах уже все плыло от недостатка кислорода, но я не сдавалась. Не сейчас.
Первый глоток воздуха обжег меня как крепчайший абсент.
Я закашлялась, сплевывая соленую воду и щурясь от яркого солнца, осмотрелась.
Так… болтаться в воде, наверное, даже опасно, а потому… нужна лодка!
Бац — и лодка появилась. Я потратила еще минут пять, чтобы в нее залезть, так как этот процесс имел свои сложности. Но все же справилась!
Распласталась на дне деревянной лодчонки и, все еще прерывисто дыша, попыталась прийти в себя после испытания, устроенного его величеством.
От себяжаления отвлек странный стук.
Тук… тук-тук.
Я села и, перегнувшись через борт, с опаской выглянула из лодки. Вопреки воображению, которое уже успело нарисовать стопятьсот кошмарных морских чудовищ, это был всего лишь мой зонт.
Выловив и отряхнув от воды, я раскрыла его и удостоверилась, что пожирателя так просто не взять.
— Живая! — обрадовалась мне клякса. — Замечательно!
— Где ты был, когда все было не замечательно, а плохо? — мрачно осведомилась я.
— Я не могу вмешиваться в саму дуэль. Даже мое присутствие противозаконно.
Противозаконный мой…
Пока мы беседовали, на горизонте появилось облачко.
Отложив зонтик, я с любопытством наблюдала, как склонный к спецэффектам король в сиянии молний и со звуковым сопровождением в виде грома спускается из облака по хрустальной лестнице. Позер, однако.
— Как водичка? — невинно осведомился этот мерзавец. Чтоб его черти таки засунули на «Мучефаль»!
— Шикарная, — зло ответила я, пытаясь отлепить подол платья от ног. — Потрясающая просто. Аж выходить не… моглось!
— Рад, что тебе понравилось, — хмыкнул его величество и, скрестив руки на груди, великодушно напомнил: — Теперь твой ход… Ми-и-ила.
— Угу… — буркнула я, пристально глядя в воду под королем.
Молчим. Он выжидающе смотрит на меня, а я — в глубины морские.
Ита-а-ак… «Кто проживает на дне океана?!»
— И? — примерно спустя минуту не выдержал Сион.
— Не торопи. Для тебя стараюсь, между прочим! — сварливо отозвалась я, мысленно наделяя придуманную тварюшку тысячей зубов, щупальцами и каким-никаким интеллектом.
— Да ты что! Прелесть какая! Тогда я в ожидании, — вновь крайне противно, потому что обаятельно, ухмыльнулся Сион. Ухмыльнулся — и с тихим «бульк» ушел под воду, утянутый за ноги красными щупальцами.
Я раскрыла зонт, подмигнула пожирателю и, разместив того поудобнее, кивнула на море.
— Спектакль «Убиение короля сновидений морской тварью». У тебя места в партере!
Наколдовала два лорнета. Один взяла сама, а второй отдала обожаемой кляксе.
— Благодарю, — церемонно кивнула моя коварная «нефть», протягивая щупальце.
Несколько минут мы наблюдали за бурлящей водой, из которой периодически высовывались то конечности моей тварьки, то ноги или руки короля. Я почему-то искренне надеялась, что уже оторванные! Но вряд ли. Будем объективны: так просто этого мерзавца не взять. Но все равно приятно, что он там так долго с кракеном возится.
Когда суета под водой закончилась, я наклонилась, с любопытством глядя в темно-синие глубины. Хм-м-м… неужели всё? Вот так вот всё? Не верится!
Не верилось совершенно правильно — так как, стоило только начать думать о возможной победе, море забурлило, и спустя несколько секунд из волн восстал его величество Сион. Именно восстал! Величественно вырос из воды — мокрый, злобный, очень недовольный.
И сидящий на моем кракене, который захлопнул клюв и смотрел на меня крайне виновато. Типа: «Не шмог я, хозяйка, не шмог! Но штарался!»
— Оригинально, — фыркнул король, откидывая со лба мокрую прядку. — Креативно, неожиданно и самое главное — самобытно! Что Мила, своей фантазии не хватает, так «Пираты Карибского моря» нам в помощь?
Я даже несколько удивилась от такого наезда.
— Слушай, твое величество… вот кто бы говорил про оригинальность! Намекаешь, что ад, инопланетяне и маньяк с тесаком — это высший пилотаж креатива?
— В любом случае, сейчас мой ход, не так ли?
Ответить я не успела, да этого и не требовалось. Его величество подпрыгнул и вопреки гравитации взмыл сразу на десяток метров, а после махнул рукой — и море подо мной пропало…
Несколько секунд я пыталась сообразить, что это за странный белый туман вокруг моей лодочки; на всякий случай даже схватилась за зонтик и, стало быть, за пожирателя обеими руками.
— Эй, клякса… есть предположения, где мы?
— Клякса?! — возмутились все три глаза на зонте.
— Ты не представился, — встряхнув несчастный зонтик, зашипела я. — Так где?
— Не дергай, меня мутит! Где, где… в облаках, судя по всему. И вот-вот начнем падать.
Ответить не успела, так как над головой раздался шорох крыльев и спустя секунду на нос лодки тяжело приземлилось его противнейшее величество. На сей раз за спиной короля вздымались огромные черные крылья.
Я даже залюбовалась. Выглядел Сион стильно и привлекательно! Я раньше такие картинки в интернете видела и еще сдуру на комп сохраняла, так как красивые!
— Ну что… — протянул кошмар моих ночей, выпрямляясь во весь рост и глядя на меня в высшей степени снисходительно. — Ты готова умереть?
— Прям сейчас? — я наивно округлила глазки, но руки подло дрожали, выдавая истинное моральное состояние. Я боялась. Так, что сердце жарко бухало в животе, а кончики пальцев похолодели от ужаса.
— Думаю, что да, — пожал плечами король и, дьявольски усмехнувшись, распахнул крылья. — Удачного полета!
И полет не замедлил последовать.
Лодка ухнула вниз, сквозь облака. Мой дикий вопль ветер унес куда-то вверх, в компанию к злодейскому смеху короля сновидений. Уже через несколько секунд я вывалилась из суденышка, попутно больно стукнувшись бедром о его край.
Лечу. Судорожно сжимаю зонтик и лечу, как проклятая Мэри Поппинс. Только не к детям, а непонятно куда. И посадка тоже будет далеко не мягкой ввиду отсутствия у меня парашюта или волшебных способностей сказочной няни парить на ветрах.
Сколько там секунд свободного падения у меня есть до того, как надо дергать за несуществующее кольцо? Наколдовать себе парашют или крылья я тоже не могу. Из того положения, которое иначе как на букву «жо» не охарактеризуешь, нужно выбираться с имеющимся реквизитом.
Но в тот самый момент, когда паника улеглась в гроб и даже взяла в руки длинную свечку, облака расступились, открывая потрясающий вид. Потрясающий настолько, что я разом захотела жить! И вовсе не из-за того, что вид безумно красив!
Просто подо мой раскинулась огромная, залитая лавой кальдера Йеллоустона.
Узнала я ее потому, что пару лет назад, во время выхода очередного фильма-катастрофы, так впечатлялась увиденным, что после просмотра полезла в интернет искать информацию, насколько реально взлететь на воздух вместе со всей планетой.
Источники пугали информацией разной степени достоверности, но ничего путного так и не сказали.
Но сейчас… сейчас подо мной извергался самый страшный мой ночной кошмар. Йеллоустон.
В общем, если я не умру от удара о землю, то у меня будет второй шанс сгореть заживо в потоках лавы. Ну или еще на подлете собьет шальная вулканическая бомба, вылетевшая из недр земли.
Король сновидений, чтоб тебя пожиратели жевали!
Кстати, про пожирателей… у меня тут в зонте сидит один сверхсильный гад! И он, между прочим, помрет вместе со мной, если ничего не сделает!
— Клякса, у нас проблемы!
Глаза проступили на внешней стороне зонта, офонаревше округлились. Зубастая пасть крайне неприлично выразила свое отношение к ситуации.
— Это… мать его… что?!
— Йеллоустонская кальдера! — заорала я в ответ. — И нам надо тут как-то выжить!
— Раскрывай зонтик… я его усилю, — спустя секунду выдал пожиратель. — Пока будем падать — подумаем.
Последовала совету кляксы, и мы почти мгновенно замедлились. С изрядным опозданием пришла мысль о том, что я могу просто не удержать зонт, так как скорость снижения слишком велика. Но, как оказалось, беспокоилась напрасно. Темное тело пожирателя молниеносно стекло по трости вниз, перебралось по моим пальцам на руку, а потом и на тело.
— Что ты творишь?! — я поежилась и брезгливо скривилась, ощущая, как расползается по мне неведомое нечто.
— Не ори. — Рядом проявилось подобие человеческого лица, даже с двумя глазами. — Ты хочешь, чтоб тебе руку из сустава выбило? Или просто зонт выломало?
Я замолчала, понимая, что тварь из глубин мира снов права.
— Итак, девочка Мила… нам надо приземлиться на твердую поверхность. При этом нельзя преобразовывать свое тело. А из дополнительных возможностей у тебя только я… которого тоже нельзя демонстрировать.
— Но зонт-то можно?
— Да, можно, — чуть подумав, кивнул Клякс. — Тогда, как только кончиками туфель коснешься земли — сразу меняй локацию на свою. Наступит твой ход, ты сможешь это сделать.
М-да…
В общем, все же Мэри Поппинс!
Лечу. Неторопливо так. Успеваю оценить ужасное в своей красоте зрелище извергающейся кальдеры. Красно-оранжевые потоки огибают все еще зеленые островки, которые медленно кренятся и тонут в темнеющей лаве. То тут, то там гейзерами взмывает пар и пролетают мелкие камни. По мне тоже немало попало бы, но своеобразный универсальный костюм-пожиратель защищал от всего. И все-таки мне было несколько неуютно, ведь, как понимаю, своих жертв они поглощают примерно таким же способом. Итого в данный момент меня наполовину заглотили, но пока не жуют… бр-р-р!
— Готова? Приземлимся через пять секунд.
Как, уже?! Если честно, не особо готова.
— Четыре.
Так, Мила, быстро!
— Три!
Уже три? Да что ж это такое! Думай, голова, думай.
— Два!
А-а-а-а! Что же делать? Маньяки были, грибы были, черти были, даже инопланетяне — и те были!
— Один! Мила, давай!
Пожиратель так же стремительно, как выполз, вернулся обратно в зонт, а я широко раскрытыми глазами смотрела, как приближается каменный пятачок в бушующем море огня.
И вот, когда ноги коснулись земной тверди, в тот самый миг, когда камни стали рассыпаться и рушиться в лаву, в этот момент я крепко зажмурилась, и мы очутились совсем в другом месте.
Большая пещера чем-то напоминала обиталище юных пожирателей, но была гораздо более мрачной и сырой. С потолка свисали сталактиты, вокруг которых вились светлячки, а из пола вырастали сталагмиты. Некоторые из них, а также стены были покрыты разноцветным мхом. Пахло тоже своеобразно. Плесенью и чем-то еще…
— У-у-умница, — мурлыкающе протянул мне на ухо Клякс, окончательно уползая в зонт. — Моя хорошая, моя вкусная умница…
— Что? — вскинулась я, уловив тревожащую фразу про гастрономические качества.

Фаза быстрого сна
Стадия 12

Но Клякс молчал. Ответил мне, как ни странно, его величество Сион:
— Ничего ж себе… Мила, откуда ты знаешь, как выглядят нижние уровни?
— Нижние? — потерянно повторила я, рассеянно оглядываясь.
В этот самый момент от одного из потолочных сталактитов отделилось что-то паукообразное и, резко перебирая лапками, стало красться к королю. Смотрела на существо во все глаза — его я придумать еще не успела.
Заинтересовавшись, что именно привлекло мое внимание, Сион тоже развернулся, и в этот момент странная тварь, напоминающая лицехвата из «Чужого», прыгнула… на меня!
Не успела я хоть чем-то отреагировать, как король сновидений молниеносно перехватил чудище и швырнул на пол, припечатав подошвой. Зверушка чавкнула под пятой его величества, несколько раз судорожно дрыгнула лапками и затихла.
— М-да… — Сион вытащил из-за пазухи платок и вытер руку. — А еще больше мне интересно, откуда ты знаешь, кто тут живет. Например вот про хватиков.
— Хватик? — нервно хихикнула я, глядя на раздавленного противного… насекомого?
— Хватик, хватик… Ну так что, Мила? Порадуй меня новостью о том, что ты и правда это придумала, а не просто испугалась и пробила портал в никуда. И это «никуда» оказалось нижним уровнем.
— А я могла?
— С твоей текущей силой? — хмыкнул мужчина, настороженно оглядываясь. — Могла!
Словно в подтверждение сказанного из-за угла с утробным ревом выскочило какое-то невероятное существо, более всего напоминающее помесь бегемота со львом. Толстое, с огромной пастью, усеянной крупными зубами, но при этом волосатое и с гривой.
Я еще раз глянула на несущееся на нас чудище, завизжала и спряталась за спину единственного тут человекоподобного — короля Сиона. Врага как бы.
Король стремительно выхватил из-за пазухи длинный нож и шарахнулся к стене, попутно сграбастав меня в охапку.
Животное пронеслось мимо, но уже спустя пару метров стало замедлять бег и все более тяжело перебирать копытами, пока не рухнуло на пол.
Только в этот момент я осознала, что вся залита теплой темной жидкостью… терпко пахнущей железом.
— Кровь? — тихо спросила, проводя пальцами по руке и размазывая багровую влагу по еще чистым частям тела.
— Угу. Если верить нашим женщинам — омолаживает будь здоров. Кстати, знакомься, это хрюнолог.
Хрюнологу уже было не до знакомств: он лежал на камнях и бился в судорогах от рваной раны в боку.
— Хрюнолог? — так же эхом повторила я, после всего пережитого пребывая в каком-то ступоре.
— Да, да… Обитает он, кстати, только на первом и втором уровнях Древа. И потому на верхних уровнях ценная кровь хрюнолога — товар дефицитный. А знаешь почему? А потому, сокровище мое, что никто, даже высшие сноходцы, не могут выбраться отсюда иначе как по Стволу!
— А что нам мешает дойти до Ствола? — я наконец оказалась способна к диалогу.
Король сел рядом, стянул с моих волос шляпку, нахлобучил себе на голову и весело сказал:
— А то, Милена, что тут на квадратный метр столько тварей, что нас раньше сожрать успеют!
— Но ты же король! Сильнейший сноходец и так далее! Неужели ты не сможешь всего-то дойти до телепорта?
— И что? Я не высший пожиратель, от которого тут все по стеночкам шарахаться станут, потому что он такое же чудовище, но более могущественное. Я еда. Жирная, вкусная, но почему-то в колючках. Они же тупые как пробки. Будут лезть и дохнуть, но тех, кто идет за ними, это ничему не научит. У них нет инстинкта самосохранения, только голод! Ты, Мила, кстати, тоже еда. И даже без колючек.
Я покосилась сначала на лицехвата, потом на хрюнолога и тихо спросила:
— Почему ты меня спас? Они же на меня лезли…
Он устало улыбнулся, стянул смешно выглядящую на брутальном парне шляпку с вуалеткой и ответил:
— Я не хочу твоей смерти. И никогда не хотел. Если б ты погибла на дуэли, то просто проиграла бы. Но сейчас, благодаря тому что развеяла иллюзии и вырвалась в реальный мир, ты и правда можешь умереть. И очень неприятно умереть…
— Реальный мир?
— Мир снов. Что бы ты ни думала, он не менее реален, чем твой собственный. И безумно опасен…
Я нервно сжала зонт.
Пожиратель, говоришь, нужен?..
— А что, если у нас есть высший пожиратель?
— В смысле? — как на умалишенную посмотрел на меня Сион.
Чтобы не тратить время на объяснения, я просто раскрыла зонт и ткнула пальцем в темную матовую поверхность, на которой недовольно щурились три глаза.
Король несколько секунд смотрел на Клякса, а после отобрал у меня зонт и с криком швырнул его в стену:
— Так и знал, что без тебя тут не обошлось! А ну, вылезай, мерзавец!
От удара несчастный зонтик сломался, но глазастой «нефти» это ничуть не повредило. Клякс стек на пол, собрался в бесформенное облако с глазами и пастью и насмешливо фыркнул:
— Долго же ты думал, Сион. Непозволительно долго! Смертельно долго…
— Зато ты, смотрю, как всегда, поторопился. Непозволительно импульсивен для пожирателя… так сильно власти хотелось, что очертя голову уцепился за первую попавшуюся возможность. Итак, каков же был план?
Его величество поочередно смотрел то на меня, то на, получается, знакомого ему пожирателя. Я молчала, разглядывая ближайший сталагмит и находя его искристость необычайно увлекательной.
Если честно, самым предпочтительным вариантом было бы подождать, пока сильные мира сего разругаются окончательно, выяснив отношения на повышенных тонах, и в итоге уйти под ручку с победителем.
Как выяснилось, план оказался вполне рабочим, так как ссора набирала обороты.
— Алчный, застрявший в своих устоях, закостенелый критикан! — не стеснялся в выражениях его величество Сион.
— Недоумок, по случайности получивший корону! — тоже не оставался в долгу бывший обитатель зонта. — Твои свершения на этом посту заставляют весь мир трещать по швам. Мой мир! Паразит демонов!
— Ого, какие мы агрессивные. Неужели постоянная маска невозмутимости дала трещину, а там такие эмоции? — откровенно насмехался король, казалось, начисто позабывший, что мы находимся на нижнем уровне и выйти отсюда сможем только при содействии вот этого самого агрессивного критикана.
Но, судя по почти мгновенным переменам в пожирателе, этот выпад все же достиг цели. Клякс успокоился, соткался в высокую мужскую фигуру, облаченную в черный балахон с капюшоном, и развел руками:
— А почему бы и нет, Сион? Я не могу позволить себе вспышку эмоций перед мертвецами? Изначально план был гораздо более извилист и сложен, но надо признать: то, что получилось в итоге, устраивает меня куда как больше.
Мертвецами?
Я похолодела. Вот поганец! Вот знала, так и знала, что я правда тот самый камень, с помощью которого короля хотели отправить на дно озера и вовсе не собирались потом доставать меня!
Гул из пещеры прервал мои мысли.
— М-м-м… — протянул вероломный Клякс и вскинул руку, театральным жестом призывая нас к тишине. — Слышите?
Я шагнула вперед и положила пальцы на запястье Сиона. Сжала, призывая того помолчать и выждать, скрестила руки на груди и вызывающе спросила у пожирателя:
— Да. И что это должно нам сказать?
— Тебе, милая моя девочка, совершенно ничего, — тварюга из глубин подарил мне заразительную улыбку. — А вот его величество должен знать, с какими звуками перемещается колония маленьких пожирателей.
В этот самый момент из ярко освещенного прохода за спиной высшего выползли две уже знакомые кляксы. Синий с интересом хлопал на меня глазами и облизывался, а зеленый просто косился, но крайне хищно. Короче, на сей раз со мной разговаривать не станут.
А дальше я получила уникальную возможность полюбоваться на колонию юных тварей.
Ы-ы-ы…
Нервно хихикнула, глядя, как по коридору весело скачут разноцветные глазастые и зубастые шарики. Словно сухой бассейн прорвало!
Шарики были дико рады нас видеть. Вот реально, более искреннего ликования при виде себя любимой я еще ни у кого не встречала!
Эпичность момента зашкаливала.
Пожиратель-старший повелительно махнул рукой, и глазастый «сухой бассейн» за его спиной замер, в нетерпении катаясь по стенам и потолку, но не рискуя преодолеть невидимую преграду на пути к еде.
По обе стороны от Клякса стояли его племяннички.
Подкрадывалась истерика. Не прошло и двух секунд, как я, сложившись от хохота, сползла вдоль стоящего за моей спиной короля на теплые камни пола.
— У-у-у! Ахахахах!
Король и пожиратели смотрели на меня в высшей степени потрясенно.
— С ума сошла? — рискнул предположить его величество.
— Да с чего? — недоуменно развел руками его оппонент и одернул чуть задравшийся балахончик. — Причин нет.
А я все смеялась и не могла остановиться. Потому что… ну блин, даже я более действенного способа превратить кошмар в юмор не нашла бы! А тут оно от природы в наличии.
Ладно, смех смехом, но надо как-то из этого треша выбираться.
Просыпаться.
Если я уже за пределами дуэльной субреальности, то смогу дозваться своего сноца, не так ли?
Моментально успокоившись, воззрилась на потолок и заорала так, что задрожали сталактиты.
— Шо!!!
Получилось на совесть.
«Сухой бассейн» озадаченно откатился, а синий и зеленый, наученные горьким опытом, спрятались за дядюшку.
Спустя секунду мне на руки свалился желтый комочек.
— Ми-и-ила, — счастливо улыбнулся пушистый беззубик. — Зива-а-ая.
— Это пока, — я махнула рукой в сторону кляксы и компании. — Шо, мне надо проснуться!
Сноц обернулся, оценил картину. Его огромные глаза сделали попытку вылезти из орбит.
— Хосяйка, ты не мозес хотя бы лас окасаться в плиличном обсестве?! Как ни посовес — весьно непонятно где, непонятно с кем и тебя вот-вот созлут!
— Плохая компания, — торопливо вставила я в его монолог. — И она же будет последняя, если ты меня не разбудишь!
— Делзись! — решительно прищурился Шо. — Мы посьти на дне, будет слозно, но сплавлюсь!
Не успела я заверить желтенького, что согласна на что угодно, как мир вокруг смазался и я словно стала куда-то проваливаться.
Но самое странное… не я одна. Следом за мной в это странное подпространство затягивало короля и… пожирателя! Как и Сион, он торопливо скидывал с себя какие-то нити, но… не успевал. Катастрофически не успевал.
Я злорадно улыбнулась, начиная понимать, в чем дело.
Вот они, узы. Но, кажется, они не только между мной и Сионом!
И если я сейчас потяну за эти ниточки, то утащу в тварный мир обоих гадов, виновных в моих неприятностях!
Король будет низвергнут, пожирателю придется довольствоваться сомнительной славой бугимэна и прятаться в тенях, а я… у меня наконец-то будет нормальная жизнь!
Вскинув ладони, я медленно запустила их в упругие черные нити, ведущие к двум кукловодам, и неторопливо обмотала эти узы вокруг запястий.
— Ну что, мальчики… у нашей постановки сменилось руководство. И сейчас всё решаю я!
Один сильный рывок — и мы уже втроем летим в бесконечном цветном калейдоскопе.
Где-то там — реальный мир. И это мое поле.
Поиграем, ребята?

Фаза быстрого сна
Стадия 13

Пробуждение вышло оригинальным дальше некуда.
— Мила, кто этот молодой человек?
Рывком села, ошеломленно глядя на застывших в дверях родителей. Справа послышался тихий стон, и, дико покосившись туда, я увидела… совершенно голого короля, лежащего, между прочим, на моем одеяле! Под которым — не особо одетая я…
— Э-эм… — промычала, натягивая одеяло повыше.
— Моя голова, — тихо простонал Сион, хватаясь за виски. — Мое тело… какого черта у меня есть тело?!
Это высказывание впечатлило маму и папу куда больше. Оценив округлившиеся глаза родителей, я сильно пихнула короля локтем в бок и попыталась хоть как-то объяснить его тут наличие.
— Это мой… мой… парень!
Папа посмотрел скептически, мама — обрадованно, а виновник торжества — так, словно я его не парнем своим фиктивным назначила, а смертной казнью пригрозила!
— Ночью приехал? — радостно спросила мама. — Ой, и с котиком?!
— Котиком? — дружно не поняли мы с Сионом.
— Ну вот… мейн-кун? Необычный он у вас!
В этот самый момент из-под кровати выполз «мейн-кун». У кота были злобные фиолетовые глазища, большая зубастая пасть, которую нам, зевнув, продемонстрировали, и оригинальный окрас. Черный с фиолетовым.
Мать моя женщина…
— Да, необычный…
— Как вас зовут, юноша? — строго спросил папа, постукивая пальцами по косяку и нехорошо посматривая на его голое величество.
— Си… — начал было тот, но я его перебила:
— Семен он, папочка! Сеня!
— А котика как? — полюбопытствовала мама и, присев на корточки, протянула к «коту» руку и засюсюкала: — Какой ты красивый, какой ты благородный, какой ты ми-и-и-илый!
— Мяу, — мрачно ответил кот, словно выругался.
— Котик у нас Клякс.
— Клякс? Какое нелепое имя для такого чудесного животного.
— Вот именно что чудесного, — пробормотала я и, отобрав у Сиона одеяло, намекнула предкам: — Давайте побеседуем за завтраком.
— Так ты всё проспала. Мы потому и поднялись. Уже давно время обеда, Мила!
— Ну тогда за обедом!
Я решительно выпроводила родителей из комнаты, закрыла дверь и, прижавшись к ней спиной, с опаской посмотрела на «Семена» и «мейн-куна».
Что же у меня все так криво получается-то?!
Хотела избавиться от этих кукловодов и отомстить им в мире снов, а вместо этого вытащила к себе домой.
— Как?! — всплеснула руками, с отчаянием глядя на короля. — Почему вы тут?!
— А куда ты еще рассчитывала нас деть, вытаскивая в свой мир и к себе?
— Ну… — я покосилась на кота, но тот независимо отвернулся и прошествовал к окну. — Вообще, некоторые не уточняли, что будет после этого.
— А, так вот это и было планом? — хмыкнул Сион. — Заманить меня в реальный мир? И что тебе за это посулили, Мила?
— А ты как думаешь?!
— Свободу, полагаю? Покой и так далее? Сказал, что заберет твою силу и спокойно уйдет, а ты останешься при своем «жить, поживать да добра наживать»? Так вот, Милена, хочу тебя разочаровать. Сноходец сходит с ума, если отдает всю свою энергию. Она часть тебя, понимаешь? Как рука, как нога, как внутренние органы! Ты не чувствуешь, что у тебя есть почка и что она делает, но вот неполадки с ней или ее отсутствие ощутишь сразу!
— То есть… если бы я отдала свою силу, то я…
— Да, глупая, да. — Сион оглянулся. Не стесняясь своей наготы, прошел через всю комнату и, закутавшись в мой халат, добавил: — Он тебя обманул.
Я порывисто подбежала к коту, схватила его за ухо с кисточкой и, заставив посмотреть на себя, рявкнула прямо в усатую морду:
— Ну ты и скотина!
Клякс зашипел, вырвался и вскочил на кресло. Уже оттуда одарил меня надменным взглядом и, потянувшись, распластался по спинке, с одной стороны свесив хвост и задние лапы, а с другой — голову и передние.
Мой гнев несколько утих, и, склонив голову, я спросила:
— Что с ним?
— Без понятия, — отмахнулся Сион. — Может, разум застрял где-то по дороге и в этой форме он чуть умнее обычного кота. Пусть так и остается!
— То есть как?! — всполошилась я.
— Сейчас не до пожирателя! Лучше подумай, как ты обоснуешь мое появление.
— Тут просто, — я беспечно отмахнулась. — Один обед в жизни побудешь беспечным идиотом, после мы попрощаемся, уедем, и всё. С родителями ты больше никогда не увидишься. И со мной тоже.
— С чего это, Мила? Помнишь одну знаменитую фразу: «Мы в ответе за тех, кого приручили».
— В каком месте я тебя приручала?!
Я реально опешила и замерла, с изумлением глядя на короля.
— В тот самый момент, когда выдернула из моей реальности в свою!
— Да ты что? — В глубине души начала подниматься чистая, искренняя злость. — Слушай, что-то мне все это напоминает! О, поняла! Ты точно так же вытащил меня в мир снов. Напомнить, что произошло после?
— Не надо, — невозмутимо ответил Сион и пожал плечами. — Собственно, это была попытка договориться с тобой по-хорошему, но, как вижу, она провалилась еще на подступах. Будем по-плохому.
— А есть куда хуже?
— Учитывая, что я в доме твоих родителей?.. — Сноходец демонстративно задумался. — Несомненно, есть куда!
Вот же… сволочь! Что один, что второй!
Но ссориться с ним сейчас — глупо. Надо сначала увести из родительского дома, а там посмотрим.
— Хорошо. Я попробую помочь тебе вернуться в мир снов, если это, конечно, в моих силах.
— Помощь и энергия лишними не будут. Ну и да, пока мы тут, ты не имеешь права меня бросать.
Я скривилась. План выкинуть гада из машины где-то по дороге только что с треском провалился.
— Ладно! Пошли!
Его величество молча, но от этого не менее красноречиво указал на мой розовый халат и вопросительно вскинул бровь.
— Сейчас принесу, — устало буркнула я и выскочила за дверь.
Едва не прищемила хвост невесть как успевшему выбежать в коридор коту и, запнувшись об огромную тушу, практически растянулась на ковровой дорожке.
— Вот же… животное! Наказание сплошное.
Решив не обращать на «мейн-куна» внимания, я рванула к свободной комнате, которую обычно занимал Мишка, если гостил у нас. К счастью, некоторые вещи приятеля тут и по сей день оставались, потому я сгребла, что нашла, и побежала обратно.
Вывалив всю кучу на кровать, широким жестом указала на нее королю. Тот с крайне брезгливой миной двумя пальцами приподнял за рукав рубашку и озвучил очевидное:
— Она огромная.
Ну дык да, потому что она Мишкина!
— Это ты щуплый. Не привередничай. Одевайся и спускайся вниз.
Я метнулась к своему шкафу, наугад вытащила вещи для переодевания и пошла в ванную. За мной вновь увязался кот, и выставить его вон оказалось огромной проблемой. Он молчал, не царапался и не шипел, но упирался всеми четырьмя лапами и немалым весом так, что выдворить его не было никакой возможности.
Наконец я устала с ним бороться.
— Ну и что мне с тобой делать? — поинтересовалась у наглого кошары, опускаясь на пол и заглядывая в глаза.
Глаза были красивые. Ясные, глубокие, насыщенного фиолетового оттенка.
Да и сам котик получился потрясающе хорошенький. Я вполне понимала маму, у которой сразу же потянулись к нему руки.
Что говорить, даже мне хотелось почесать его за ухом, невзирая на все прошлые свершения. Вдобавок на периферии сознания бродила навязчивая мысль, что король сновидений может быть прав и разум Клякса застрял где-то по дороге в реальный мир, а значит, сейчас он и правда всего лишь кот. Как ни крути, пожирателю место только в кошмарах, и неизвестно, что случится, если вытащить его оттуда.
Ладно… я подумаю об этом потом. Когда уеду от родителей.
А пока…
— Клякс, ты должен выйти, — я кивнула на дверь.
Кот посмотрел сначала на меня, потом в указанном направлении и в заключение растянулся на коврике, показывая, что никуда уходить не собирается.
Я предприняла пару попыток вытащить его насильно, но не преуспела, а потому плюнула на это гиблое дело и решила оставить все как есть.
Во-первых, я все равно в белье, а во-вторых, это ведь кот!
Но этот самый кот щурился на меня с настолько довольным видом и искрами в изучающем взгляде, что становилось неловко. Я как можно скорее влезла в платье, а после, погрозив животному пальцем, вышла обратно в спальню.
Полуобнаженный Сион не торопясь застегивал ремень на джинсах. Кинув косой взгляд в мою сторону, спокойно проговорил:
— Сейчас. Мне нужно еще несколько минут.
— Да, конечно, — несколько более торопливо, чем нужно, ответила я и отвела взгляд, но он, подлец, так и норовил вернуться к созерцанию.
А созерцать, в общем-то, было что.
Как давно в моей спальне можно было увидеть привлекательного и в меру накачанного брюнета с ясными серо-голубыми глазами?
Увы, давненько. Чисто женская тяга к прекрасному наплевала на такие мелочи, как попытка убийства со стороны короля, и сейчас я беззастенчиво и в восхищении пялилась на него.
— Мяу, — требовательно заявили с пола.
— А? — очнулась я и посмотрела вниз.
— Мя-я-яу… — в фиолетовом взгляде было безграничное осуждение.
— Кто бы говорил, — буркнула я в ответ.
Но все же мне и правда стало стыдно. Так, Мила, нужно не пялиться на короля сновидений, а продумывать план действий.
— Итак, Сион, — типично учительским тоном начала я. — По официальной версии ты у нас Семен… м-м-м… Иванов.
— Очень оригинально, — скептически хмыкнул сноходец и потянулся к футболке.
Эх… пресс… эх… спина…
Так, Мила! Вернулась в реал!
— Мы на оригинальность не претендуем на всех стадиях вымышленной истории, — поделилась я с королем. — Итак, Семен Иванов… Наша с тобой история банальна до розовых со… э-эм, в общем, банальна. Познакомились в кафе, и ты, очарованный, позвал меня на свидание. Я согласилась, и у нас случился поистине головокружительный роман.
— Подозреваю, что я был влюблен в тебя до полного отказа мозгов? — поинтересовался догадливый наш.
— Верно подозреваешь. Именно до отказа мозгов, иначе почему еще ты поехал за мной даже к моим родителям?
— А кстати, почему? Отказ мозгов, конечно, многое объясняет, но не родителей.
— Допустим, мы поссорились, — секунду подумав, вынесла предложение я. — И ты, чтобы вымолить прощение, рванул за мной сюда.
— Бред, — с усталым вздохом заключил сноходец. — Но, раз вариантов нет, пошли. Кстати, а как в этот сценарий вписывается кот? Я что, поехал к тебе просить прощения с мейн-куном в обнимку?
Мы с королем дружно уставились на пожирателя; тот в ответ глядел на нас с самым презрительным выражением на кошачьей морде. Судя по всему, от наших сценарных талантов он был не в восторге.
— Да, кот и правда проблема, — вынуждена была признать я.
— Ладно, что-нибудь придумаем, — отмахнулся Сион, выныривая из горловины футболки. Разгладил невидимые складочки на торсе, оценивающе осмотрел себя в зеркале и, скрестив руки на груди, заявил: — Я готов.

Когда мы спустились в кухню-столовую, мама уже накрывала на стол.
— А вот и вы, — довольно улыбнулась она, глядя на меня так радостно, что стало стыдно. — Садитесь скорее.
М-да… нехорошо обманывать родителей, что у тебя наконец-то все устроилось в личной жизни. Потом мне придется придумывать еще одну сказочку — почему этот безмерно влюбленный «Сеня» скрылся в закате.
— Спасибо, уважаемая…
Сион вопросительно посмотрел на меня, и я, покраснев под насмешливым взглядом отца, поспешно представила:
— Семен, знакомься, это мои родители. Мама Мария Сергеевна и папа Николай Федорович.
— Безмерно счастлив с вами познакомиться.
Лже-Сеня тут же подошел к матушке, забрал у нее супницу, которую та собиралась поставить на обеденный стол, и сам водрузил туда посудину. Мама зарумянилась, с интересом глядя на такого галантного молодого человека; а после того как ей аккуратно поцеловали ручку и заверили, что не встречали еще женщины, которой бы настолько шла беременность, вообще растаяла.
Папу король обаял чуть позже, когда после обеда, во время которого с легкостью поддерживал застольную беседу, столь же непринужденно обсудил с ним особенности холодного оружия разных стран. У отца к этой теме была вполне понятная слабость.
В общем, «Сеню» приняли. Меня это, с одной стороны, радовало, так как не возникало лишних вопросов, а с другой стороны, огорчало. «Сеня» — насквозь фальшивая ширма… увы.
Мою легкую меланхолию и оживленную беседу мужчин прервал кот, про которого все к тому времени малость подзабыли.
Клякс появился в дверном проеме, громко заявил «мяу» и, убедившись, что его все заметили, не торопясь проследовал к моему креслу. Поставил передние лапы на колени, не торопясь прогнулся в спине и, прищурив глаза, насмешливо осведомился:
— Мур-р-р?
— Мур, мур, — со вздохом согласилась я и, осторожно подхватив мейн-куна под мышки, затащила на колени.
Из-за того что пожиратель вел себя как обычный кошара, у меня исчезла большая часть опаски и некого пиетета; стало быть, эмоции я к нему испытывала как к самому обычному кошаку. Хотелось гладить и тискать.
Клякс тоже, судя по всему, ничего против такого расклада не имел. Он, насколько позволяли немалые размеры, устроился наполовину на моих коленях, наполовину на кресле и, прикрыв глаза, заурчал.
Я, окончательно осмелев, запустила пальцы в гладкую шерсть.
Всегда хотела кота…
Большого кота. Такого вот кота.
Фиолетовые глаза на секунду приоткрылись, и в них мне почудилась насмешка. Но стоило акцентировать на этом внимание, как всё — вновь нет ни малейшей искры разума.
Пока я, в обнимку с котиком, плавала в своих мыслях, Сион успел заболтать обоих моих родителей и, как вижу, даже навешал лапши, что нам нужно как можно скорее возвращаться в город. Они, конечно, не особо хотели нас отпускать, но вариантов не было. Поэтому буквально через час мы тепло попрощались, загрузились в машину и выехали из поселка, где обитали мои предки.

Трасса мягко ложилась под колеса автомобиля, светило солнце, вокруг расстилался знакомый пейзаж. Все было очень реально. Все было очень правильно.
Настолько реально и правильно, что сидящий в моей машине король сновидений выглядел дикостью. И еще большей дикостью казался растянувшийся на заднем сидении пожиратель в облике мейн-куна. Король снов и фиолетовая глазастая клякса… в моем сознании они настолько плотно срослись с миром сновидений, что сейчас их наличие в реальности вызывало лютый когнитивный диссонанс.
— Ты нервничаешь, — ровно и невозмутимо произнес Сион, отрываясь от осмотра сомнительных достопримечательностей, и пояснил: — Пальцы периодически сжимают руль сильнее обычного, и на переключении скоростей движения слишком порывистые.
— Я смотрю, тебя не изумляют технологические достижения.
— Как оказалось, в этом мире прошло не так уж много времени, — лениво пожал плечами господин кошмаров и вернулся к теме: — Так что тебя настолько волнует, Ми-и-ила?
— Ты, — честно ответила я. — Откровенно говоря, я надеялась, что на нашей эпической схватке все и закончится. Оттуда было два выхода: в нормальную жизнь и на тот свет. Но я никак не ожидала, что мои кошмары переместятся в реальный мир вместе со мной.
— Скажи спасибо пожирателю, — недовольно нахмурился Сион. — Это его амбиции и дурацкие методы привели к таким результатам.
— Поздно уже выяснять, кто прав, а кто виноват. Сейчас важно понять, как вытурить вас обоих обратно. И ты, кстати, говорил, что есть какие-то мысли и идеи на этот счет, а потому я внимательно вас слушаю, ваше величество.
— Все не так-то просто, Мила.
Король начал говорить с таким доверительным и располагающим выражением лица, что я с ходу поняла: надо готовить большую вилку для снятия лапши с ушей. Прямо максимально возможно большую.
Пришлось выслушать длинную речь на тему того, что непонятно, кто из нас в итоге победил и, стало быть, вернуться к себе, не прибив меня, он не может.
Но, разумеется, есть выход.
— И какой же?
— Ты должна отказаться от силы в мою пользу.
— А не ты ли меня недавно просвещал на тему того, что отдавать свой дар нельзя, а? Или что, пожирателю — нельзя, а тебе — очень даже можно? Какие-то двойные стандарты, не находишь, твое величество?
— Я не собираюсь забирать ее у тебя целиком. Я лишь хочу заключить договор… скажем, на использование. Не безвозмездно, разумеется.
— Как это — на использование?
— Будешь аналогом запасной батарейки, — с охотой просветил Сион. — Обещаю не осушать. Да и, объективно, если тебе не нужен мир сновидений, то и расхода своего дара ты не почувствуешь.
Как складно говорит, как мягко стелет… ну-ка, а если такой вопрос задать?
— Ты упоминал про небезвозмездность…
Послушаем, что наша птичка напоет и насколько будет оригинальна.
Птичка спела. От души так спела. И удачу мне пожелали, и то, что деньги станут буквально с неба сыпаться, а на улице моей личной жизни начнут регулярно переворачиваться грузовики с Антонио Бандерасами российского разлива.
В общем, Сион оказался щедрее, чем Клякс. В плане обещаний, которые не собирался выполнять.
— Ну так что? — нетерпеливо осведомился король. — Проведем ритуал уже сегодня?
— Не-а, — лениво ответила я и покосилась в зеркало заднего вида, отслеживая ситуацию на дороге.
— Как это «не-а»? — изумился мужчина, рассчитывающий, что я на все сразу соглашусь.
— Так это. Через неделю.
Подождет грузовик с Бандерасами…
Сион попытался было еще подискутировать, но после того как я резко его осадила, повторив, что ответ дам через неделю, отступил. Судя по всему, король посчитал, что давить на меня сейчас — на самое умное и дальновидное решение. Правильно посчитал, в общем-то. Но добавлю: обманывать — это тоже не самое умное и дальновидное решение.
— Ладно, неделя так неделя, — хмыкнул он и, оглядевшись, поинтересовался: — Как понимаю, мы уже въехали в город? Останови здесь, будь добра.
Я послушно притормозила у тротуара и с нескрываемым интересом наблюдала, как Сион выходит из машины.
— Кота забрать не хочешь… Сеня?
— Дарю, — хмыкнул он в ответ и, запустив руку в волосы, пригладил темную гриву. — До встречи, Мила. Неделя пролетит быстро.
А потом развернулся и ушел, быстро скрывшись за углом большого стеклянного здания.
— Вот те раз… — задумчиво пробормотала я, не ожидая, что избавиться от короля будет настолько просто.
— Мя-я-яф-ф-ф, — напомнил про себя Клякс.
— Вот те два, — с грустью закончила я, осознавая: не стоит рассчитывать, что так же легко получится отделаться и от пожирателя.
Припарковавшись около дома, я заглушила двигатель и устало положила голову на руль.
Господи божечки, как же я устала.
Что мне делать, куда бежать, как быть?
Жизнь настолько четко разделилась на период «до кошмаров» и «во время кошмаров», что сейчас было невыразимо странно думать, что все закончилось.
Не менее странно, чем ощущать бодрость, как моральную, так и физическую. Как давно я по-нормальному не высыпалась?
Невозможно говорливый мейн-кун вновь высказал свое веское «мяу» и перелез на переднее сидение.
— И что мне с тобой делать? — уныло спросила я у наглой кошачьей морды, которая в данный момент тыкалась мне под локоть и, судя по всему, желала на коленки.
— Му-у-ур, — басовито протянул кот, не оставляя своих попыток.
— Му-у-ур, — передразнила его я и уже сама затащила на колени. — Какой ты… не похожий.
У меня и правда в голове не укладывалось, что это вот ласковое создание с невероятно красивыми глазами и подлая тварь из мира снов — одно существо. И эта подлая тварь, между прочим, меня убить хотела. Полагаю, что мучительно.
А сейчас валяется на мне, урчит и трется о руки.
— И что мне с тобой делать, животное?
Животное, разумеется, ничего не ответило, только затарахтело еще громче и начало мять лапками мои ноги.
— Да-а-а… — продолжила я беседовать сама с собой, параллельно почесывая живность за ушами. — А может, ты просто сверхковарен и сейчас изображаешь из себя лапочку, чтобы я тебя на улицу не выкинула?
Кот воззрился на меня кристально честными и невинными глазами. Я рассмеялась и, взяв его в охапку, вылезла из машины.
— Ну что, пойдем смотреть твой новый дом, Клякс.
Даже если я была права и это все не более чем выверенный план пожирателя, то котики — моя слабость. И не только моя, между прочим. Покажите мне женщину, которая сможет выкинуть на улицу обалденно красивого и столь же обалденно ласкового мейн-куна.
Это же почти как домашний тигр, но другого окраса.

Фаза быстрого сна
Стадия 14

С котом на руках я пошла к дому.
Пушистое и весьма сомнительное счастье оказалось нелегким, но я все же дотащила его до квартиры. Дополнительные сложности на пути к жилью подкинул лифт — он не работал. А живу я высоко…
С тоской прикинув путь до четырнадцатого этажа, я решительно спустила Клякса на пол и сказала:
— Идешь сам.
Кот, брезгливо глядя на не особо чистую плитку, поджимал то одну, то другую лапу и смотрел на меня в высшей степени осуждающе.
— Мяу…
— Не стыдно? Кто кого на руках вообще носить должен?
М-да… его кошачье величество не сомневалось в ответе на данный вопрос! Он просто подпрыгнул и одним махом умудрился залезть мне на плечи!
— Ну, поганец тяжеленный, — разъяренно прошипела я, за шкирку стягивая упирающегося мейн-куна со спины. — Еще немного, и ночевать будешь на улице!
В фиолетовых глазах застыли вина и страдание, но я не купилась.
В общем, мы с Кляксом начали восхождение.
Такие подвиги выпадали на мою долю нечасто, но каждый из них навечно оставался в памяти и еще несколько дней аукался ломотой в мышцах и суставах.
Пять этажей мы отмахали бодро и почти вприпрыжку. К восьмому оптимизм и силы иссякли, а уж на площадку двенадцатого мы с Кляксом дружно заползали из последних сил.
— Плохая у тебя физподготовка, — отдуваясь, поделилась я с животным. — Как ты вообще в мире сновидений жертвы догонял, немощный мой?
Котяра одарил меня презрительным взглядом, в котором без труда можно было прочесть, что он думает о таком сомнительном юморе.
В этот момент жизнь решила добавить немного красок в наше с котом бледное существование, и сверху послышались смутно знакомые мне голоса.
— Вот всегда одно и то же, — сварливо дребезжал старческий голосок. — Как можно столько пить, Виталик? Я же помню тебя примерным мальчиком, который…
Кот вопросительно поглядел на меня.
— Соседи, — шепотом просветила я бывшего пожирателя. — Легенда нашего подъезда — МарьИванна — неведомым образом в курсе всего происходящего с жильцами, несмотря на то что сама живет на четырнадцатом, а обсуждаемые ею люди — на третьем. Второй не менее легендарный персонаж — дворник и пьянчуга Виталик. У него есть сверхспособность — повышенная выживаемость и морозоустойчивость. Мы уже давно сбились со счету, сколько раз фиолетовый Виталик ночевал в сугробе в тридцатиградусный мороз.
Мейн-кун передернул ушами и ускорил шаг, взбегая по ступенькам; мне ничего не оставалось, кроме как последовать за ним. Последние два этажа мой непростой путь скрашивало аудиодополнение в виде беседы двух «легенд». Было очень забавно, так как МарьИванна торжественно выговаривала дворнику, что он мог бы стать кем-то великим, в то время пока наши космические корабли бороздят просторы большого театра. Виталика же вполне устраивала участь скромного российского супергероя, и меняться он не собирался, так же как и расти в сторону добра и пользы обществу.
Наше с котом явление прервало их беседу. Пока мы взбирались по последнему пролету, царило такое удивленное молчание, что мне даже нехорошо стало.
— Милочка, здравствуй, — наконец расплылась в улыбке МарьИванна.
Милочка… фу! Дико не люблю такое сокращение своего имени, но что поделаешь: с этой бабушкой ссориться — себе дороже.
— Здравствуйте, Мария Ивановна, здравствуйте. И вам привет, дядь Виталик.
— Ты котика завела? — ласково поинтересовалась эта бабушка — божий одуванчик.
Выглядела она, кстати, и правда усыпляюще невинно. Никогда не подумаешь, что кроется за фасадом.
— Привет, Милка! — хохотнул «фиолетовый супергерой», наглядно продемонстрировав, что «Милочка» — еще не предел коверкания моего многострадального имени.
Мы с мейном как раз добрались до площадки, и я даже довольно быстро откопала в кармане ключи.
— Да, завела, — рассеянно ответила я, ища на связке нужный ключ.
— Мужика тебе надо, а не кота! — авторитетно заявил Виталя, гордо расправляя щуплую грудь.
И я, и кот, и даже Мария Ивановна с сомнением посмотрели на него.
— Мужика — следующим этапом, — клятвенно пообещала я.
В этот момент раздался вожделенный щелчок замка, я открыла дверь и, запустив в спасительный коридор сначала кота, нырнула следом, с торопливым:
— До свидания!
Закрыла дверь и обессиленно прислонилась к ней.
— Ну и соседушки!
А по ту сторону уже разворачивался негромкий, но благодаря тонким стенам панельного дома все равно слышный обмен мнениями на мой счет.
Вот же… люди!
— Мяу! — эмоционально и, судя по всему, ругательно высказался солидарный со мной кот и, задрав хвост, ушел осматривать квартиру.
Я же, скинув обувь, первым делом направилась к холодильнику. Дорога выдалась долгая, да и благодаря Сиону весьма нервная, а потому хотелось кушать. Но, как можно понять, там было пусто.
— Итак, кот, у нас два варианта, — вслух начала я. — Или идти в магазин и потом остаток вечера колдовать у плиты, или вызвать волшебников из службы доставки.
Если честно, совсем не хотелось сейчас снова куда-то идти и тем более потом тащить все принесенное на четырнадцатый этаж. А потому… курьеру какой именно фирмы не повезет сегодня?
Через пятнадцать минут, зависая на сайте известной компании и мучительно соображая, что именно сегодня хочется моей душеньке, я поинтересовалась у кота:
— Клякс, тебе можно суши?
Мейн-кун, который после недолгой обзорной экскурсии по моему жилью избрал своим местом кресло и сейчас валялся там, даже ухом не повел.
— Значит, можно, — посчитав молчание знаком согласия, решила я.
Быть может, многим мои разговоры с котом показались бы глупостью, но я не могла однозначно воспринимать его как бессловесное и ничего не соображающее животное. Я помнила его ироничным, подлым и умным манипулятором, и переключиться не получалось. Разве что добавились новые грани восприятия.
Оформив заказ, я растянулась на диване и продолжила изучать спящего пожирателя.
Создатель, как же все странно порой в жизни оборачивается… У меня дома, в моем кресле валяется одно из самых страшных существ в мире снов.
А быть может, это просто кот, которого я подобрала на улице, а все остальное — лишь бредни больного разума? Ведь нельзя же окончательно отбросить вариант, что ситуация не улучшилась, а ухудшилась. Быть может, я просто окончательно сошла с ума?
Зябко обхватив себя за плечи, я съежилась на кровати и подтянула к себе плед, заворачиваясь в мягкую ткань.
Так не хочется думать о плохом… но, наверное, нужно отдавать себе отчет в происходящем и не прятать голову в песок.
На определенном витке мыслей, когда уже вообразила себя в Кащенко, в палате с мягкими стенами, я вдруг скорее ощутила, чем услышала: кровать немного просела под чьим-то весом. Подняв голову, наткнулась на умный, серьезный фиолетовый взгляд. Кот, неслышно ступая, подошел ближе, свернулся у меня под боком и, положив голову на сгиб моего локтя, заурчал.
Я слабо улыбнулась, свободной рукой притянула его поближе и свернулась калачиком, уткнувшись носом в шелковистую шерсть на загривке зверя.
Он не вырывался, лежал спокойно и урчал-урчал-урчал… и казалось, что все проблемы большого мира были где-то далеко-далеко.
Он очень приятно пах. Как-то свежо, незнакомо и совсем не по-кошачьи. Убаюкивающе.
— Спасибо, — почти неслышно шепнула я и, слабо улыбнувшись, добавила: — Ты сейчас такой хороший, добрый и участливый, что мне заранее страшно. Чем же придется с тобой за это расплачиваться?
Ответа я не ждала, а потому смутная чужая мысль на границе сознания явилась полной неожиданностью:
— Не все в этой жизни имеет цену, девочка Мила. 
Я вскинулась и попыталась было развести Клякса на диалог, но больше так ничего и не услышала. Более того, он непонимающе моргал на меня глазками и изображал бессловесную и очень тупую животину. Окончательно сдалась я на том этапе, когда кот начал переворачиваться на спину и ловить мою руку мягкими лапами, а потом тащить к себе в пасть.
Ладно! В любом случае это хороший знак.
Прерывая «пытки» мейн-куна и вторую попытку моего самокопания, в дверь позвонили. За ней обнаружился взмыленный и откровенно ненавидящий меня парень с заказом наперевес. Четырнадцать этажей не способствуют человеколюбию. Закрыв за ним дверь, я вприпрыжку двинулась в зал, решив, что в некоторых случаях можно побыть свинками и поесть там.
— Кинчик посмотрим?
Я раскладывала привезенную еду, а кот сидел рядом и с любопытством наблюдал за процессом.
— Полагаю, против детективов ты ничего не имеешь.
Кот не имел. Я стащила ноутбук на пол, сбегала за отдельной тарелкой для новообретенной живности и положила на нее парочку роллов. Клякс сначала отнесся к этому настороженно, но после распробовал и даже попросил добавки.
В общем, вечер у нас прошел отлично. Настолько, что я даже поняла, что именно одинокие женщины находят в жизни с котами!
Уже наступила ночь. Когда пришла пора спать, киса благовоспитанно удалился обратно в кресло, чем умилил меня еще больше. Приличный!
Хотя последние несколько часов ему ничто не мешало валяться на мне во всех позах и требовать, чтобы чесала.
Я забралась под одеяло, выключила свет и, сладко зевнув, почти мгновенно уплыла в сон. Уже потом, словно не наяву, ощутила, как под одеяло пробирается что-то меховое и приятное на ощупь. Я только сгребла его в охапку и вырубилась вновь.

Если честно, ожидала, что буду спать спокойно.
Вроде как основная причина моих кошмаров сейчас в реальном мире и, стало быть, тревожить не должна.
Отчасти ожидания оправдались.
Я лежала с закрытыми глазами и ощущала себя довольной, счастливой и выспавшейся. Думаю, первыми двумя пунктами я была обязана третьему.
Потянулась, мурлыкнула и покрепче обняла подушку.
Так… меня терзают смутные сомненья…
Робко приоткрыла один глаз. Подушка была странная. Для начала — фиолетовая. Потом — слишком большая, так как я ухитрилась обхватить ее руками и ногами. Ну и в заключение — твердая, упругая и теплая.
На подушке появились три глаза, глядевшие на меня с не меньшим изумлением, чем я на них.
— А-а-а! — эмоционально выразила свое отношение к глазюкам.
— А-а-а! — ответили тем же глаза и появившаяся огромная зубастая и голосящая пасть.
От таких зрелищ с утра пораньше я шарахнулась в угол кровати и сейчас силилась успокоить едва не остановившееся сердце.
— Ты… чтоб тебя… — Я силилась подобрать выражения для характеристики Клякса.
— Да я сам не ожидал!
— Фу-у-ух, — я наконец-то перевела дыхание. — Мы где?
Пожиратель немного подумал, огляделся, отрастил пару щупалец и непонятно зачем посмотрел их на просвет.
— Во сне. В твоем сне.
Я недоуменно огляделась. Раньше мои сны всегда были… ночью, так сказать. А сейчас вот день.
— Необычненько.
— Ну как есть… — Пожиратель осмотрел себя еще раз, а потом спросил: — Не возражаешь, если я снова стану котом? А то такое вот нечто при свете дня смотрится слишком ненормально. Даже мне так кажется.
— Мне не жалко. Но говорить-то сможешь? У меня к тебе тьма вопросов, дорогой…
— Уже страшно, — честно признался Клякс и стремительно трансформировался в уже знакомого мейн-куна. — Слушай, на удивление удачная форма. В реальном мире я не мог оценить ее по всем параметрам, но сейчас…
Я покраснела. Потому что вспомнила, как обнималась, спала с ним и даже чесала и пузо, и спинку, и уши, и вообще всё. Ы-ы-ы… Как неловко!
Дабы сгладить это ощущение, поспешила занять нас обоих диалогом.
— Почему не мог оценить?
— Там я… не совсем я. Большая часть личности заперта в сознании кота. А оно невелико, потому превалируют инстинкты, притом в основном кошачьи. В общем, сейчас твой сноц умнее, сообразительнее и взрослее меня. Если учесть, сколько столетий я потратил, чтобы стать не просто взрослым, но зрелым и сознательным, — досадно. Такая стремительная деградация… расстраивает.
— Я тебе, конечно, очень сочувствую, но в первую очередь желаю обсудить не твои потери, а то, что к ним привело. Например, то, что ты меня обманул!
— А чего ты ожидала? — искренне изумился кошара. — Мила, солнце мое, дело в том, что мы твари. Понимаешь? Мы не животные, мы не люди, мы твари. К нам очень слабо применима ваша мораль.
От такого подхода и чистой, незамутненной уверенности в правильности своих действий у меня аж остальные обвинения пропали. Но быстро вернулись, за компанию с возмущением.
— Мы сейчас говорим не о твоих привычках и пищевых пристрастиях, моя уважаемая тварь, а о том, что ты врал! Или в мире снов положено обманывать каждого встречного-поперечного?
— В высших кругах — точно, — подтвердил Клякс. — Доверять в принципе нежелательно, так что, если в чем-то от кого-то зависишь, нужно иметь возможность отомстить за предательство, хотя бы посмертно.
Я поудобнее устроилась на кровати, сложила руки на груди и вкрадчиво протянула:
— Кажется, у меня неплохо получилось.
Кот недовольно фыркнул, потер морду лапами и проворчал:
— Кстати, да… Как?!
— Что «как»? — невинно осведомилась я, сознательно накаляя градус обстановки.
— Как ты умудрилась затащить сюда еще и меня?
Я позволила усмешке скользнуть по губам, чтобы пожиратель точно убедился: он уже не с той маленькой девочкой с кувалдой имеет дело.
Если честно, я не имела ни малейшего понятия, как мне удалось опутать своей энергией еще и кляксу. И тем более не понимала, как в критический момент получилось увидеть нити силы и утянуть в этот мир и пожирателя, и короля. Но не признаваться же?!
Придется делать хорошую мину при плохой игре.
— Дорогой мой котик, с чего это я должна тебя просвещать? И да, хочу напомнить, что я как минимум обижена на тебя, а как максимум желаю избавиться от тебя на веки вечные.
— Ты же меня целый день гладила!
— Я кота гладила. А что ты хотел? Котик — милая, красивая и, самое главное, бессловесная скотина!
Эта пародия на Чешира ухмыльнулась, подпрыгнула и зависла в воздухе, а после поплыла к облюбованному еще вечером креслу.
— Да, с бессловесностью — это не ко мне, — лениво обмахиваясь хвостом, согласился Клякс. — Поговорить я очень даже люблю.
Облик твари из мира сновидений поплыл, вновь возвращаясь к настоящему виду, а после стал превращаться в нечто новое. Когда в комнате появился совершенно черный джентльмен в шляпе, черном с фиолетовой оторочкой костюме и с тростью в черных когтистых руках, у меня натурально отвисла челюсть. Человекоподобным видом меня еще не баловали.
Хотя человекоподобный — громко сказано. Лица как такового не было, лишь три уже знакомых глаза и улыбчивая пасть.
— Лучше бы ты и дальше был пятном с глазами, — честно поделилась я впечатлениями от нового облика старого знакомого.
— А что такое? Вроде же всё как вам, девочкам, нравится. Высок, строен, достойно одет… даже шляпа вот есть!
— Зато вместо лица — пустота. В лучших традициях Слендермена.
— Это кто? — тотчас заинтересовался Клякс.
— Персонаж одного ужастика. Почти как ты, короче.
Пожирателю не очень нравилось быть на кого-то похожим, потому с меня стребовали слово показать коту эту киношку завтра же днем. Я только закатила глаза, но пообещала-таки посвятить тварьку в лабиринты человеческих фантазий о всяческой жути.
Как ни странно, беседовать с ним оказалось даже приятно. Клякс был умным, слегка ехидным и ироничным собеседником, который мог посмеяться как над собой, так и над вашей покорной слугой. Но, к его чести, отлично чувствовал границы и пока не стремился их перейти.
— Кстати, почему не показываешься? — на каком-то этапе беседы полюбопытствовала я.
— О чем ты? — улыбнулся Клякс, складывая руки на набалдашнике трости.
— О том, что у тебя есть еще минимум два облика. Но вижу я тебя в одном.
— А как же этот дивный мейн-кун?!
— Есть у меня предположение, что тебе было не до выбора, и кот — это то, во что ты успел воплотиться на моем уровне реальности.
— Ну… да, ты права. В кота было проще всего, так как в боевом облике у меня немало от этих животных.
— А остальные облики? — Я не оставляла надежды все же добиться дельного ответа.
— Настырная. — Он подарил мне смеющийся взгляд. — Не там, где нужно, ты настырная, девочка Мила. Но я отвечу, почему бы и нет?..
И молчание. Он выжидающе смотрел на меня, а я — на него.
Минута тянулась очень долго, часы тикали на стене, за окном выл ветер, периодически доносились звуки города. Машины, голоса… все такое реальное, что, глядя на безликого мужчину напротив, хотелось ущипнуть себя за руку, чтобы наконец очнуться.
— Ну? — все же не выдержала.
— Не хочу. Может, я стеснительный. Ты об этом не подумала?
Подумала. Вот прямо сейчас подумала. Что он издевается.
— Ладно, не хочешь — как хочешь. Лучше расскажи мне, дорогой пожиратель, как ты планируешь выпутываться из истории, в которую нас затащил? Благодаря твоему креативу мы имеем в этом мире и тебя, и короля. А он, между прочим, возвращаться планирует за мой счет!
— Скажу больше: я тоже планирую возвращаться за твой счет! — расхохотавшись, торжественно поведал Пожиратель.
Тварь. Наглая, мерзкая, противная и самоуверенная тварь.
Убью эту сволочь. Вот при первой же возможности убью!
— А если я не хочу вас возвращать? — чисто интереса ради полюбопытствовала я, желая услышать полный список угроз в свой адрес. Мало ли, вдруг там что-то креативное и необычное мелькнет!
— Мила, ну что ты как маленькая, — снисходительно посмотрел на меня Клякс. — Конечно, захочешь. Если не сейчас, то через недельку-другую и я, и король будем сидеть у тебя в печенках, и ты с радостью вытуришь нас в родной мирок.
Ага, то есть эти два индивида собираются достать меня до такой степени, что я буду согласна на все, лишь бы от них избавиться? Ну-ну… Это на моей-то территории!
— А что ты можешь сделать, кроме развлечения меня беседой? — насмешливо осведомилась я, закинув ногу на ногу.
— Правда хочешь узнать? — все так же ровно, спокойно и доброжелательно осведомился пожиратель.
Если честно, уже как-то не особенно хотелось, но и отступать было поздно, а потому я махнула рукой и опрометчиво заявила:
— Валяй, демонстрируй.
В фиолетовых глазах на миг мелькнуло сожаление и даже словно… разочарование?..
— Я считал, что ты умнее. Но что поделаешь, желание хозяйки — закон.
Он аккуратно прислонил трость к боковине кресла, не торопясь размял руки и, круговым движением повернув ладонь, медленно, по одному начал складывать пальцы.
— Знаешь, Милена… — в голосе пожирателя звучала легкая скука. — За прошедшие столетия мне только пару раз случалось демонстрировать свои возможности… и никогда еще это не было избиением младенцев. Не думал, что докачусь, но что же…
Я хотела было весело спросить, когда же наконец случится то самое избиение, когда… невидимые нити словно вздернули меня и с силой впечатали в потолок. От удара низ и верх смешались окончательно, а дыхание выбило из груди.
Он не торопясь встал, подошел к кровати, на которой я еще недавно сидела, и спокойно растянулся на ней. Перевернулся на спину, все еще сверля меня лиловыми глазами, и вновь лениво пошевелил пальцами.
Это было бредово. Тварь в классическом костюме на моей разобранной кровати и прямо подо мной, боль в затылке, ощущение чужой хватки на горле. Он чуть сжал руку, и я охнула, ощутив это движение на своем горле. С каждой секундой давление становилось все сильнее, и я уже начинала судорожно хватать ртом воздух; перед глазами плыли радужные круги.
В этот самый момент меня отпустили, и я рухнула на кровать с высоты двух метров.
Свернулась в клубочек, лихорадочно прижимая руки к горлу, не в силах насытиться таким вкусным, таким драгоценным воздухом. Когда открыла глаза и вновь обнаружила лежащего в полуметре от себя пожирателя, шарахнулась к стене.
— Уйди!
— С чего это? — хмыкнул Клякс, снял шляпу и аккуратно опустил ее на пол у кровати. — Мне тут весьма удобно, девочка Мила.
— Я не хочу тебя видеть! Ты мне тут не нужен! Это же мой сон, в конце-то концов!
— Увы и ах, моя дорогая, но, пока я в этом мире и привязан к тебе — я буду в твоих снах. Потому давай жить дружно, а? Ты сама напросилась на демонстрацию силы, а теперь обижаешься и даже пытаешься впасть в истерику от того, что я тебя слегка придушил. Не надо ребячества, Мила. Если ты дашь себе труд немного подумать, то поймешь: я ничего тебе не сделал. Ничего из того, что мог бы…
Я смотрела на него, сжимала в трясущихся руках подушку и понимала, что он прав: я на грани истерики. Более того, я эту грань уже перешагнула.
— Ты знаешь, каково это, когда тебя мучают, тварь из мира снов? — тихим, срывающимся от подступающих слез голосом начала я. — Когда ты не можешь спрятаться, скрыться, уйти и тебе бесконечно плохо? Бесконечно страшно? Я так живу уже месяц. Да, в последнее время что-то изменилось, стало немного проще и лучше, но общей атмосферы ужаса это не исключает. Или ты думаешь, что мною каждый день манипулируют, пытаются убить, утопить или скормить монстрам?
— Ладно, понял… я пережал. Все-таки стоило дать Миле поиграться и не идти у нее на поводу.
— Ни черта ты не понял! — окончательно сорвавшись, выкрикнула я. — Ты бесчувственное чудовище, а я непроходимая дура. Потому что я не считала тебя врагом! Хотя мой сноц, король, да и ты сам открытым текстом говорили, что предашь при первой же возможности! И ты это сделал! Недавно! Но так как все закончилось, мое чувство самосохранения и чисто женский идиотизм предпочли закрыть глаза, и я весь день таскалась с этим дурацким котом!
— Мила… — потрясенный таким эмоциональным всплеском, начал было Клякс.
— Нет! Я не хочу с тобой говорить! Я вообще не хочу тебя видеть! Как закончить этот сон?! Я хочу проснуться! Я! Хочу! Проснуться!
Наверное, в этих словах было столько силы, нерастраченной злости и бесконечной усталости, что пространство меня послушалось.
Мир померк, а когда свет вновь наполнил его, то я, открыв глаза, обнаружив себя в заполненной предрассветной хмарью комнате.
Под боком что-то зашевелилось и муркнуло, но я, все еще под впечатлением от осознанного сна, отпихнула от себя кота и устало сказала:
— Иди в кресло…

Фаза быстрого сна
Стадия 15

Дзи-и-и-инь!
Я вздрогнула, изумленно глядя в сторону двери. Кого это принесло в такой час?
— Мяу… — снова начал кот, но я раздраженно посмотрела на него и вновь ткнула в сторону кресла.
— Чтобы жил там.
Так, выяснение отношений с котом может подождать; сейчас надо встретить внезапных гостей. Я села, нашарила в полумраке тапочки и, одернув футболку, потопала к двери.
В голове мелькнула абсурдная мысль: уж не король ли притащился? С этой наглой морды станется явиться ко мне домой в любой день и час, и его не смутят никакие условности.
Заглянув в глазок, я с облегчением увидела, что там не его кошмарное величество, а всего лишь Мишка.
— Вот это номер, вот это люди, — начала я, открывая двери. — Что ты тут забыл в такой час, дорогой мой?
— Привет, Сова. — Едва перешагнув порог, Мишаня заключил меня в крепкие объятия. — Да ты не поверишь, мы тут с ребятами тусили неподалеку и… в общем, не поладили.
Я только сейчас заметила у друга ссадину на скуле и небольшой синяк под глазом, который, впрочем, к утру обещал стать полноценным «фонарем».
— Ого! — присвистнула я. — Конкретно вы не поладили, я смотрю!
Удивляться было чему. Несмотря на спортивный вид, Мишка — очень неконфликтный человек, который, впрочем, в исключительных случаях оказывался вполне способным на подвиги. Но случай реально должен был быть из ряда вон!
— Да так получилось, — разом замкнулся друг, и я поняла, что распространяться о курьезе он не намерен. Во всяком случае, сейчас.
— Ок, как скажешь, — не стала настаивать я и сменила тему на более нейтральную: — Поесть хочешь, или сразу спать рухнешь?
— Поесть — это хорошо! — ожидаемо повеселел Миша, и я, оставив друга разуваться, бодро ускакала на кухню.
Если честно, такому вот незапланированному визиту я была рада, даже несмотря на обстоятельства. Сейчас было бы сложно обитать в одном пространстве с Кляксом. И бороться с желанием выкинуть его на улицу или хотя бы на кухню, чтобы глаза не мозолил…
— О-о-о, котик! — донесся из коридора удивленно-радостный голос Мишки. — Это парня твоего, что ли? Кстати, Сова, ты когда успела завести себе мужчину и кота? Мы вроде как недавно виделись, и на личном фронте у тебя все было как в глухом лесу. Или ты от меня его старательно скрывала?
Я от такого количества неприятных вопросов даже выронила кружку, которую доставала из шкафчика. Посуда с грохотом рухнула в раковину, и у нее тут же отлетела ручка. Пока я с тихими ругательствами выкидывала осколки в мусорное ведро, Мишаня уже нарисовался на кухне в обнимку с мейн-куном: тот сидел у него на руках и слезать не собирался.
— Там сложная ситуация, Миш, — спустя минутку, в процессе приготовления горячих бутербродов, я таки нашлась со словами. — Давай так: я у тебя не спрашиваю про «так получилось», а ты у меня — про парня и кота.
— Ну, про кота сложно не спрашивать. Такая классная животина! Ласковы-ы-ый!
Мишка активно чесал этого гаденыша между ушами, а гаденыш, в свою очередь, млел и мурлыкал.
— Ботинки в коридоре повыше убери, мало ли, он метит, — мстительно сообщила я и, поймав возмущенный фиолетовый взгляд, подавила детское желание показать язык.
— Думаешь, метит? — всерьез обеспокоился Миша за свою дорогущую обувку.
— Конечно! Он же некастрированный! Пока еще… — озвучила я очередную гадость и ухмыльнулась.
В глазах кота были шок и неверие.
— Да ну, Мила, зачем? — не ведая, кого защищает, проговорил друг. — Смотри, какой классный самец! Его бубенчиков лишать грех!
— Ботинки, — напомнила я.
— А может, и не грех… — тотчас передумал Михаил.
Клякс зашипел, спрыгнул на пол и, задрав хвост, гордо удалился.
— Надо же, словно понимает! — изумился Миша.
— Нет, это фантастика, — ласково протянула я, достала из микроволновки бутерброды и поставила перед ним тарелку и кружку с чаем. — Кушай лучше вот.
Приятель посчитал еду достойной заменой болтовне, а потому споро проглотил предложенное, многословно расхваливая мои сомнительные таланты в деле «высокой кухни».
— Сова, но завтра с меня любое кино! Куда захочешь, туда и пойдем! Давно я тебя в люди не выводил.
— Ой-ой, — передразнила я его. — Тебя послушать, так я тут целыми днями одна сычую.
— Не спорь с мужчиной, желающим потратить на тебя деньги, глупая женщина!
— Хорошо, — смиренно кивнула я. — Пойдем завтра тебя разорять, раз хочешь!
Миша приобнял меня за плечи, чмокнул в лоб и, извинившись, отбыл отдыхать.
Я же перетащила на кухню ноутбук и решила оставшееся до утра время посвятить поиску новой работы. А вдруг я таки не помру и придется что-то кушать?

Каждый взрослый человек знает, какая прелесть — поиск работы!
Про этот героический эпик сложено много сказаний как в прозе, так и в стихах, нарисовано множество мемов, а также изображено пантомим. За последнее не ручаюсь, но предыдущие пункты, думаю, многие видели.
Уже предвкушая веселое времяпрепровождение, я открыла один из сайтов и погрузилась в увлекательный мир мониторинга объявлений.
А как относительно опытный человек, уже не в первый раз бороздящий бухту «Нужна-работа-срочно», я научилась видеть рифы на своем пути, угадывала течения и даже знала, в каких местах таятся акулы.
Проще говоря, вот фирма «Издад-прям-щас»: она славится лютой текучкой кадров, и самая любимая схема, там практикуемая, — это взять стажера на испытательный срок, завалить его работой, а в финале подставить и не выплатить зарплату. К сожалению, пока их так и не прижучили.
Второе название тоже оказалось знакомо. Издательский дом «Три X» — по сути, компания-банкрот, которая, по всей видимости, еще на что-то надеется. Но в долгоиграющей перспективе ловить у них нечего. Я не кризис-менеджер, я обычный журналист.
Третье объявление являлось классикой приколов и анекдотов: за весьма скромную зарплату требовался сотрудник с отличным знанием минимум двух иностранных языков и опытом работы от десяти лет на руководящих должностях.
Юмористы, однако.
Спустя полчаса на кухню пришел кот. Я скорее почувствовала, чем услышала это. Клякс запрыгнул на табуретку и, обернув лапы хвостом, начал гипнотизировать меня яркими глазами.
Некоторое время я с успехом его игнорировала и не отводила взгляда от экрана монитора, но так как периферийное зрение еще никто не отменял, все равно наблюдала за живностью.
Живность сверлила меня пристальным фиолетовым взглядом и лишь изредка передергивала ушами.
— Мяу…
Попытка начать диалог? А кто мне не так давно задвигал, что он днем — молчаливая и ограниченная скотина?
Я проигнорировала Клякса, продолжая пялиться в комп и машинально щелкать мышкой, на что-то нажимая.
— Мау!
На этот раз в голосе мейн-куна слышались откровенное возмущение и даже призыв к моему здравому смыслу.
Сижу, игнорирую. И кота, и здравый смысл.
— Ну и мяу! — злобно прошипел пожиратель и, спрыгнув с табуретки, решительно удалился в комнату.
Я лишь проводила взглядом черный хвост и тихо вздохнула.
Если по совести, то кот прав и я страдаю ерундой. Вся моя вспышка — это истеричность чистой воды, потому как объективно пожиратель ни в чем не виноват. А если порыться в памяти, то можно понять: мне никогда не обещали хеппи-энда, лишь намекали на его возможность. А в основном фиолетовая клякса откровенно говорила, что будет плохо! Что в особо грустных вариантах развития событий меня вообще съедят, и это, скорее всего, сделает он сам.
И вот в свете данных заявлений неадекватная девочка Мила вдруг заявляет, что не видела пожирателя своим врагом и он, гад такой, обманул ее в лучших чувствах.
Кто я после этого?
Женщина, угу.
Но самое интересное — в том, что, даже осознавая все это, я все равно не могу перестать обижаться на «нефть». Это что-то подсознательное, внутреннее и не поддающееся никакому контролю. В общем, диагноз все тот же: глупая баба.
— Ну и пусть, — себе под нос пробормотала я и, решительно встав, отправилась делать чай.
В конце концов, что самое главное в процессе самовоспитания? Признать наличие проблем, ежели таковые имеются!
Я достала большую кружку, наполнила водой электрический чайник и поставила его на платформу. Облокотилась на стол и положила подбородок на сцепленные руки, медитативно наблюдая за синей от подсветки водой. Чайник потихоньку закипал, пузырьки поднимались со дна… это зачаровывало.
Нарушая мое единение с техникой, по коридору, а потом и в кухне прошлепали чьи-то босые ноги.
— На что медитируем? — появился рядом Мишка. Без зазрения совести взял приготовленную кружку, налил туда кипятка. — Спасибо, ты прелесть!
— Мне уж тогда тоже сделай, — усмехнулась я в ответ и вернулась за компьютер. — Медведь, твое ночное предложение все еще в силе, или оно было сделано в состоянии аффекта и при свете дня уже не актуально?
— За кого ты меня принимаешь? — возмутился Мишка, роясь в кухонном ящике в поисках заварки. — Раз сказал, значит, сделаю!
— Ладно, ладно, — миролюбиво протянула я, помогая другу найти все требуемое.
Мы расставили на столике чашки, я положила печенье, конфеты и поставила блюдо посреди стола.
— Красота! — радостно выдал Миша и тотчас вгрызся в курабье. — Кстати, Мила, кот у тебя крутой. Глаза умные.
— Угу, он такой, — невнятно ответила я, не горя желанием обсуждать свое временное приобретение. — Он тут ненадолго.
— Да? Жаль! Котяра зачетный. Ты решила, на какую киношку хочешь?
— Что-нибудь романтическое, — мстительно заявила я.
— Ну Ми-и-ила… я только успел выдохнуть, что после расставания со своей ничего такого смотреть не надо, а тут ты!
— Сам дал карт-бланш. — Я пожала плечами.
— Стервочка, — ласково обозвал Медведь.
— От стервеца слышу, — не менее нежно откликнулась я, и, переглянувшись, мы, не удержавшись, рассмеялись.
Люблю я его. Самый лучший, самый хороший мой друг!

Спустя полчаса мы выбрали какую-то романтическую комедию в ближайшем кинотеатре, и я рванула переодеваться. Почему-то сегодня хотелось быть красивой настолько, насколько это вообще возможно! Знаете такое известное каждой девушке состояние, когда смотришь на себя, понимаешь, что поистине великолепна, но можешь быть еще лучше. Вот сейчас у меня оказалось именно так! Настроение было замечательным, и хотелось отразить это внешне.
Немного подумав, я вытащила из шкафа канареечно-желтое платье, натянула и, подмигнув своему отражению, накинула сверху темно-синий жакет, чтобы добавить образу большей серьезности. Дальше оставались завершающие штрихи: синие же аксессуары и вытащенные из дальнего угла шкафа желто-синие туфли, купленные специально для этого образа. Туфли были из разряда витринных. То есть смотреть — красиво, сидеть — удобно, а лежать — так вообще отлично! Но вот ходить в них можно было только до машины и от машины, в идеале — под ручку с джентльменом.
Джентльмен у меня был, машина у него тоже была, так почему бы и нет?
Спустя еще пять минут я завершила макияж, крутанулась перед зеркалом и, довольная, спросила у кота:
— Ну как?
— Мяу, — мрачно ответил мейн-кун и отвернулся.
— Ну и мяу, — в тон ответила ему я и ушла красоваться перед Мишкой, который оценил мой внешний облик более красноречиво.
— Обалденно! Сова, да ты красотка! У меня сегодня такая спутница, что все мужики шеи сворачивать будут.
Я зарделась, показательно скромно потупив глазки.
Кот вышел из комнаты, еще раз с очень недовольным выражением морды осмотрел нас с Мишей, приблизился к приятелю и… начал точить когти о его штанину.
— А-а-ау! Да что ж ты делаешь, ж-ж-животное?!
М-да, судя по всему, это было больно.
Клякс снова оглядел нас ледяным взглядом и удалился. А мне почему-то стало очень смешно! Что это сейчас было, а? Кошачья ревность? Или не совсем кошачья?..
Я даже головой помотала, отгоняя бредовые мысли.
В общем, мы пошли!
Мишка вел себя как образцово-показательный парень: придерживал передо мной дверь, подавал руку, помогая сойти со ступеней. Слава богу, лифт починили и небесной красоте в моем лице не пришлось спускаться своим ходом.
Беспечно болтая обо всем на свете, мы ехали в машине, я слышала, как друг рассказывает какие-то новые сплетни про общих знакомых и… блаженствовала. Мне было безумно хорошо от этого простого времяпрепровождения. Оно было таким нормальным и хорошим, что даже слезы на глаза наворачивались.
— Мила, все хорошо? — внезапно серьезно спросил Медведь, на полуслове прерывая какую-то развеселую байку.
— Да. Ты даже не представляешь насколько.
— Темнишь ты, Сова. Безбожно и даже обидно темнишь, но я уважаю твое право на частную жизнь. Просто знай: если ты поймешь, что одна уже не справляешься, у тебя есть я. Я всегда есть за твоей спиной, всегда помогу и поддержу. В общем… вот…
Миша под конец даже, казалось, немного смутился своей эмоциональной тирады, но не стал от этого менее серьезен.
— Спасибо. Ты настоящий друг.
И это избитое выражение сегодня звучало как никогда искренне.
Я все же расплакалась.
Да, пусть у меня не все в порядке с работой, не ладится с личной жизнью и такие враги, что никому не пожелаешь. Но у меня есть родители и друзья, которые всегда помогут и поддержат.
Не это ли настоящая драгоценность? То сокровище, что ищут многие люди, но, найдя, забывают в погоне за новым миражом.
Остаток вечера прошел божественно. Кино оказалось и правда смешным и милым, но не настолько, чтобы меня резко накрыло осознание своего одиночества и печалька, за этим следующая. Мишка затащил меня поесть в итальянский ресторанчик, и оттуда я почти что выкатилась, ощущая себя Шо. Желтенькая и кру-у-у-угленькая!
В тот самый момент, когда мы не торопясь шли по одному из этажей торгового центра, я рассеянным взглядом заметила впереди мужчину. Что-то в нем показалось до боли знакомым, поэтому я заострила внимание, а когда поняла…
К нам вальяжной походкой, на ходу поправляя манжету очевидно дорогого пиджака, шел… его величество Сион собственной персоной!
Я даже затормозила от неожиданности и, видимо, очень сильно вцепилась в Мишкин локоть, так как тот встревоженно посмотрел на меня, после огляделся… и тоже застрял взглядом на приближающемся к нам мужчине. Подбородок парня напрягся, и я поняла, что «Сеня» моему Медведю тоже не нравится.
— Надо же, какая встреча, — нейтрально-доброжелательным тоном начал Сион, замедляя шаг и окончательно останавливаясь в метре от нас. — Милена и… запамятовал, простите. Как вас, молодой человек?
Ого! Они знакомы?!
— Наша встреча была незначительным эпизодом, и вряд ли мы еще увидимся, — спокойно ответил Миша, привлекая меня чуть ближе к себе и обнимая за плечи в… покровительственно-защищающем жесте.
Хм, разумеется, король опасен, но откуда Мишка об этом знает?
— Как знать, как знать, — повел плечами король сновидений и склонил голову. — Как вижу, к беседе вы не расположены, потому предпочту откланяться.
— До свидания, — тихо сказала я, чтобы хоть как-то соблюсти приличия.
— Да, до свидания. Даже, скорее, до встречи, Мила.
И он ушел — беспечным, энергичным шагом хозяина жизни, который ни капли не сомневается в своих правах.
Помнится, Клякс говорил, что в реальном мире королю придется несладко? Что-то я не заметила сложностей адаптации! Более того, явно ощущает себя как рыба в воде.
— Мила, ты откуда этого пижона знаешь?
— Миш, тот же вопрос могу задать и тебе…
— Ну… — приятель потер подбородок и, мимолетно коснувшись замазанного моим тональником синяка, пояснил: — Это с ним мы вчера повздорили. И что удивительно — у него на роже ни малейших следов, хотя я тоже неплохо его приложил.
— Так это с ним ты подрался?! Но из-за чего?! И как вы вообще встретились?
— Я вчера был в гостях у своего университетского приятеля, ну, а там этот… Друг сказал, что он уезжал и несколько лет жил за границей, а сейчас вернулся и зашел в гости.
За границей, говорите, жил? Разве что за границей нормального!
— Это все не объясняет того, что спокойный как танк ты умудрился с ним сцепиться.
— Мила, ты бы его видела! Мало того что надменный и заносчивый как последняя тварь, так еще и повел себя некрасиво по отношению к моей… бывшей. Вот и сцепились. И да, ты так и не рассказала, откуда знаешь этого Семена.
Я зависла, лихорадочно перебирая в голове наиболее достоверные и безобидные варианты ответа. Как назло, ничего достаточно путного на ум не приходило!
— Э-эм… в общем, он мой знакомый. Неприятный, как можешь понимать.
Вот, и даже не соврала. И правда знакомый, и реально очень неприятный.
— Тогда зачем тебе с ним встречаться?
— Не выполненные с двух сторон обязательства, — туманно отозвалась я.
— Да? — на лице Мишки просто аршинными буквами читалось сомнение.
— Да, — решительно кивнула я.
К чести друга, он понял, что я не готова беседовать на эту тему, и не настаивал.
Господи, золотой же мужик… золотой! Повезет кому-то несказанно.

Фаза быстрого сна
Стадия 16

Я открыла дверь и устало прислонилась к стене темного коридора. Ноги нещадно ныли; я как можно скорее скинула хоть и красивые, но опостылевшие туфли.
— О-о-оу… кайф!
Только женщины меня поймут! Вот сейчас белье сниму и вообще стану самым счастливым человеком на свете.
— Явилась, — мрачно донеслось из темноты.
Сказать, что у меня едва сердце не остановилось, — это ничего не сказать! Дальше тело действовало на рефлексах: я нашарила в темноте одну туфлю, потом вторую и швырнула их в сторону голоса.
— Милена, чтоб тебя! — возмущенно отозвались оттуда. — Так и убить недолго!
— Кто вы?! — вопрошала в темноту я, сжимая сумочку и судорожно нашаривая за спиной дверную ручку.
Вместо ответа в прихожей зажегся свет, я наконец увидела ночного гостя и… зависла.
Вас когда-либо встречал мужик в одном полотенце?
Бывало, наверное.
А мужик с шикарным телом и в одном полотенце?
Тоже было?
Но я уверена, что рогатых мужиков с шикарным телом и в одном полотенце в ваших прихожих не обреталось точно!
А в моей стоял именно такой…
Я как завороженная медленно скользила по нему взглядом, не в силах расстаться с ощущением нереальности.
Изящные ступни с черными ногтями, белая кожа, никакой лишней и так раздражающей меня в мужчинах волосатости… На уровне колен началось белое полотенце, и осмотр пришлось продолжить с бедер. Выше был пресс с четко обозначенными кубиками, а еще выше — широкая грудь со скрещенными на ней руками.
Идеальный до отвращения. Его даже как мужчину воспринимать не получалось — произведение искусства.
— Ты кто такой? — потерянно пробормотала я.
Но затем, отвлекшись от красивых, широких плеч, прищурилась, понимая, что черты визитера мне почему-то до ужаса знакомы.
— Второй! — потрясенно охнула я, узнав советника, с которым имела честь пообщаться в замке короля.
— Ну да, — протянул мужчина и, сделав пару шагов вперед, прислонился плечом к двери в ванную.
Так…
Я по стеночке прошла мимо него и метнулась в комнату. Зажгла свет, посмотрела на свои руки, поняла, что они нормальные и, стало быть, я не во сне. Но тогда… что тут делает советник?!
Как верноподданный пришел вызволять своего короля? Странно: мне показалось, что они скорее не ладят.
Я еще раз огляделась, пытаясь понять, откуда исходит это странное, тревожащее чувство. Словно чего-то не хватает. Блуждающий взгляд наткнулся на пустующее кресло и зацепился за него.
— Так… — я медленно повернулась к незваному гостю. С нажимом спросила: — Где кот?
— Что? — с легкой растерянностью переспросил мужчина. — Ты про мейн-куна, который пожиратель? Хм… а непонятно?
— А что мне должно быть понятно? Куда ты дел моего кота, мерзавец?!
Почему-то в этот самый момент во мне вновь проснулась та самая женская дурость, которая игнорировала истинную суть «котика» и желала разбираться с ним самостоятельно, а не отдавать всяким проходимцам.
Насколько я помню, сноходцы и пожиратели — природные враги. И если этот вот Второй сюда явился и застал Клякса в уязвимом виде… а ведь он и правда уязвим! Он сейчас кот! Умный, неплохо соображающий, но все-таки кот!
— Значит, так, — показательно серьезно начала я. — В твоих интересах, сноходец, сейчас меня заверить, что моего пожирателя ты скатал в компактный клубочек, но не убил. Потому что иначе…
Я серьезно посмотрела на мужчину и показательно хрустнула пальцами.
— Твоего пожирателя? — по ходу, мужик был в легком шоке.
— Ага, — спокойно согласилась я, плавно опустилась в кресло, откинулась на спинку и забросила ногу на ногу. — У меня к нему свои счеты, и я совершенно не желаю, чтобы он сдох до момента окончательной расплаты.
— Ах вот оно как, — в голосе типа в полотенце явственно послышалась улыбка. — А я уж подумал…
— Что именно?
Он вышел на свет, вновь позволяя оценить небольшие витые рога, аккуратно загнутые назад, и плавно двинулся ко мне. Остановился, подойдя вплотную, и стал наклоняться.
Я вжалась в спинку кресла, не понимая, что вообще происходит, но подавленная столь яркой, близкой и агрессивной мужской силой.
— Что я подумал? — повторил он, находясь в нескольких пядях от моего лица и пристально глядя на меня темно-фиолетовыми глазами. — Да мало ли что я подумал… девочка Мила.
Кривая, зубастая и очень знакомая усмешка подействовала отвлекающе и отрезвляюще.
— Ты-ы-ы-ы!
— Я, — довольно согласился пожиратель.
Он же — Второй. Он же — член Совета двенадцати и приближенный короля.
— Да какого черта?! — воскликнула я, разводя руками. — Что это вообще такое?
— Ты про свое трогательное желание убить меня первой? Я тоже умилился!
— Для начала отстранись, — я кончиком указательного пальца коснулась его груди. Нажала, намекая, что стоит уйти из моего личного пространства. — А потом объяснись!
Он послушно выпрямился и не торопясь проследовал к кровати, где и растянулся, вольготно заложив руки за голову.
— Что именно тебе объяснить, Ми-и-ила?
— Почему ты такой? И почему ты… советник?! Разве пожиратели не вне закона, и разве у них не конфликты со сноходцами?! Почему ты тогда — часть государственной машины?!
— Мила, а как, ты думала, я собирался на трон сесть? — удивился Клякс, поворачиваясь на бок и подкладывая руку под голову. — На него просто нереально залезть, если ты не находишься в двух шагах. Что касается других вопросов — я высший пожиратель, если ты помнишь. А Совет многонационален, грубо говоря. Кроме меня, там есть еще два пожирателя из наиболее сильных и зрелых, кстати. Но их позиции значительно скромнее моих — они Девятый и Двенадцатый.
— То есть я, грубо говоря, попала в жернова борьбы за власть.
— И это для тебя уже давно не секрет. Я просто забыл тебе рассказать. Да и не планировал, если совсем уж честно. Но ты вполне могла поинтересоваться у своего сноца об устройстве мира снов и о тех, кто его населяет.
Мне даже немного неловко стало.
Увы, я была настолько занята проблемами своего выживания, что как-то не успела поинтересоваться многообразием тамошней флоры и фауны.
— То есть ты пожиратель, ты хочешь сместить Сиона и ты Второй член Совета, — подвела я итог. — Дивно. Но почему ты сейчас в таком виде?! Был же… котом!
«И им ты нравился мне гораздо больше», — закончила фразу про себя. Здоровенный красивый мужчина на диване в моей однокомнатной квартире действовал на меня соответствующе. С котом было спокойнее. Он не мог так понимающе и надменно лыбиться, как этот… Второй.
— Был котом, — спокойно согласился пожиратель. — И сейчас могу стать. Но, видишь ли, в виде кота с тобой беседовать крайне сложно: ты изволила обидеться по ерунде и с успехом меня игнорировала. Потому пришлось ускорить изучение местных энергетических потоков, подключаться к ним и лепить себе привычный облик.
— Это и есть привычный? — ради общего образования поинтересовалась я.
— Ага. Еще боевой-кошачий и истинный.
— Кляксой можешь стать?
— Мила, как ты себе это представляешь? Здесь не сны, а реальный мир! Надо ему соответствовать.
— А рога как в эту теорию вписываются? — иронично осведомилась я, кивнув на специфическое украшение.
— А рога мне нравятся и потому останутся.
— Ладно… бог с ними, с рогами и всем остальным. Зачем ты явился? Как понимаю, была тема.
— Конечно была! — улыбнулся Клякс и резко сел. — Мила, у меня к тебе выгодное предложение!
Я несколько секунд смотрела на пожирателя, а потом открыто заливисто расхохоталась.
Он непонимающе смотрел на меня, а я от хохота загибалась в кресле, не в силах остановиться.
— Сейчас, — подняла руку, вытирая выступившие слезы. — Сейчас я приду в себя. Просто, сам понимаешь, мне в последнее время просто ступить некуда, чтобы не вляпаться в выгодное предложение с риском для жизни.
— В этот раз все будет иначе, — клятвенно пообещал Клякс.
— А то как же, — с готовностью согласилась я. — Хотя бы потому, что ты прямым текстом отправишься со своим предложением далеко и надолго. Если позволишь, конкретизировать не буду, хотя и хочется.
— Но ты не выслушала.
— Второй… Клякс… Пожиратель или как тебя там! Я вчера выслушала не менее выгодное предложение от вашего короля, а до этого получила тоже офонареть какое классное предложение от тебя, и, надо заметить, только из-за него мы все сейчас в такой ситуации. Потому хватит!
Ну их, эти обещания удачи, денег и грузовиков с Бандерасами…
— Сразу с угроз пойдем? — по-своему истолковал мое упорство Второй. — Я не хотел, но раз дама настаивает… Но даме стоило бы вспомнить, что провоцировать меня на агрессию — не самое умное решение.
— Клякс, а Клякс… — устало потерла я виски. — А вали-ка отсюда.
— Что?..
— То, — спокойно и доброжелательно ответила я. — Мальчик ты большой, взрослый… потому дверь во-он там.
— Но ты же меня оставила, — недоумевающе нахмурился он.
— Кота оставила! — рявкнула в ответ. — Не здоровенного лося с рогами! А потому вали к королю и выживайте тут вместе. Мне больше дела до вас нет. И возвращать назад я никого не собираюсь.
— Ну, если проблема в этом… — Он повел плечами, а спустя неуловимый миг на полотенце сидел кот и таращился на меня фиолетовыми глазюками.
Я только фыркнула, встала, сгребла кота в охапку и вынесла на лестничную клетку.
— Гуляй!
Но я недооценила Клякса. Миг — и надо мной возвышается рогатый и очень недовольный мужчина.
— Ну, Мила…
Ко мне протянулись когтистые руки, а искры в фиолетовых глазах стали уж совсем нехорошими, и в этот самый момент с противным скрипом открылась дверь. Не моя. Марии Ивановны.
— Ох ты боженька! — испуганно охнула моя совсем не набожная соседка.
Я попробовала глянуть на нашу пару со стороны и мысленно уползла в сторонку от хохота.
Голый рогатый мужик.
Испуганная я.
И да, вновь вернемся к голому мужику, который, конечно, хорош настолько, что старушку может хватить инфаркт, даже если не акцентировать внимание на рогах.
— Милочка… что ж это деется-то?
— Это косплейщик, МарьИванна, — преувеличенно бодро поведала я, подталкивая Клякса обратно к квартире. — Рядятся во всякое, персонажам известным подражают.
— Кого ж он косплейщит?
Мы с Кляксом встретились взглядом и проявили редкое единодушие:
— Черта.
В этот момент скрипнула вторая дверь, и на пороге появился дворник Виталик.
— Неправильно вы черта косплеите, — доверительно поделился он, прикладываясь к стакану.
— И то дело, — обрадовалась старушка. В ее голосе появились наставительные нотки. — Ему бы шкуру — срам прикрыть, пятачок на нос, в саже измазать и трезубец в руки.
— Я смотрю, вы специалист по чертям, — серьезно ответил пожиратель.
— Дурость городишь, старая, — отмахнулся Виталик. — Раз черт — надо синей краской вымазаться, одеться в мою старую форму из жэка и с бутылкой в качестве реквизиту ходить.
Ох, похоже, различаются представления о чертях у пролетариата…
— Спасибо за мнения! Они были очень полезны для нас! — радостно заверила я соседей, улыбаясь во все тридцать два и мысленно благодаря свой недолгий опыт в розничной торговле.
Пользуясь тем, что бабушка-кгб и фиолетовый супергерой Алкомен увлечены дискуссией, я схватила Клякса за запястье и затащила обратно в квартиру.
Уже там, на негнущихся ногах и подхихикивая, прошла на кухню и рухнула на первый попавшийся стул.
— С тобой все хорошо? — через минутку осторожно уточнил пожиратель. Он уже успел сбегать за полотенцем и сейчас смотрел на меня с легкой тревогой.
— Шикарно! — снова захихикала я.
М-да-а… Если учитывать, что бабушка уже жаловалась моим родителям на распущенность и сатанинские ритуалы, это было просто обалденным подтверждением ее фантазий.
Передо мной со стуком поставили стакан воды и даже похлопали по спинке.
— Из-за соседей так испереживалась? Оно того не стоит!
— Как это не стоит? К твоему сведению, мой моральный облик только что погиб смертью храбрых вместе с репутацией хорошей девочки, и воскрешению они явно не подлежат.
— И что? — по-прежнему недоумевающе смотрел на меня Клякс. — Тебе есть до них дело? Мила, эти люди стары, ограниченны и ничего не скопили за свою жизнь. И я не о материальных ценностях. В жизни любого существа есть моменты-драгоценности, которые он заботливо хранит в шкатулке в глубине души. И вся ценность человека измеряется только ими. Твои соседи бедны в самом худшем смысле этого слова.
— Да ты философ.
— Я вообще умница.
— Так… умница… — Я потерла виски. — Если честно, я пока не готова с тобой беседовать. Вот вообще и совсем. И предпочла бы выкинуть тебя и не вспоминать минимум неделю, до обещанного появления короля.
— Так просто выставишь бедного котика на улицу? — насмешливо прищурился Второй.
— Есть у меня предположение, что ты не пропадешь.
— Правильное предположение. Но видишь ли, в чем интересность, девочка Мила… я не хочу уходить.
Да кто бы сомневался после устроенной им сцены. Хотя будем честны: в спектакле на лестничной клетке участвовал не только «черт». И что-то мне подсказывает, что не получится выставить наглого захватчика из квартиры.
— Ок, но пока ты со мной — ты в виде кота.
— Почему это? Разве тебе не по нраву данный облик?
Крутанулся даже, позволяя оценить «облик» со всех сторон, а затем стянул с кровати простыню и таки в нее закутался. Бесстыдник! Хотя известно ли ему такое понятие, как стыд?
— Мне ты  не по нраву. И облик не имеет к этой неприязни никакого отношения.
— Допустим, я поверю. Хотя странно: вроде как он совершенен.
Я только закатила глаза.
— Ну у тебя и самомнение!
— При чем тут самомнение? Это математический анализ. Когда я лепил себе человеческий облик, то учел всё, от золотого сечения до физиологических параметров. Так что слово «совершенство» тут не хвастовство, а констатация факта. Я над этим работал. Точно так же совершенен и мой боевой облик.
Ох ты ж е-мое! Серьезно он к вопросу подошел!
Перфекционист…
— Знаешь, мне фиолетово. Но ты меня бесишь, и это тоже констатация факта, а потому, будь добр, на моей территории учитывай мои потребности.
— Я прислушаюсь, — спустя несколько секунд кивнул Клякс.
— Дивно, — недовольно буркнула я, поднялась и отправилась в ванну переодеваться. Уже на пороге остановилась и, обернувшись, спросила. — Как тебя все же зовут?
— Тебе мало имен? — насмешливо усмехнулся мужчина. — Второй, Пожиратель.
— Это имена нарицательные.
— Тогда используй уже привычное тебе — Клякс. Я не против.
Продолжить спор я не успела. Подарив мне еще одну до отвращения обаятельную усмешку, этот мерзавец перекинулся в кота и, задрав хвост трубой, с видом победителя направился к креслу.
— Чтоб тебя черти унесли! — расстроенно пожелала я и продолжила свой путь.
Закрывшись в ванной, обессиленно прислонилась к двери. Боженька, дай мне покоя, а? Ну где я до такой степени нагрешила, что ты меня так караешь? Ведь не может это все быть за «массовый геноцид» цветов и аквариумных рыбок!
Душ не помог. Свежести или бодрости духа у меня не прибавилось, и потому, переодевшись в кинутые еще утром на стиральную машинку футболку и шорты, я отправилась спать. Ладно, будем считать, что утро вечера мудренее.
Легла, закуталась в одеяло так, что даже нос не торчал, и отвернулась к стенке, приготовившись отойти в мир снов.
Две минуты… Пять… Десять…
Овечки давно заколебались прыгать через заборчик, а сна ни в одном глазу!
Я перевернулась на другой бок.
В воображении очередная овца, на ходу меняя оттенок шерсти с белого на черно-фиолетовый, взяла разгон и курс на забор. Тык-дык, тык-дык…
Ы-ы-ы, какая ересь в голове!
Ладно, есть еще способ — слушать себя и следить за дыханием.
Вдох-вы-ы-ыдох. Вдох и вы-ы-ыдох. Спокойствие и расслабленность!
Вдох и…
Я прислушалась. Да, точно по полу едва слышно топали чьи-то пушистые лапы. Убью мерзавца! Он что, решил полностью соответствовать кошачьему облику и устраивать мне веселую жизнь по ночам?!
Тихие шаги остановились возле кровати, а потом мое ложе прогнулось под небольшим, но все же весом.
Я резко села, включила прикроватную лампу и разозленно рявкнула прямо в морду кота:
— Да ты обалдел!
Кот не торопясь сел на пушистую попу, обернулся хвостом и с пофигистическим выражением начал вылизывать лапу.
Меня игнорируют?
Как бы не так!
— Клякс, иди обратно, — мой указательный палец, чуть подрагивая от негодования, ткнул в сторону кресла.
Кот недовольно фыркнул, отвернулся и, скрутившись клубком у меня под боком, показал, что беседовать дальше не настроен.
Вот это наглость!
Мой ответ был краток и понятен. Я взяла его за шкирку и спихнула с дивана!
— Я сказала — ты сделал.
И безмерно гордая собой «девочка с кувалдой» выключила свет и легла обратно на подушку, даже не соизволив подумать, что могущественный пожиратель может быть недоволен таким обращением. А ей следовало бы подумать. И испугаться.
Темнота в комнате позволила увидеть, что фиолетовые глаза внезапно стали ярче и нехорошо сверкнули. А после почти невидимая фигура кота посветлела, превращаясь в мужское тело, и медленно выпрямилась.
— Ох, зря ты плохо себя ведешь, девочка Мила…
Девочке Миле разом захотелось спрятаться от страшного чудища под кроватью. Мама миа, вот чем меня мейн-кун в ногах не устраивал?.. Теперь вместо мягкого и пушистого коврика я имею голого и разгневанного мужика.
Один его хлопок в ладоши — и лампочка под потолком засияла, озаряя комнату неровным, дрожащим светом.
— Дурочка, — убийственно нежно и от этого еще более страшно протянул мужчина, делая шаг вперед. — Глупая, маленькая, ничего не соображающая дурочка. Я, кстати, и правда собирался пойти навстречу твоим условиям и находиться только в облике кота, но, видишь ли, в этом тоже есть свои… нюансы. Например то, что меня по-животному тянет к теплу, а батареи у тебя не работают. Потому и пришел, ведомый скорее звериными инстинктами. А ты меня за шкирку и на пол!
С каждым словом он подбирался все ближе, двигаясь так мягко и пластично, что тот кот. Последнее предложение насмешливо высказал почти в лицо, расставив руки по обе стороны от моих коленей.
А я не знала, куда деться, с одной стороны, от страха, потому что пожиратель умел быть жутким, а с другой — от смущения. Ибо этот жуткий пожиратель, с идеально симметричным, мать его, по золотому сечению телом сейчас находился буквально в полуметре и был совершенно обнажен!
— Да… ага, — как болванчик закивала я, стараясь не опускать взгляда ниже его подбородка. — Я вняла, все поняла, я была жуть как не права, в общем! Только прикройся, пожалуйста, а?!
Судя по всему, моя реакция заставила Второго задуматься. Он послушно отстранился, прикрыл бедра одеялом и проговорил:
— Ты странно себя ведешь. В чем дело?
— В том, что ты голый! — воскликнула я, пытаясь спрятать смущение.
— И? — Судя по всему, Клякс искренне не видел в этом проблемы.
Нет, наверняка лет через десять, когда я стану взрослой женщиной, умудренной опытом и многочисленными голыми мужиками, меня уже не будут смущать такие мелочи. Но сейчас-то все не так! Я, может, обнаженного мужчину раньше только мельком вживую и вдоволь по интернету видела, а тут такая демонстрация… золотого сечения.
— Это неправильно, что ты в таком виде.
— Почему? — по-прежнему проявлял чудеса тупоумия пожиратель.
— Потому что неправильно!
— Ладно, давай сначала разберемся с этим, а потом уже продолжим ругаться. Мила, что может быть неправильного в идеальном?
Я испытала желание стукнуться обо что-то, а лучше — стукнуть Клякса. Идеального Клякса, чтоб его…
Наше же золотое сечение во плоти продолжало философствовать:
— Это естественный вид, что не так? И от кота ты в истерике не билась, хотя там все то же самое.
— Это кот!
— И что? Тоже идеальный, прошу заметить, кот.
Угу, если мы что и творим — то только само совершенство. Кот — совершенство, человек — совершенство, интриги и подставы — тоже само совершенство!
— Я человек, понимаешь? Более того, я наитипичнейший представитель своего поколения, и да, для меня одушевленный идеал — это повод смутиться.
— М-да… горазды вы себе сложности придумывать. И что делать?
— Что-что… трусы тебе искать.
Я начала сползать с кровати — и едва не полетела на пол от следующего вопроса пожирателя.
— А что такое трусы?
Слов у меня не было. Даже нецензурных. Внутренний голос молчал в глубоком шоке от происходящего.
— Эм-м-м… — Я встала, и приподняв край длинной футболки, показала свои шортики, от души порадовавшись, что не надела стринги. — Вот!
— Думаешь, они на меня налезут? Я как бы не маленький, — с сомнением протянул Клякс и продолжил задавать гениальные в своем идиотизме вопросы: — И вообще это будет неэстетично. На мне.
— Не бойся, — хрюкнула от смеха, в красках вообразив это само совершенство в моих розовых труселях с сердечками.
— Я и не боюсь, просто неэстетично.
— Все будет хорошо, — щедро пообещала я и направилась к комоду. Выдвинула ящик, некоторое время бездумно перебирала вещи, потому как с трусами, а особенно мужскими у меня был откровенный напряг.
Две мысли осенили одновременно. Одна касалась трусов: я вспомнила, что покупала папе семейники военного окраса, но так и не отдала.
Вторая вещь была связана с пожирателем, и я не замедлила ее озвучить:
— А вы там под балахонами голые, что ли, бегаете?
— Одетые, — с достоинством ответил мне Клякс. — Но, если ты помнишь, я долго живу. То, что ты называешь «трусы», я знаю под термином «панталоны».
Я сжала в ладони памятные стринги и согнулась от беззвучного хохота. О-о-о-о-оу! Панталоны! Мать моя женщина!
— Что опять? — в голосе мужчины уже слышалась усталость.
— Ничего, — постаралась казаться невозмутимой я. — Тебе наверняка понравится то, что я нашла!
Извлечение пакета с семейными трусами и триумфальное раскладывание их на кровати было воистину эпично. Мы с Кляксом взирали на семейники с самыми разными чувствами.
Я — очень стараясь не ржать в голос.
Клякс — с отвращением.
— Что это?
— Панталоны, — серьезно представила их друг другу я.
Практически «Алиса, это сервиз; сервиз, это Алиса».
— Они страшные, — категорично заявил пожиратель и скрестил руки на груди. — Неэстетичные. Не надену.
— Фи, таки какие вы капризные, — фыркнула я и пафосно продолжила: — Между прочим, перед тобой гордость всего советского народа! Опробованные поколениями мужчин трусы! Максимально доработаны и усовершенствованы!
Не ржать… не ржать… не ржать! Мила, держись!
— Сомнительная гордость, девочка Мила. Неси другие панталоны!
Я все же не выдержала и расхохоталась, рухнув на диван рядом с «сомнительной гордостью советского народа».
— Вот, я же говорю, что это просто смешно, — надменно фыркнул закутанный в простыню как в тогу мужчина.
— Ну нет у меня других, — миролюбиво ответила я, наконец оправившись от приступа смеха. — Если хочешь, завтра закажем доставку вещей и оденем тебя на твой взыскательный вкус.
— Хочу, — кивнул Клякс и брезгливо, двумя пальцами взял трусы.
А я вновь стыдливо отвернулась, так как простыня осела к его ногам, и, разумеется, пожиратель и не подумал удалиться в ванную, чтобы переодеться.
— Ужас…
Я посмотрела и тоже поняла, что ужас.
Семейные трусы на этом ходячем совершенстве смотрелись примерно как… как… я даже не знаю, с чем это сравнить.
В общем, ужасно смешно!
Но я всеми силами держала себя в руках, так как Второму явно только последней капли не хватало, чтобы плюнуть на мои желания и стянуть эту гадость.
— Тебе идет, — серьезно сказала я. — Но в зеркало не смотри.
Он только вздохнул, сел на диван и снова прикрылся, но сейчас уже явно только для того, чтобы скрыть «гордость СССР» от своего взыскательного взгляда.
— А теперь давай обсудим твое поведение, — строгим профессорским тоном начал пожиратель. — Надо признать, желание тебя наказывать уже прошло, но вот необходимость обсудить его осталась.
— Я была не права, — неохотно призналась я, понимая, что эмоции, в общем-то, искренние.
— Признание ошибок? — интонация Клякса была насмешливо-вопросительной. — Надо же… это даже неожиданно! Я считал, что ты начнешь упрямиться и продолжать глупить.
— Давай не будем уходить в полемику? — почти попросила я и зевнула. — У меня глаза закрываются. Так что читай нотацию — и спать!
— Совсем страх потеряла.
— Его особо и не было. — Я вновь зевнула. — Скорее ты преподнес мне неприятный, но действенный урок. Я буду помнить, что ты не мягкий котик и даже не прикольная глазастая хрень.
— Эм-м-м-м…
Видимо, прикольной глазастой хренью высшего пожирателя еще не называли.
— Есть еще предложения или замечания?
— Нет, — спустя какое-то время протянул Клякс. — В чем-то ты права, лучше обсудить все завтра.
— Спасибо за чуткость и внимательность, — с легкой долей иронии ответила я, отвернулась к стенке и закуталась в одеяло.
Краем глаза заметила, как рука моего странного гостя потянулась к бра; спустя секунды свет погас. А еще спустя несколько секунд поняла, что Второй никуда уходить не планирует, да и, судя по тому, что он лег на соседнюю подушку, в кота оборачиваться тоже не собирается.
Минуту я мучалась.
С одной стороны, не хочу я с ним спать, а с другой — куда еще его положить? С третьей стороны, можно, конечно, сейчас строго попросить его вновь стать котом, а с четвертой, у меня нет никакого желания говорить с пожирателем или, сохрани бог, продолжать выяснять отношения.
Ладно. В конце концов, с Мишкой я спала не то что в одной кровати, а даже под одним одеялом — и ничего. А этот сверху лежит и на пододеяльное пространство не претендует.
Еще через пару минут меня стали терзать размышления на физические темы. Еще некоторые загонялись о термодинамике одного конкретного тела. Ночи прохладные… он в плане температуры как человек или нет? А вдруг замерзнет? А вдруг простынет? Разве мне нужен впервые в своей жизни болеющий пожиратель? А если и не впервые, то мало ли как экзотически они лечатся? Вдруг ради полного исцеления любой уважающей себя тварьке надо слопать сноходца, а тут валяюсь аппетитная и беспечная я?
Решившись, я осторожно повернулась и несколько секунд просто рассматривала белеющий в темноте изящный профиль. Высокий лоб, крупный прямой нос и губы, полные ровно настолько, чтобы это было чувственно, но не женственно.
Зачем ему в глубинах мира снов такая внешность?! Или, может, среди высших пожирателей принято стряпать себе наиболее совершенную оболочку? Ведь, скорее всего, сделать что-то настолько сложное из по сути одноклеточной, хотя и очень большой кляксы непросто.
— Кхм… — чуть слышно кашлянула я и так же шепотом позвала: — Кля-я-якс?
— М-м-м? — протянул он в ответ и тоже повернулся на бок… оказавшись нос к носу со мной. — Да, девочка Мила?
— Там, в шкафу есть второе одеяло, на случай, если тебе станет прохладно, — путано пояснила я и, отвернувшись к стенке, наскоро буркнула: — Спокойной ночи.
— Спокойной, — спустя пару секунд с усмешкой ответил он.
Потом еще я слышала, как пожиратель все же прогулялся до шкафа за одеялом и, вернувшись, затих.
Еще минут через пять с тоской осознала, что мне точно нужна еще одна кровать.
А в идеале — комната!
Но все же спустя какое-то время я уснула. И спала сладко, хорошо, впервые за долгое время — без фантастических снов. Быть может, потому, что самое фантастическое существо из них сегодня было со мной в реальном мире?

Фаза быстрого сна
Стадия 17

Следующие пара дней были самыми странными в моей жизни.
Пожиратель часть времени проводил в облике кота, а все остальное — не покидал кресла: сидел там в обнимку с ноутбуком, которым научился пользоваться за считанные минуты. Все же умственные способности и скорость обучения у него поистине незаурядные.
Как и любопытство. Наш мир, особенности, традиции, языки и, конечно же, оружие безумно его интересовали.
— Думаешь, удастся притащить в мир снов что-то такое? — насмешливо фыркнула я, перегнувшись через его плечо и увидев, что мужчина читает про водородную бомбу.
— Нет, зачем мне, — пожал широкими плечами Клякс. — Просто интересно ее воздействие на материю.
— Зачем?..
— Понимаешь, мы регулярно проводим зачистки средних уровней от безмозглых выходцев с нижних. Все чары основываются на естественных процессах, которые мы ускоряем с помощью своей силы. Кошмары — игры разума. Зачистка — ускорение старения, и это очень энергоемко. А вот ваши придумали оружие, которое напрямую разрушает структуру, и это очень интересно.
Радиация, что ли?
Я только покачала головой и отошла в сторону, понимая, что ввязываться в это все себе дороже. Да и зачем мне знать больше необходимого о королевстве сновидений?
Хотя… один вопрос у меня есть.
— Ты и правда пощадил бы Шо?
Пожиратель оторвался от чтения статьи, несколько секунд задумчиво смотрел на меня и наконец ответил:
— А почему нет? Забавная у тебя зверушка, а у меня никогда не было сноца. Постоянный спутник — это… интересно.
— У пожирателей нет постоянных спутников? — удивилась я. — Ну… друзья, там.
— Друзей нет, — едва заметно улыбнулся Второй. — Друзья слишком легко превращаются во врагов, которые не стесняются бить в спину.
— Кошмар… как вы вообще живете? А другие высшие пожиратели — с ними ты тоже особо не контачишь?
— С ними я строю планы по свержению официальной власти и по возможности подставляю их, если заговор не удается. Очень удобно.
Я только закатила глаза и, не отвечая, пошла на кухню.
— Мне чай тоже сделай, пожалуйста, — уже в коридоре нагнал меня оклик пожирателя.
— От наглец, — едва слышно бормотала я, доставая кружки. — И самое главное, почему это я его слушаю? Ни гордости, ни самоуважения.
— Потому что я милый и хороший, — донеслось из-за спины, и в столешницу рядом со мной уперлись сильные руки с длинными красивыми пальцами. — Поверь, я стараюсь, а это непросто. Печеньки есть?
Я закатила глаза, мельком отмечая, что это стало уже самой частой моей реакцией на данный раздражитель.
— Есть. — Встала на цыпочки, пытаясь достать с верхней полки имбирное печенье, но кончики пальцев касались лишь края коробочки.
— Позволь-ка. — Он положил руки на мою талию, чуть сжал и сдвинул в сторону, заставив отступить. Потянулся, без труда взял коробку и, тотчас приоткрыв крышку, отправил в рот одно печенье. — Как же вкусно, а!
— Проглот, — скрывая улыбку, ответила я, отобрала печенье и пошла накрывать на стол.
Клякс, не переставая жевать, отошел к окну и пристально меня рассматривал.
Он был одет в простые синие джинсы и футболку-поло, что делало пожирателя донельзя обыкновенным. Слишком обыкновенным.
Одеждой мы закупились еще вчера. Правда, я ощущала себя довольно странно, когда оплачивала заказ понравившейся потустороннему жутику одежды. Но он повторно меня удивил. Тогда Клякс весь оставшийся вечер просидел в интернете, а ночью непонятно зачем заперся на кухне и строго-настрого наказал мне спать спокойно и не совать свой длинный нос в дела потусторонних дяденек. «Дяденька» всю ночь колдовал над чем-то, потому как с кухни периодически были видны световые вспышки, и иногда бухал кастрюлями. Утром Клякс был зол и недоволен, из чего я заключила, что успеха в задуманном он не достиг. «Так тебе и надо», — мстительно подумала я тогда.
В общем и целом уживаться с ним на одной территории оказалось не так уж и страшно. Большую часть времени он проводил в облике кота, а когда оборачивался человеком, то сидел в углу с компом и занимался изучением информации, лишь изредка действуя мне на нервы.
Вот как сейчас. У меня под его взглядом из рук все валится!
— Да что такое? — наконец не выдержала я, когда в очередной раз упала ложечка. — И вообще, ты же в комнате сидел, зачем пришел?
— Решил размяться, — только улыбнулся в ответ Клякс и опустился на табуретку. Запустил ложку в розетку с медом и, приподняв ее, с интересом наблюдал, как льется обратно тягучая янтарная жидкость. — Красиво.
— Это мед, — непонятно почему пояснила я, присаживаясь напротив и придвигая к себе чашку.
Зря сказала: пришлось объяснять, что такое мед и откуда он берется.
— Клякс, а расскажи мне про обитателей мира снов. Кто у вас там вообще есть, кроме сноходцев, пожирателей и иллюзий? Я вот на нижних уровнях еще каких-то хватиков и хрюнолога видела…
— Хватики и хрюнологи — это, грубо говоря… животные, — наконец определился с термином Второй. — У нас вообще все, что неразумное, — это животные. Представители моего вида в том числе. А перечислять всех разумных — долго, да и зачем тебе, девочка Мила? Вроде как ты собиралась покончить со всей этой потусторонней чертовщиной и забыть ее как страшный сон, которым она и является.
— Да, — я признала очевидное. Отрицать было глупо, тем более что не далее чем час назад я это вновь озвучивала. — Но любопытства это не отменяет, не так ли?
— М-м-м… — Клякс отправил в рот ложку меда и подмигнул. — Любопытство — первый шаг к интересу. Интерес положит начало увлечению. А от увлечения недалеко до одержимости. Ты сама не заметишь, как тебя затянет наш мир… как наркотик.
— Умеешь ты говорить приятности, — мрачно буркнула я, и правда растеряв все желание знать больше.
— Разве? — демонстративно изумился отвратительно красивый мерзавец напротив.
— Сарказм, — рявкнула я в ответ и, подхватив свою кружку, удалилась в зал.
Боженька, как он меня достал, а? Даже побеседовать нормально нельзя. Да и вообще, чем дальше, тем сложнее становится находиться дома.
Хотя зачем мне тут находиться? Пойду-ка погуляю!
На даже этот, в общем-то, простой как табуретка план не обошелся без погрешности. Здоровенной такой, почти двухметровой потусторонней погрешности.
— Ты куда? — поинтересовался прислонившийся к дверному косяку мужчина, наблюдая, как я собираю одежду и удаляюсь переодеваться в ванную.
— Пройтись хочу.
— Отлично! — радостно донеслось с той стороны. — Я с тобой!
— Нет! — искренне ужаснулась я.
— Да-да. И не спорь. Поверь, в итоге я все равно пойду, но ты опять обидишься по ерунде и тем самым испортишь нам прогулку. Так что, считай, я спасаю твое настроение!
Самоуверенный гад.
Когда я в джинсах и футболке вышла из ванной, пожиратель тоже уже закончил переодеваться. Сейчас на нем красовались свободные светлые штаны, майка и ассиметричный кардиган. Он провел рукой по темным волосам, улыбнулся и, нацепив на нос солнцезащитные очки, сказал:
— Ну, пошли, что ли?
Я смотрела на Клякса, полная самых противоречивых эмоций. Надо признать, одежду он сумел себе подобрать так, что теперь выглядел просто сногсшибательно, хоть и несколько неформально.
Если бы я его не знала и просто встретила на улице — точно бы заметила и потом еще какое-то время мечтательно вспоминала.
Но я его знала уже давненько. И в разных видах.
Несмотря на то что теперь пожиратель имел человекоподобный облик и с ним вроде как можно было спокойно общаться, делать этого не хотелось.
Он нравился мне в виде кота, я принимала его в виде кляксы с глазами, но вот нормально говорить с ним как с мужчиной я не могла.
Без понятия почему!
Раз-дра-жал!
Сильнее, чем король. Во много раз сильнее.
Стоило увидеть эту идеальную морду, окинуть взглядом не менее идеальную фигуру, как разом хотелось наговорить ему кучу гадостей.
Я прекрасно понимала, что это поведение, в общем-то, ребяческое, но ничего поделать не могла.
— Ты так и пойдешь? Рогатый…
— Ну да. Судя по всему, что я прочитал о вашем мире, прохожих не изумит, даже если я в боевом облике там прогуляюсь. Так что рога — вообще мелочь.
Я только махнула на него рукой и пошла обуваться.

Прогулка вышла запоминающейся. Хотя бы потому, что, стоило нам выйти из дома, как на моего спутника начали сворачивать голову все встречные женщины и половина мужиков. Последних, наверное, как и меня, он раздражал.
Минут через пять я докатилась до того, что бесила саму себя из-за своих же реакций — на Клякса и на то, как на нас смотрят.
Мила, ну нельзя же так!
Помнится, мне говорили, что спустя какое-то время я буду счастлива вернуть их назад? Так вот, я уже готова всесторонне этому способствовать.
— Любопытненько у вас, — лениво протянул Клякс, засунув руки в карманы и оглядываясь по сторонам. — Пожалуй, даже задержусь.
Услышав последнюю фразу, я дернулась и нервно проговорила:
— Лучше не надо! Тебя там твой переворот заждался!
— Никуда корона не денется, — только отмахнулся Пожиратель. — В конце концов, оба главных претендента на нее сейчас тут.
— Ты и Сион?
— Нет. Ты и Сион. Если помнишь, ваша дуэль закончилась ничьей, и сейчас вопрос скорее в том, кто первый вернется в королевство и во дворец.
— То есть я могу стать королевой, если приду туда первая?
— Можешь. — Мило улыбнувшись, Клякс приобняв меня за плечи и, склонившись к сжавшейся мне, шепнул на ухо: — Если дойдешь до трона. Но я, поверь, буду всячески этому мешать.
Стоим. Почти в объятиях. Наверное, крайне мило выглядим со стороны. Во всяком случае, от группки студенточек донеслось что-то вроде «какая пара!».
А на деле мне только что угрожали, между прочим!
— Фатально для моего здоровья мешать будешь?
Сделала маленький шаг в сторону и повела плечами, освобождаясь от его рук.
— Как ты хорошо меня знаешь! — Он огляделся, заметил киоск с мороженым и кардинально сменил тему. — Как понимаю, там что-то продают?
— Да, — мрачно и коротко ответила я.
— Чудненько. Пошли, девочка Мила, купим тебе мороженку и заодно проверим подлинность моих денег. Вернее, то, насколько хорошо у меня получилось их копировать.
— Что?!
Я в шоке уставилась на афериста. Но возмутиться дальше не успела, так как меня схватили за руку и, подтащив к киоску, ласково спросили:
— Что из этой непонятной гадости ты хочешь, Ми-и-ила?
Глаза продавщицы надо было видеть.
— Нам два шоколадных пломбира, пожалуйста, — со вздохом высказала пожелания я. — И прошу прощения за своего спутника, он долго жил… на природе! Теперь все искусственное считает гадостью, что, впрочем, не мешает ему это жрать!
— А вот и не надо, — громким шепотом сообщили мне на ухо, опаляя его дыханием. — Жру я только экологически чистые, живые и бегающие продукты.
Пожиратель протянул продавщице крупную купюру, и мы с ним вместе с интересом следили, как та выдерживает все простые проверки на подлинность, навроде просмотра на просвет и так далее. Сомнений денежка не вызвала, нам дали сдачу, и мы пошли по парку дальше.
— Ты подделал деньги?! — буквально спустя двадцать метров не выдержала я.
— Копировал, — педантично поправил меня Клякс, сейчас гораздо более увлеченный распаковыванием мороженого, чем обсуждением низменных финансовых материй.
— Но это же теперь фальшивка?
— По идее, нет. Я полностью воспроизвел те бумажки, что нашел у тебя в кошельке. Правда, сначала не очень получалось; пришлось рыться в интернете в поисках информации о составе ваших денег и признаках их подлинности. Но в любом случае это оказалось проще, чем с ходу синтезировать золото в кастрюле.
— Что?!
Я вспомнила непонятные манипуляции на кухне и ужаснулась.
— Кстати, про это: нам нужно зайти в книжный магазин. Я не всю нужную литературу нашел в свободном доступе, кое-что надо заказывать в бумаге и лично.
— Раз лично, будет проверка документов, а у тебя их нет. Как и оснований для такого интереса.
— Зато есть дар внушения. Это с успехом заменит все вышеперечисленное. Даже хорошо, что надо заказывать лично, потому что с компьютером гипноз не работает.
Мое воображение мигом подкинуло картинку, на которой Клякс заунывным тоном уговаривает поля на сайте заполниться сами собой, и я расхохоталась.
А потом стало не до смеха, потому как я резко осознала, что привела в этот мир сильную тварь без морали и совести, но зато со сверхъестественными способностями.
Поправочка: две сильные твари.
Притом эти самые ребята еще у себя на родине за власть сцепились, а тут такой необычный интересный плацдарм с новыми возможностями.
Надо вытуривать их отсюда к чертям!
— Пошли за книжечкой про атомный реактор, — эротично мурлыкнул мне на ухо Клякс, подтверждая недавнюю мысль.
Вон! Всех вон!
— Нет!
— Да что ж ты такая нервная, — отпрыгнувшую было меня поймали в охапку. — Пошутил я, пошутил. Мне про камни и металлы надо, и всё. Ей-богу! Не могу же я позволить тебе страдать еще и финансово?
— Значит, страдания моральные ты не учитываешь?
— Их компенсировать сложнее, — немного подумав, ответил Пожиратель, забрал у меня все еще не распакованный пломбир и сунул в руки свой, открытый, с напутствием: — Кушай мороженку.
Что мне оставалось? Мила кушала мороженку!
Дальнейшая прогулка прошла уже более мирно. Мы посетили нужный Кляксу торговый центр с отделением для заказа редких книг, после пробежались по магазинам, откуда пожиратель выходил довольный, как сорока с добычей. Затем меня затащили пообедать.
Уже на выходе внимание Второго привлек плакат с недавно вышедшим ужастиком на три буквы. На темном фоне стояла маленькая детская фигурка в желтом плаще и красноречиво висел красный шарик. «Оно».
— Что это? — с детским интересом поинтересовался Клякс.
— Кино, — со вздохом ответила я. — Страшное.
— Да-а-а? — интереса в голосе стало еще больше. — Сильно страшное?
— Говорят, что сильно.
— Пойдем? — Воодушевления в тоне — хоть отбавляй.
— Нет, — отрезала я. — Хватит с меня кошмаров.
— Я буду себя хорошо вести, — с ходу зашел с козырей мой спутник. — А если не пойдем, то очень плохо. Ты пожалеешь, но тебе понравится!
Конечно, я согласилась!
В общем, сидим мы в темном зале с попкорном и колой, и Клякс с огромным интересом смотрит на экран, где начинает разворачиваться действо по мотивам больной фантазии короля ужасов.
Надо признать, что я страшилки никогда не любила и старалась их не смотреть и тем более не ходить на них в кинотеатр, так как там эффект присутствия был сильно больше. Спустя минут двадцать я уже забыла про еду и мелко тряслась, периодически зажмуриваясь и подавляя порыв закрыть уши.
В противовес мне Клякс с аппетитом хрумкал попкорн и периодически ржал… но вовсе не там, где по задумкам режиссера и сценариста должны быть шутки, а на жутких моментах!
— Кто ж так руку грызет?!
— Ы-ы-ы, — невнятно отозвалась я и зажмурилась.
— Нет, ну ты смотри! — не останавливался пожиратель. — Ну кто, а?
Я смотреть не хотела. Я хотела сидеть и бояться, притом в идеале — чтобы мне никто не мешал.
Зловещая музыка, плывет кораблик, все боятся.
Комментарий Клякса на весь зал:
— Нагнетание обстановки — на троечку…
Возмущенный голос откуда-то сбоку спросил:
— А ты что, лучше можешь?
Я только нервно хихикнула.
— Вы не поверите…
— Могу, — спокойно подтвердил Клякс.
На экране бесился Пеннивайз, а этот мерзавец рядом бессовестно ржал и жрал. Аппетит ему ничто не может испортить!
Через час, когда мы выходили из зала, я мрачно сказала:
— Больше мы в кино не идем.
— А мне понравилось.
— Видишь ли, моя дорогая «нефть», проблема в том, что другим не особо понравилось. Из-за креативного тебя.
— Это ограниченность и неспособность принять альтернативную точку зрения, — ввернул Второй и, подхватив меня под локоть, все же потянул на выход из торгового центра. — Пойдем, девочка Мила.
— Домой? — лениво осведомилась я, уже почти привыкшая, что меня вот так таскают.
— Посмотрим… думаю, что еще немного погуляем. Мне интересно, как выглядит ночной город. Настоящий город, а не отражение сотен больных фантазий…
И мы еще немного погуляли. Мужчина был молчалив и, судя по всему погружен в свои мысли и планы, а я…
А что я? Я решила ненадолго себя отпустить и просто наслаждалась огнями, свежим ночным воздухом и приятной, в общем-то, компанией.

Когда спустя несколько часов мы вернулись домой, я ушла переодеваться, а выйдя, застала почти привычную картину: Клякс на кровати в обнимку с ноутбуком. Рядом с ним валялись купленные сегодня книжки и тетрадь с небрежно брошенной сверху ручкой. Светлые листы уже оказались исписаны странными формулами и закорючками.
— Слушай, — не утерпела я, — как ты это понимаешь? У тебя же совершенно иная база знаний!
— Ми-и-и-ла, — насмешливо протянул Клякс, осуждающе поглядев на меня. — Ты и правда думаешь, что пожиратели научаются говорить, и на этом их стремление к знаниям утихает? Или считаешь, что создать что-то из ничего так просто? Или полагаешь, что научиться преобразовывать свое тело в многократно более сложный организм — тоже раз плюнуть?
— Пожиратели, получается, простейшие организмы? — развития ради поинтересовалась я.
— Можно и так сказать. Но развитие у нас гораздо более стремительное, чем ваша эволюция, и в пределах одного организма, а не на протяжении миллионов лет. В общем, к чему я веду: любим мы учиться. Очень любим все новое, непонятное и неизвестное, просто обожаем сунуть туда свой нос и разобраться, что к чему.
Ага, тогда понятна увлеченность Второго всем, что он тут нашел.
— Ладно, это все, конечно, замечательно, но ты спать собираешься?
— Нет пока, — рассеянно отозвался мужчина, не отрывая взгляда от монитора.
— Я рада за твой выносливый организм, но, видишь ли, я хочу спать.
— А кто мешает?
Глядя на его непонимающее лицо, я даже ругаться расхотела.
— Ты и свет.
— А, хорошо. Тогда я пойду на кухню.
— Только золото, пожалуйста, в кастрюльке больше не твори, хорошо? А то я утром думала, что у меня за желтая дрянь на стенках, и, главное, не отмывается.
В общем, уже через пару минут он собрал вещички и удалился на кухню.
Я щелкнула выключателем, погрузив комнату во тьму, закрыла дверь, чтобы не тревожили отблески торшера с кухни, и подошла к окну.
— Надо ложиться спать, девочка Мила… — тихо прошептала я себе под нос и усмехнулась, поняв, что манера общения Клякса, к сожалению, на диво заразительна.
Прошлепала босыми ногами по полу, ежась от его прохлады, и юркнула под одеяло. Свернулась калачиком, устраиваясь поудобнее, и, крепко обняв подушку, закрыла глаза.

Пробуждение застало меня в мире снов. Я стояла посреди просторного и уже знакомого королевского зала.
Впереди возвышался трон; по обе стороны от него на подушечках возлежали атрибуты власти. А на ступенях стояли уже знакомые фигуры в серебристых балахонах. Советники. Все одиннадцать, так как недостающий член дружной братии сейчас прохлаждается у меня на кухне.
— Приветствуем, сноходец Милена! — грянул хор «грегорианов», разводя руками.
Откуда-то сверху полилась органная музыка, освещение стало чуть ярче, и дружно щелкнули каблуками гвардейцы почетного караула.
В общем, все очень толсто и однозначно намекало на торжественность момента.
Я опустила взгляд на свои босые ступни. С тоской вспомнила, что мой спальный комплект в виде майки и шортиков отличается экстремальной длиной, не оставляющей никакого полета фантазии во всем, что касалось моих ног и даже ягодиц.
— Здравствуйте, — промямлила, нервно сжимая в руках подушку.
Тем временем советники воздели руки к потолку и дружно пропели:
— Взываем к его величеству королю Сиону!
Магия совета зрелищностью не отличалась, потому рядом со мной просто материализовался Сеня. Как и я, он ни с кем во снах встречаться не собирался и ложился тупо поспать, а потому вполне логично, что сейчас был в трусах.
Стоим. Друг на друга смотрим.
— Доброй ночи, — мрачно пожелала ему я.
— Пока не факт, — бросил мне король, одним щелчком пальцев материализуя на себе костюм и настороженно глядя на Совет.
Хм, его величество не спешит радоваться возвращению в родные сноходческие пенаты?
Советники чуть заметно склонили головы и хором протянули:
— Приветствуем его величество короля Сиона.
И вновь повторился уже виденный мною ритуал. Как можно было понять, звали Клякса.
— Взываем ко Второму советнику!
Слева от меня появился пожиратель, но, вопреки уже сложившейся благодаря мне и Семену традиции обнаженки, нас не поддержал. Рогатый был в штанах-шароварах и свободной футболке.
— Приветствуем, Второй советник Ашер Пепельный.
Я вскинулась, наконец услышав, как же зовут моего многоликого недруга.
А-а-ашер… Красиво.
Пепельный. Еще более красиво.
— Мы рады приветствовать двух главных претендентов на престол королевства снов. И рады сообщить, что второй раунд дуэли пока откладывается, так как вас призывает Храм! Через неделю вам нужно прийти в главное святилище, где Храм сообщит свою волю.
— Храм? — отрывисто переспросил Сион. — Но он не вмешивается в правление, лишь назначает нового короля после пройденных им испытаний и если посчитает достойным.
— Милену приняла держава, — тихо сказал один из советников. — И вы не смогли решить спор поединком. Мы считаем, что Храм подвергает сомнению вашу кандидатуру, государь. И желает испытать вас повторно.
— И ее?
— И ее, раз она бросила вызов и выжила.
— Она выжила лишь благодаря Второму! Этот предатель помогал ей!
— Второй присутствовал, но не помогал. Мы изучили ваше сражение, там нет ничего, что подпадало бы под дисквалификацию, — ровно и спокойно сказал один из советников, стоящих на нижних ступенях.
— Девятая, — почти с ненавистью посмотрел на фигуру в серебристом король. — Я смотрю, вы всё так же преданы… не тем.
Девятая?
Я с интересом посмотрела на бесполую фигуру. В голове всплыло упоминание Клякса, что в Совете кроме него еще два высших пожирателя. Девятый и Двенадцатый…
Хм…
А Сион, я смотрю, даже не пытается скрыть угрозы. Тут всегда так? Пришел в тронный зал, пригрозил Совету — приняли законопроект. Не приняли — выносят из зала старых советников, а спустя полчаса заносят новых, более покладистых.
Вот так и вершатся дела государственные.
С его величества Сиона, кстати, станется! Как он сам про себя говорил? Прогрессор-новатор и так далее?
Интересно, что же он такое хотел привнести в жизнь королевства, если даже открытый всему новому Ашер Пепельный воспротивился?
Ох, как непривычно называть так пожирателя.
Пока я витала в мыслях, краткий обмен любезностями медленно, но верно переходил в обмен нелестными мнениями.
В общем, король и Совет высказывали друг другу накипевшее. Судя по всему, после того как власть Сиона перестала быть абсолютной, в рядах его ближайших соратников наметился нешуточный раскол. Правда, сторонников короля все равно было больше.
Вперед вышел Клякс, ярко диссонирующий с остальной компанией. Все же штаны и футболка — это не балахоны советников и не классический костюм его величества.
— Попрошу внимания, — звучный голос пожирателя мигом пресек бардак.
— Второй, я вам запрещаю! — дребезжаще донеслось из-под одного из капюшонов. — Как Первый, я…
— Тс-с-с, — Ашер прижал палец к губам и усмехнулся. — Минута тишины, господа и дамы. Разве я не имею права голоса? Давайте уважать вами же регламентированные правила.
Я пожалела, что у меня нет удобного кресла и попкорна. Действо обещало быть увлекательным. Итак, за кого же ты болеешь, девочка Мила? За одного противного или за другого противного? Ох, какой выбор, какой ассортимент, как сложно определиться-то!
За себя болею.
План все тот же: они друг друга поубивают, а я в дамках.
Ашер тем временем неторопливо поднимался по ступенькам к трону, ненадолго замирая на каждой и произнося весомую фразу:
— Для начала: я напоминаю уважаемому Совету, что до момента разбирательства в Храме наш дорогой правитель не имеет на вас никакого влияния. А вот я… я имею… — Усмешка, одно небрежное движение кистью — и Первый захрипел и, расцарапывая морщинистыми руками грудь и горло, осел на пол.
— Надо же, как быстро иногда случаются перемены, — мило улыбнулся Ашер Пепельный, ставя ногу уже на четвертую ступень. — Не прошло и десяти секунд, как я стал Первым советником. Кстати, поздравления принимаются!
Пятая ступень. Прямая фигура, насмешливая улыбка на красивых губах и бесконечно холодные глаза высшего пожирателя.
— Надо же, никаких поздравлений. Право, даже обидно, дорогие друзья и коллеги. — Он миновал шестую ступеньку и достиг площадки, на которой стоял трон. Медленно обошел его по кругу, протянул руку к короне и, не касаясь ее, провел указательным пальцем в миллиметре от холодного металла.
— Не трожь, — в голосе Сиона звучали угроза и жажда убийства.
В чем-то я его даже понимала: сейчас, судя по всему, творился откровенный беспредел, и, что самое противное, законная, но временно отстраненная власть никак не могла этому помешать.
— Не буду, я не самоубийца, — покачал головой Клякс. — Но я сейчас Первый. А потому по давней традиции направляюсь с вами в Храм как наблюдатель от Совета.
О как!
Да, определенно не хватает попкорна! А быть может, даже флага, шапки, шарфа и криков «Зенит — чемпион». Ну, «Ашер — чемпион!».
Кажется, я определилась, за кого болею конкретно в этом раунде.
Так красиво всех уделать — уметь надо! И это при условии, что основной твой план полетел ко всем чертям, и ты сидишь где-то у черта на рогах в реальном мире, а не в мире снов на троне готовишь праздничек по случаю смерти предшественника.
— У кого-то есть возражения? — он слегка облокотился о трон.
Оу, какая ненавязчивая демонстрация.
Я покосилась на Сиона и поняла, что от мордобоя его удерживает только чудо.
Короля стало по-человечески жаль. Но ненадолго — ибо я быстро вспомнила, что он меня не жалел, когда выкачивал энергию как раз для борьбы с Кляксой.
— Возражений нет, — наконец с некоторой заминкой проговорил один из советников.
— Ты всегда был мудр, Третий. Вернее, уже Второй. Поздравляю, — пожиратель отсалютовал ему.
— Это не то событие, которое хотелось бы праздновать, — с достоинством проговорил… по всей видимости, сноходец. — В любом случае я предлагаю завершить нашу встречу. Милена и король Сион уведомлены о вызове в Храм; наша задача выполнена.
Сион выступил вперед, пристально посмотрел на меня и проговорил:
— Не думай, что у тебя есть какие-то шансы. Даже несмотря на протекторат пожирателя.
— Если тебе верить, я вообще не должна была дожить до этого момента, — спокойно ответила я и, криво усмехнувшись, шепотом добавила: — Так что не будь и ты слишком самоуверен. Мне не нужна твоя корона, но очень нужна моя жизнь. Пусть даже ценой твоей.
Он покачал головой, удивленный моей смелостью, но продолжать беседу не стал.
У его величества были более важные дела. Которые по-прежнему стояли возле его трона и хищно косились на корону.
— Первый! — зычно выкрикнул Король. — Ты же помнишь, что должен сюда явиться раньше нас и подготовить все для перехода?
— Помню, — спокойно проговорил Ашер. — Не переживай, все будет просто отлично.
От заботливого тона вражины Сиона аж передернуло.
— Тогда до встречи.
Король развернулся и двинулся к выходу из зала. Его фигура все больше и больше тускнела, пока наконец не рассеялась в воздухе.
Я стояла, по-прежнему нервно обнимая подушку, и со страхом наблюдала, как ко мне спускается Пожиратель. Настолько довольный, что было понятно: все идет так, как ему хочется. Но, увы, нет никакой гарантии, что это хорошо для меня.
— Не бойся, девочка Мила, — усмехнулся Ашер Пепельный и положил ладони мне на плечи. — Ты будешь жить долго и даже счастливо. Я передумал.
— Что передумал?
— С тобой расставаться.
Ба-бамс…
Чего?..
— Не поняла…
Он не ответил. Лишь щелкнул меня по носу и, помахав рукой советникам, пошел к выходу. С каждым его шагом очертания зала вокруг тускнели и становилось все темнее.
Спустя несколько секунд я потеряла сознание.

Фаза быстрого сна
Стадия 18

Утро началось с запаха кофе и негромкой музыки.
Я зарылась носом в подушку и улыбнулась.
Какой шикарный сон. Наконец-то что-то дельное.
Сон… сон. Так, сон!
В голове четко встали события осознанного сновидения. Та-а-ак!
Факт 1: у Клякса есть имя. Ашер Пепельный.
Факт 2: этот самый Ашер убил главного советника и занял его место.
Факт 3: нас с королем вызвали в Храм.
Факт 4: что это за мутное «Я передумал с тобой расставаться» было на прощание?!
Я решительно встала и пошлепала на кухню.
Но стоило миновать порог и даже открыть рот для вопросов, как… я наконец увидела, что творится у плиты, и рот захлопнулся.
— А, доброе утро, — махнул мне Ашер, разливая кипяток по чашкам. — Ты сегодня припозднилась. Как спалось?
Я все еще стояла в легком шоке и совсем не легком смущении.
Представьте: вы просыпаетесь от манящего аромата кофе и, все еще не до конца проснувшиеся, как привязанные, следуете за этим ароматом на кухню.
А та-а-ам… там высокий брюнет со спортивной фигурой в трусах-боксерах. Сейчас он стоял ко мне спиной, и от лицезрения хорошо развитой спины, сильных ног и того, что между этими двумя участками, мне хотелось стукнуться головой о косяк.
Потому что в этой самой голове мысли витали совершенно неподобающие, и ей было глубоко фиолетово, что это пожиратель. Наша знакомая противная клякса о трех глазах и с зубастой пастью. Которая едва нас не угробила, между прочим!
«На-а-ам плева-а-ать!» — пропел хор гормонов.
«А нам — нет», — мстительно выдали нейроны и попытались привести организм в чувство.
— Ашер, или как тебя там, — бесконечно усталым голосом протянула я. — Будь хорошим врагом, оденься, а?
Пепельный развернулся, недоуменно посмотрел на меня, потом на себя и, проведя рукой по животу, сказал:
— Но я же одет. Хорошие панталоны.
Ы-ы-ы-ы…
— Трусы-боксеры, — поправила я, мысленно в очередной раз спрашивая небо, за что мне все это.
— Не суть, — отмахнулся пожиратель. — Они точно ничуть не хуже той злополучной «гордости советского народа». В чем проблема?
— Раньше у меня из мужской одежды была только «гордость советского народа», а сейчас — половина шкафа твоих вещей! Иди оденься, бога ради!
Он повел плечами, почесал рог и пошел в зал.
Я взяла кружку, задумчиво кинула в нее несколько кубиков рафинада и залезла на подоконник.
— Довольна? — вопросили меня от дверей.
— Угу, — невнятно булькнула я в кофе, краем глаза обозрев его уже вполне приличный вид.
— Ну и хорошо. — Ашер взял вторую кружку, потом планшет со стола и, чуть подвинув меня, расположился на другом конце подоконника.
Так и сидим. Утро. Кофе. Я и молодой человек.
Эх-х-х.
Ладно, сфокусируемся на том, что он — просто дружелюбно настроенный враг. Но в остальном все замечательно! Солнышко, птички поют, все хорошо, ни о чем не надо беспокоиться и пережива…
— Мила, а у нас отношения? — сосредоточенно, не отвлекаясь от изучения планшета, выдал Клякс.
— Кхе-кхе-кхе!!! — я поперхнулась кофе и, с трудом откашлявшись, хрипло переспросила: — Что?!
— Ну, вот смотри, — он придвинулся поближе и продемонстрировал какую-то мутную статью под заголовком «Как понять, что у вас отношения?». Под заголовком была рандомная фотка, очень похожая на нас сейчас. Утро, окно, кофе и парень с девушкой.
— С чего ты взял, что это к нам относится? — осторожно спросила я, мысленно проклиная все и вся, что нельзя намудрить для пожирателя «учебно-детский» доступ в интернет. Чтобы лишнего не показывал!
— Ну, я ее пролистал. Смотри, тут есть, так сказать, отличительные признаки. Кино, совместные прогулки, обеды и ужины. Также указано, что потом люди еще и вместе спят. Мы спим. Кстати, с твоим Мишей ты тоже спишь, гуляешь и ходишь в кино. Я, конечно, не специалист, но, кажется, это непорядочно.
— Ы-ы-ы… — бессмысленно тянула я уже вслух, не зная, что сказать. — Нет, Ашер, нет, ты все совсем не так понял.
— А что тогда отношения? — с любопытством спросил пожиратель.
Мамочки, ну как можно быть таким продвинутым во всем, что касается науки и даже техники, и таким показательным дебилом в личном?!
— Отношения между мужчиной и женщиной случаются, когда они не просто рядом ночуют, а целуются и занимаются любовью.
— Любовью? — он склонил голову набок.
— Сексом!
— Про секс я знаю, — уже более уверенно ответил Клякс. — Даже пробовали. Правда, не зашло…
— Это как? — интерес естествоиспытателя проснулся уже у меня. — Как пробовали, и почему не понравилось?
— Интересно стало, — признался Ашер и сделал глоток из кружки. — Плюс как-то набрел на чей-то сон, а там это… и людям прямо нравится! Стало любопытно: может, и нам понравится? В жизни пожирателя мало удовольствий: по сути, только еда и развитие, — а на определенном этапе это уже печалит и хочется разнообразия. Ну и плюс возможность протестировать тело. Я тогда его как раз доделал, и мне все было интересно, потому и ввязался.
— И? — с неподдельным интересом спросила я.
— Ну что «и»… Нашли инструкцию и приступили! Очень утомительное и непонятное занятие, я тебе скажу! Да, физические процессы происходят интересные, гормональные системы себя странно ведут, но в остальном… не зашло.
Я сидела в шоке.
Больше всего интриговала загадочная фраза «Нашли инструкцию».
— А где вы инструкцию-то нашли?..
— Да какой-то индиец эту вашу «Камасутру» даже во снах уже видел. Мы скопировали.
Я еще несколько секунд посидела, медитируя на кружку, а потом не выдержала и расхохоталась.
Картина маслом «секс по инструкции с постоянной сверкой с картинками» как живая стояла перед глазами и была просто невероятно смешной.
— Что смешного?
— Сложно объяснить, — отмахнулась я, вытирая выступившие на глаза слезы. — Все же вы очень необычные.
— То есть отношения — это секс и вот все остальное? — Клякс кивнул на статью и выжидательно уставился на меня.
— Отношения… они разные бывают, — я повела плечами. — Для начала люди должны захотеть быть рядом друг с другом. Это должно быть интересно, увлекательно и полезно.
— И можно без секса?
— Можно и без секса. Тогда это платонические отношения. Ну или дружба.
— Значит, у нас все же отношения, — вновь выдал сногсшибательную мысль пожиратель и уткнулся в планшет.
— Почему?! Я же все объяснила.
— На данный момент мне рядом с тобой интересно, увлекательно и полезно. Плюс ты теплая — свои плюшки. И смешная.
Я разнервничалась. Руки задрожали, кофе едва не пролился на футболку, а из глубины души поднималось четкое осознание, что я пока на такие темы беседовать не готова от слова «совсем».
— Слушай, Ашер, а давай ты просто поверишь мне на слово? Я как-никак человек и в данной теме разбираюсь лучше тебя. Как понимаю, у пожирателей в частности и у того общества, где ты вращался, максимально близкая степень отношений — это «убить не сейчас, а чуть позже». А если особо повезет и при особо теплом отношении — быть может, даже безболезненно. В свете этого ты понимаешь, почему я предпочитаю спокойно считать тебя врагом и не париться?
— Нет.
Ну ешки-матрешки!
— Почему?..
— Потому что это нелогично и невыгодно тебе. Ты что, хочешь умереть как можно скорее и болезненно?..
— Я вообще не хочу умирать, — угрюмо ответила я. Соскочила с подоконника, поставила на стол полупустую чашку и ушла в комнату.
— Как ты оригинально увильнула от темы! — догнал меня голос Клякса.
— Так на то и расчет! — крикнула я и, взяв с полки первую попавшуюся книжку завалилась на диван.
Спустя несколько минут с кухни пришел Ашер с большой кружкой, источающей мятный аромат, и маленькой вазочкой печенья. Расположив все это на тумбочке, он снова взял ноутбук и устроился в кресле.
Я смотрела то в книжку — в попытке вникнуть в текст, то на пожирателя. Ему же подобная рассеянность внимания явно не грозила: мужик увлеченно работал. То смотрел какие-то видео, периодически надевая большие наушники и тихо ругаясь, что они плохо сидят на рогах, то листал купленные вчера книги и делал в блокноте пометки.
— Что ты ищешь? — все же не выдержала я, когда Ашер снял наушники, и отложив ноутбук, углубился в чтение книги.
— Ты не поймешь… — он рассеянно помотал головой и ожесточенно поскреб рог. — Даже я не всегда понимаю! Все же у наших миров кардинально разные физические законы, и поэтому я постоянно путаюсь. О ментальных практиках и корректировке реальности у вас вообще ничего не знают.
— Ну как не знают. А трансерфинг?
— Ересь и самообман, — отрезал пожиратель.
— Ну, знаешь ли, — даже обиделась я. — Между прочим, не всегда!
Он скептически воззрился на меня и вновь вернулся к обучению.
— И все же чего ты хочешь?
— Пока я пытаюсь понять, что у вас есть и как это может мне пригодится. Мила, вот представь: ты только закончила среднее образование, а тебе вдруг выдали задачник по высшей математике. Вот примерно так я себя и ощущаю. Разберусь в общей картине — пойму, как все использовать.
— Ладно, не хочешь говорить — не надо, — обиделась я и вновь уткнулась в книжку.
А я Дюма с полки, оказывается, вытащила! Очень интересно.
Пожиратель вздохнул, отложил все в сторону, подошел ко мне и, вырвав из рук роман классика девятнадцатого века, небрежно бросил его на пол. Не дожидаясь возмущенных воплей, он завалился на диван рядом со мной и, вытянувшись во весь рост, закинул руки за голову:
— Не вредничай, девочка Мила.
Я удивленно хлопала глазами. Все ж еще не привыкла к таким вот поступкам и к близкому присутствию пожирателя.
— Это что вообще было?
— Ты явно хочешь поговорить, — он чуть повернул ко мне голову и улыбнулся. — Иду тебе навстречу. Хороший я, правда?
— Безмерно. А вообще ты прав, поговорить не помешает. Более всего меня интересуют твои планы на Храм и меня.
— В Храм мне нужно попасть, потому что Первый советник обычно является координатором и наблюдателем в процессе испытаний королей. И я более чем согласен с коллегами: Храм устроит новые испытания. Но уже не для одного Сиона, а еще и для тебя. Полагаю, победитель и сядет на трон королевства.
— Что есть Храм?.. Я совсем запуталась!
— Храм — самое невероятное и непознанное в мире сновидений. Он располагается в корнях Древа, и именно там проводятся испытания на должность короля. Некогда королями были высшие пожиратели, но с появлением сноходцев нас стало очень мало… и, думаю, ты догадываешься почему.
— Новый хищник в экосистеме, пошатнувший позиции зубастых клякс?
— Именно. Но отчасти именно благодаря сноходцам мы заморочились с созданием человекоподобного облика. Так как некоторое время на пожирателей велась охота на истребление. Нам пришлось маскироваться и выживать.
— А сейчас?
— Сейчас чуть проще. Но отчасти потому, что столетие назад некоторые из нас все же смогли высоко подняться по социальной лестнице и остаться неузнанными. А потом мы подняли этот вопрос на Совете. Большинство проголосовало за нас.
— Ты там был?
— Да, я там был.
Я замолчала, с ужасом представляя себе возраст этого существа.
— Ашер, а сколько тебе лет?
Он только усмехнулся и, потрепав меня по волосам, проговорил:
— Значение возраста очень сильно переоценено, девочка Мила. Можно прожить долгие годы, но так и остаться ограниченным и зашоренным дураком, а можно с юных лет совершать такое, о чем люди тысячелетиями будут слагать легенды.
Я в задумчивости покачала головой, но, вспомнив нескольких исторических личностей, поняла, что Клякс, в общем-то, прав.
— Из-за чего случился ваш конфликт с Сионом? Какие именно его начинания ты воспринял в штыки?
— Он предлагал провести зачистку нижних уровней. Чтобы твари перестали лезть на более высокие и мешать жить добропорядочным жителям.
— И что в этом плохого?
— На первый взгляд — ничего. Но подумай сама: Древо — это давно сложившаяся система. И вмешиваться в работающий как часы механизм — откровенная глупость. Плюс не стоит забывать: все те, кто сейчас живут на средних и высших уровнях, некогда тоже выползли с самого дна. Если провести зачистку, мы можем обречь себя на вымирание, а Древо — на гибель. Сион говорил, что мы не будем вырезать всех, только лишь сократим поголовье, но, по моему мнению, они преотлично доедят себя сами. На Дне царят баланс и гармония. Тварей рождается очень много, но почти столько же пожирается задолго до того, как они обретут первые искры разума.
Я только прикусила губу.
Если посмотреть на ситуацию с точки зрения Сиона… что мы имеем?
Молодой сноходец, судя по всему, мой современник, попадает в мир снов. Обретает силу, стремительно поднимается по лестнице власти и становится во главе этого мира. Предел мечтаний для любого амбициозного парня.
Но, как ни крути, земной менталитет так просто не изжить. Как и стремление вершить добро направо и налево. Полагаю, спустя какое-то время после воцарения, когда прошла первичная эйфория, королем овладело другое страстное желание — чтобы его запомнили. А для этого нужно свершение. Даже не так — СВЕРШЕНИЕ!
Облагодетельствовать всех так, чтобы веками поминали!
А тут такое поле для деятельности. Безмозглые супостаты на дне, активно мешающие жить всем, кто обитает на более высоко расположенных ветвях Древа.
Ну и плюс под шумок можно будет вырезать колонии молодых пожирателей и так рано или поздно избавиться от самого сильного соперника за звание «Зубастость мира сновидений — 3017». Удобно? Удобно.
С точки зрения Ашера Пепельного все тоже весьма и весьма понятно. Он не глупее меня и «Сеню» знает гораздо дольше, а потому…
Ну и, подозреваю, его тоже не особо радует, сколько по Древу сейчас шастает сноходцев.
— Слушай, а как в эту стройную и красивую теорию под названием «Сион — подлец, а я — молодец» вписывается твое желание примерить корону сновидений?
— А разве оно ему как-то противоречит? — искренне удивился пожиратель. — Мила, неужели не логично быть в шаге от трона и не хотеть сесть туда самому? Плюс я искренне считаю, что этому самоуверенному идиоту там не место. Сноходцы — чужаки. Они могут находиться на Древе, раз уж оно их притягивает и дает способности, но править им… бред.
— А что сам в Храм не пошел и не поборолся за место под солнцем?
— Туда нельзя прийти просто так и сказать: «Я очень хочу править, возьми меня!». Храм призывает сам… Меня не звали.
— Поэтому ты стал Первым советником и все равно туда пойдешь? Хитро!
— Не прошло и суток, как ты оценила всю глубину и красоту моего плана. Ура!
Я только пихнула его локтем в бок и, не удержавшись, рассмеялась.

Фаза быстрого сна
Стадия 19

Неделя летела на удивление стремительно.
Первое желание — как можно скорее выставить пожирателя из своей квартиры и жизни — становилось все менее и менее четким. Сначала я оправдывала себя тем, что не имеет смысла прогонять Ашера, если осталось всего несколько дней до явления в Храм. А потом в голову пришла уже гораздо более логичная мысль: пожиратель-то однозначно выживет, а вот родному городу и некоторым его жителям может не поздоровиться. Так что пусть обитает тут.
Но по совести стоит признать, что особых проблем он не доставлял. В основном учился или смотрел что-то новенькое на свою тему в интернете.
Вечера мы, как правило, проводили за готовкой, беседами и совместными просмотрами ужастиков.
Периодически становилось страшно от осознания, что всего этого мне будет не хватать. Я к нему привыкла.
И снова перестала его бояться. Глупо, да?
Сама я старалась не забывать о реальной жизни.
Искала работу, съездила на пару собеседований и старательно попыталась объяснить пожирателю, зачем мне эта работа вообще нужна. Он считал, что стоит скорее развивать свои способности, чтобы в прямом смысле делать деньги из воздуха, а не страдать ерундой под началом какого-то самодура. Я, в общем-то, соглашалась с ним, но пока не ощущала готовности окончательно отказаться от всего нормального, что у меня есть. Что может быть нормальнее работы с десяти до пяти? Блин, это даже звучит грустно…
Ночью я уходила во сны, звала Шо и долго-долго с ним говорила обо всем на свете. На том свете, разумеется. Все же Ашер был прав: вступая в новый мир, стоит знать о нем хоть что-то. Я, конечно, разок попыталась пристать к пожирателю с темой самообразования, но меня послали… на кухню, ужин готовить. Сам он присоединился минут через двадцать и, узрев надувшуюся меня, рассмеялся и миролюбиво пояснил, что не стоит вмешиваться в проверенные временем процессы. Сноходца учит его сноц.
Мою попытку узнать, что именно происходит в Храме и в чем заключаются испытания на должность Ккороля, успешно проигнорировали. А вернее, сказали, что сие секрет великий и разглашению не подлежит-с.
Так мы и жили до конца недели.
Как друзья, как соседи, как… непонятно как, короче.
Меня спасало только то, что Ашер больше не стремился обнажиться при каждом удобном и не очень случае, приняв, что мне это не нравится.
Утро последнего дня ничем от предыдущих кардинально не отличалось. Разве что за завтраком Ашер спокойным, будничным тоном поинтересовался:
— Ты до дворца со мной пойдешь или сама хочешь?
Моя рука чуть дрогнула, и несколько крупинок сахара из чайной ложки просыпались на скатерть. Я быстро донесла оставшееся до кружки и, размешивая сахарный песок, с деланым равнодушием спросила:
— А я могу пойти с тобой?
— Если хочешь, — повел плечами пожиратель и сцапал с блюда посреди стола свежеиспеченную маковую булочку. — Мне как Первому надо прибыть во дворец раньше, так что тут, скорее, дело в том, хочешь ты там проторчать лишние пару часов до появления его величества или нет.
Хм… против общества Ашера я ничего не имела, да с ним и добираться будет всяко спокойнее, чем в компании с Шо шастать по кошмарам.
— Я с тобой.
— Ну и чудно, — мимолетно улыбнулся Клякс и снова уткнулся в планшет.
Я мрачно посмотрела на него. Общаться не будем, да?
Ну и черт с тобой, золотая рыбка.
— Ты так выразительно обижаешься, что я могу определить это, даже не глядя на тебя, — по-прежнему не поднимая глаз от компа, протянул Ашер. — Что сейчас, девочка Мила?
— Тебе и правда интересно? — недоверчиво спросила я, нервно сжав кружку.
Вообще, рассказывать, в чем дело, не хотелось по одной простой причине: я сама прекрасно понимала, что не имею права обижаться. Но вот же!
Причина душевных метаний, сидевшая напротив, отложила планшет и разулыба-а-алась — до отвращения ласково и добро.
— Переживаю перед Храмом, — наконец выдала я, решив, что такая версия смотрится более достойно.
— Странно. Не особо замечал за тобой переживаний.
— Ты же постоянно в интернете или книгах. Значит, еще и меня замечать успевал? — не удержалась от легкого ехидства.
— А почему нет? — Клякс запустил зубы в золотистый бочок выпечки. — Я наблюдательный — это раз. И мне не все равно, что с тобой происходит, — это два.
— Тебя не подменили? — с опаской осведомилась я и, поймав недоумевающий взгляд, пояснила: — Слишком уж яркие перемены.
— Я многое переосмыслил. Плюс в этом облике многое воспринимается иначе.
— И к каким же выводам ты пришел? — с деланым равнодушием спросила я.
— А вот это, моя дорогая, уже секрет! — Мне подарили обаятельнейшую улыбку и вернулись к булочке.
Я вздохнула. Точнее, не я, а маленькая девочка где-то глубоко внутри меня, отчаянно жаждущая романтики и нелогично ожидающая, что сейчас-то пожиратель падет на колено и признается в чувствах. Не гастрономических.
Не случилось. Обидно, досадно, но ладно.
Время до вечера тянулось как резиновое. Я нервничала, перекладывала вещи с места на место, пробовала читать или смотреть фильм, но ничто не отвлекало от мандража. Наконец пожиратель не выдержал и в приказном порядке велел мне одеваться, потому что мы идем гулять.

Благодаря этому, а также приложенным усилиям по моему развлечению хандра и нервная трясучка прошли, поэтому спать я ложилась уже почти спокойная.
Открыв глаза, подняла руку к темному потолку и полюбовалась длинными радужными ногтями с неестественными переливами света. Красиво!
А еще это значит, что я во сне.
— Кля-я-якс!
— Тут я, тут, зачем так кричать? — недовольно раздалось из темного угла.
В кресле развалилась знакомая черная клякса. Знакомая, но уже порядком непривычная.
— О, какой ты!
— Угу, — почти промурчала трехглазая жуть, вытягивая щупальца к потолку. — Наконец-ц-ц-та-а-а-а! Родной, любимый, удобный облик!
Я только улыбнулась, выскользнула из постели, тоже потянулась и позвала:
— Шо!
Бабах-х-х! Посреди комнаты шлепнулся желтый комок, радостно сверкнул голубыми глазами и прошепелявил:
— Хося-я-яйка! Мы зе идем всех бить, та?!
— Та, — довольно согласился из угла пожиратель. — Привет, неопознанный объект!
Сноц недовольно покосился на Клякса и процокал копытцами по полу, на всякий случай прячась за меня. Уже оттуда смело ответил:
— Кто бы говолил!
— Я говолил, — на нас с умилением посмотрели все три фиолетовых глаза, а через комнату потянулись щупальца, с воодушевленным: — Мила, а можно я его потрогаю?
— Не-е-ет! — заверещал голубоглазый пушистик и одним прыжком оказался у меня на руках. — Не давай меня ему, а?
— Не дам, — пообещала я своему самому верному спутнику и чмокнула его в шерстяной лоб. — Ты мое сокровище золотое, кому я тебя отдам? Сама трогать буду.
— Мила тут лучше всех устроилась, — показательно недовольно проворчал Клякс. — Мейн-куна тискала, сноца своего тискает, а я как? Себя не получится, а Шо ты не даешь!
— Хосяйка, не вель ему! Сноцы для пошилателей — настояссий деликатес! Вот и выплашивает!
— За кого ты меня принимаешь? — не на шутку оскорбился Ашер. — Я уже не маленький, я смогу потрогать и не съесть!
Я только покачала головой и решительно прервала этот балаган.
— Нам вроде как пора во дворец, а времени не настолько много, чтобы тратить его на развлечения.
Повела рукой, наколдовывая себе образ.
Щелчок пальцами — и прямые волосы завились упругими кудряшками, в художественном беспорядке рассыпались по плечам и спине. Я подошла к зеркалу и, игриво подмигнув ведьме в отражении, прикоснулась к уголку рта кончиком пальца. Спустя мгновение над верхней губой красовалась кокетливая родинка.
Так, теперь наряд.
В этот раз воображение вновь остановилось на креативном платье с пышной черной юбкой и красным подъюбником. Я провела кончиками пальцев по левой руке и тонкая ткань черных рукавов расцвела темно-алым абстрактным узором. То же самое проделала и с правой рукой, а после, уперев руки в затянутую в корсет талию, проговорила:
— Ну что, вперед?
— Хосяйка, ты самая класивая, — с обожанием глядя на меня, пролепетал Шо.
Глаза пожирателя были задумчивы, но он тоже высказался:
— И правда… самая красивая. Дивно выглядишь, ведьмочка Мила.
— Спасибо, — я все же смутилась и потупилась, но почти сразу взяла себя в руки и гордо выпрямилась, встряхнув кудрявыми волосами.
Пожиратель выполз на середину комнаты и сотворил портал. Сверкающая дверь висела посреди комнаты, а за ней была тьма.
— Вы перемещаетесь так?
— Мне нравится облекать переход в такую форму, — спустя несколько секунд наиболее точно сформулировал ответ Ашер. — Прошу, леди Милена!
— Только после вас, — максимально любезно отозвалась я, не торопясь очертя голову сигать непонятно куда.
— Может, тогда вместе? — мне галантно протянули изрядно укоротившееся щупальце.
— Благодарю, сударь, — с достоинством кивнула я и, взяв на руки Шо, подхватила пожирателя под «локоток». Или что у него тут в этой ипостаси?
И мы шагнули в неизвестность!
Оказалось, что перемещаться методом пожирателя гораздо более комфортно, чем по Стволу Древа. Тут хотя бы нет ощущения, что тебя одновременно растягивает во все стороны и кидает туда-сюда. Ну, и в пути мы были всего секунд пять. Впереди возник светящийся проем, и вот мы уже вышли на большую площадку перед дворцом.
Фигура Ашера собралась и вытянулась, становясь более человекоподобной, а спустя миг окуталась серебристым плащом Советника. Подошедших гвардейцев Первый встречал уже во всей красе.
— Рады приветствовать! — щелкнули каблуками военные.
Ашер лишь небрежно кивнул им и жестом позвал нас за собой.
В первый раз мне было не до местных красот, но сейчас, получив возможность увидеть дворец со стороны, я замерла в восхищении.
Он был… чудесен. Тонкий, изящный, невероятный полет фантазии! Лучше любых эльфийских замков или сказочных дворцов на фэнтези-картинках.
Волшебный.
До тронного зала мы добрались довольно быстро. Видимо, если не идти парадными коридорами и не ставить целью впечатлить гостей до заикания, тут можно было перемещаться весьма стремительно.
— А каковы обязанности Первого? — спросила я, когда из неприметного коридора мы вышли к уже знакомым ртутным дверям.
— Тебе вообще, или интересует только сегодняшняя функция?
— Как понимаю, если начать с «вообще», рассказ получится долгим, поэтому да, что ты будешь делать сейчас?
— Настраивать переход в Храм. Его может создать только Первый советник. Так что как придем, мне нужно будет заняться кристаллами переноса, а вы с Шо поскучаете.
Я только кивнула, тем более что стало не до разговоров — двери перед нами медленно открылись.
Ашер сразу же направился в дальний угол зала. Нам со сноцем и правда не осталось ничего иного, кроме как скучать.
— Класота кака-а-ая, — выдохнул мой маленький желтый спутник, во все глаза разглядывая убранство. — Тут невелоятно! Дазе не велится, что ты будес тут плавить.
— Править? Вряд ли, Шо. Мои шансы против Сиона мизерны, а даже если каким-то чудом и подфартит, то Ашер не позволит мне занять столь желанное место.
— Ашер?
— Пожиратель, — немного рассеянно пояснила я, подходя к окну и задумчиво созерцая город внизу. Ну, как город… несколько районов, а дальше — лишь скалистые обрывы и туман.
— Ты так легко с ним обсяесса… не стласно? Они зе… они…
Маленький пушистик задохнулся от избытка чувств.
— Да, знаю, мой хороший. Радует только, что теперь он вроде как не ставит целью меня убить.
— Ты увелена? Плосто я никогда ланьсе не слысал пло милых и доблых позилателей.
— Не знаю, Шо. Но согласись, вариантов у нас нет.
Шо согласился. Грустно вздохнул, уныло повесил ушки, всем видом выражая сострадание, и… радостно взвизгнув, рванул к следующему окну — разглядывать красивый витражик. Я только тихо рассмеялась. Вот же легкое создание!
Витражик, статуя, орнамент… вся эта красота наскучила мне уже минут через двадцать. Я пошла смотреть, что там химичит Ашер Пепельный.
Интересно, а почему Пепельный? Он темноглазый брюнет с очень светлой кожей в одном облике и нечто совсем уж несуразное в другом. Точно не из-за внешнего вида такое прозвище. Или, быть может, это, так сказать, фамилия? Но откуда у пожирателя фамилия? Название гнезда?.. Ох, как все сложно и непонятно!
— Мила, ты так выразительно сопишь, что отвлекаешь, — не оборачиваясь проговорил Первый советник. — Сходи пока на корону поглазей, скипетр пощупай… можешь даже примерить, вы, девочки, это любите.
— И на троне посидеть? — недоверчиво поинтересовалась я.
— И на троне. Но до прихода его величества слезь, иначе будет нам истерика.
Я хищно посмотрела на возвышение. Вам когда-либо доводилось сидеть на троне, в короне и с прочими атрибутами власти? Вот и мне нет!

Тронный зал королевства сновидений был просторен, потусторонне жуток и невероятно помпезен.
Я сидела на троне, лениво скользила кончиками пальцев по округлому боку державы и, приподняв и так короткий подол пышного платья, беспечно болтала ногой.
Кинув беглый взгляд на огромное зеркало во всю стену, я коварно улыбнулась, заметив, что оно пошло мелкими трещинами. Возвращался хозяин королевства кошмаров…
Отражение подернулось дымкой, из которой появился высокий мужчина. Он приближался стремительно, я даже залюбовалась. Твердый шаг, красивый профиль, лютая ненависть во взгляде.
Красота!
Не ожидал меня тут увидеть, да?
Тр-р-рак…
Преграда между нами медленно таяла, а когда мой враг подошел к ней вплотную и стукнул кулаком по прозрачной стене — зазвенела.
— А ну пошла вон с моего трона!
Я лишь вздернула брови, капризно сложила губы и, пару раз ударив в ладоши, протянула:
— Король сновидений крайне невежлив сегодня. Что такое, ми-и-илый? Ты встал не с той ноги? Или корона совсем уже жмет?
Еще один удар, и трещины покрыли все зеркало. Казалось, от того, чтобы рассыпаться, его удерживала лишь тяжелая золоченая рама.
— Ты слишком далеко зашла, — спокойно сказал король.
— Разве? — наигранно изумилась я, и, взвесив в ладони скипетр, второй атрибут власти, покачала головой. — Я в своем праве. Это теперь и мой трон тоже. Ты был настолько коварен, что перехитрил самого себя. У твоего королевства теперь есть королева. Учитывая историю нашего знакомства, забавно, не так ли?
Он лишь прищурил сверкнувшие алым глаза. Зеркало дождем осколков рухнуло на шахматный пол, открывая дорогу господину кошмаров.
И на этот раз я была готова его встретить!
Весь триумф, браваду и «попирание противника» обломал Клякс.
— Мила, слезай с трона, я же предупреждал. И да, он пока не твой — поэтому закрой клювик и не беси дядю Сиона, он у нас и так не особо адекватный.
«Не особо адекватный дядя Сион» нехорошо посмотрел на пожирателя и вкрадчиво проговорил:
— Твоих рук дело?
— Что? — лишь на миг отвлекся от настройки кристаллов Ашер.
— Она!
— Она? Точно не моих! Милена — дело… хм… рук ее родителей. Я к тому процессу не имел совершенно никакого отношения.
Короля перекосило.
Я слезла с трона, повесила корону на один из его уголков и положила державу на специальную подушечку. Разгладила юбки и лучезарно улыбнулась, всеми силами демонстрируя, что Мила — очень хорошая девочка.
И вовремя, потому как двери распахнулись и в тронный зал медленно вплыл «грегорианский» хор из одиннадцати советников.
Они выстроились полукругом возле настроенных Первым кристаллов и, воздев руки к потолку, протянули:
— Ом-м-м-м…
Гриба-буддиста на них нет.
Но, как оказалось, пели они не просто так. На потолке висела огромная сфера ртутно-серебряного цвета, которую я ошибочно приняла за элемент декора. Сейчас она начала светиться, жидкость в ней пришла в движение… и правда словно ртуть. Она ползла по стенкам хрустального сосуда, по специальным желобам на потолке, стекала по стенам и тонкими ручейками бежала по полу, пока наконец не собралась в центре круга из советников. С каждым новым словом ртуть, попирая все законы физики, свивалась все выше и выше, пока не образовала подобие ажурной двери в никуда. В проеме дрожала тонкая металлическая пленка. Оттуда веяло потусторонней жутью.
— Путь в Хлам… — тихо сказал Шо.
Хлам?!
Ы-ы-ы… шепелявость моего маленького друга несколько подпортила торжественность момента, но одновременно и разрядила атмосферу.
Вперед вышел король и, миг помедлив, подал мне руку:
— Предлагаю оставить дрязги и войти в Храм как равные, признавшие друг друга противники.
Я с опаской посмотрела на протянутую ладонь, покосилась на Первого и, получив подтверждающий кивок, вложила пальцы в руку короля. В конце концов, он прав. Мы в шаге от разрешения этой дурацкой ситуации, так почему бы не оставить все конфликты здесь?
Мои пальцы крепко сжали, и Сион решительно направился в ртутный переход к неведомому Храму. За шаг до зеркальной поверхности я затормозила, не в силах преодолеть природный страх перед опасностью; но выбора у меня не было. Глубокий вдох, слабое жжение по телу — и в глазах темнеет от внезапно навалившейся тяжести. Почти сразу стало легче: по коже скользнул поток воздуха, в уши ворвался шум воды. Я распахнула глаза и… задохнулась от восторга, смешанного с ужасом. Что есть Храм? Храм — это хаос и смесь всех стихий.
Мы стояли на висящей в воздухе древней платформе, исчерченной странными символами. Ее уже коснулось дыхание времени: то там, то тут камень прорезали трещины-морщины, а от краев платформы откалывались куски породы. Впереди вилась каменная же тропа-лестница — старая, узкая, изгрызенная веками, прошедшими с ее создания.
А вокруг… вокруг была Бездна. Словно я оказалась в толще океана, в глубине которого пляшут огни северного сияния и скользят тени древних чудовищ.
Колени ослабли, я забывала, как дышать, а на глаза помимо воли наворачивались слезы восторга и восхищения.
Ужасно прекрасно.
— Истоки силы Древа… — тихо сказал король, отпуская мою руку. — Все и ничто. Прошлое, настоящее и будущее, слитые воедино.
— Что?.. — все еще потрясенная величественностью зрелища, переспросила я.
— Смотри, — он поднял руку, указывая на одну из теней, которая приблизилась к нам — теперь ее можно было разглядеть. — Древний ящер гассар. Они были разумны, сильны и невероятно агрессивны. Вымерли от какой-то эпидемии энергетического характера. Остальные же… кого-то я знаю, о ком-то слышал, а некоторых вижу впервые. Может, это новые виды, что зародятся в Корнях, когда мои кости сотрутся в пыль от старости, а может, они настолько доисторические, что уже не сохранилось никаких следов их существования…
Я молчала, не в силах найти слов, да и что-то внутри подсказывало, что сейчас болтовня будет почти кощунством.
За спиной раздались шаги — нас нагнал пожиратель. Прерывисто выдохнув, он даже скинул капюшон, чтобы лучше разглядеть окружающую панораму.
— Это… это…
— Я тоже в первый раз не мог найти слов, — улыбнулся Сион. — Но нам пора, дамы и господа. Храм ждет… он, конечно, никуда не торопится, но все мы хотим поскорее разрешить нашу дилемму.
Я сделала шаг к краю платформы и чуть помедлив, встала на первую ступеньку лестницы. В конце концов, дорога ведет к самому желанному для меня. Это путь к свободе, какой бы она ни была.
Я устала переживать и бояться, а потому — вперед.
Старые камни чуть скрипели под подошвами; как я ни вглядывалась в природный узор породы, не могла определить что это. Впрочем, в мире снов вполне может быть что-то неведомое для простой девочки с Земли.
Мы шли довольно долго. Я слышала, как движутся за спиной Сион и Ашер, видела странные тени в искрящемся пространстве по обе стороны от зависшей в Бездне тропы… и какое-то строение в отдании.
— Это и есть Храм? — я указала на еще невнятные очертания.
Первым со мной поравнялся пожиратель. Его глаза по-прежнему лихорадочно блестели, а на губах играла легкая улыбка. И я могла его понять: когда давняя твоя цель всего в шаге от достижения, но еще ничего не определено и от тебя ничто не зависит… это невероятно будоражит.
— Храм — всё вокруг, — негромко ответил догнавший нас Сион. — Но та площадка — ритуальная. Именно там нам зададут вопросы, оттуда отправят на испытания. Там решится судьба.
До означенного места мы добрались через полчаса. Но идти было ни капли не скучно — Бездна вокруг по-прежнему радовала разнообразными иллюзиями, картинами прошлого или будущего, странными животными и человекоподобными существами. Невероятно фантастическое место.
Площадка оказалась большой, с огромным обелиском на противоположной стороне. Он уходил ввысь на десятки метров, так высоко, что шпиль терялся в синем мареве Бездны.
Лицевая поверхность обелиска дрогнула, поплыла и превратилась в черное зеркало, на котором вспыхнули золотистые слова.
«Сноходец Сион, подтверждаешь ли ты свои притязания на корону сновидений?»
— Подтверждаю, — гордо расправив плечи, сказал король.
«Сноходец Милена, подтверждаешь ли ты свои притязания на корону сновидений?»
Если честно, то эта самая корона мне совсем не сдалась, но и особых вариантов не было.
— Подтверждаю, — со вздохом ответила я.
«Тогда объявляю Игру за корону открытой. Первый советник присмотрит за ходом испытаний. Его задача — подстраховать вас и вывести, если будет угроза для жизни. В добрый путь!»
Так…
Подстраховывает? Блин, с таким страхователем никаких врагов не надо — он же нас там угробит в два счета! Нет, я, конечно, надеюсь, что проведенное вместе время повлияло на пожирателя положительно и он и правда больше не хочет меня убивать, но проблема в том, что я стою на его пути к цели. А это опасно.
Я сделала шаг вперед, гордо вскинула голову и выкрикнула:
— Храм!
Обелиск дрогнул, словно удивился.
«Я слушаю, сноходец Милена».
— Прошу для Первого советника участия в испытаниях!
«Желаешь еще одного конкурента?»
— Я не желаю оставлять этого конкурента у пульта событий. Пожиратель хочет власти, и, раз он уже тут, почему бы не дать ему возможность ее получить?
Бездна заволновалась, чуть потемнела до синевы, но почти сразу тучи рассеялись и вокруг снова оказалось безбрежное темно-голубое марево с пляшущими в глубине огоньками.
«Почему бы и нет. Он достойный кандидат. Ашер Пепельный, зря ты не делал больше попыток дотронуться до короны. С тех пор как стремление к власти как к статусу перестало вести тебя по жизни, атрибут тебя принял. Я дозволяю участие пожирателя. Но в таком случае все трое будут предоставлены сами себе. Вам никто не поможет в Игре».
Я поежилась, но смело расправила плечи и выкрикнула:
— Согласна!
— Согласен, — хмыкнул Сион, с иронией глядя на меня.
— Согласен, — сухо проговорил Ашер. Бросил на меня один-единственный взгляд, но в нем было столько непонятных эмоций и он был таким кратким, что я не успела разобраться.
И чем, спрашивается, недоволен?! Я ему шанс на корону только что подарила!
Клякса неблагодарная.
«Да будет так. Теперь, для непосвященных, — немного об Игре. Вы попадаете в локацию „Испытание“, которая подстраивается под уже известные вам параметры. Вам нужно заставить ее прогнуться под себя и вынудить события пойти по нужному вам плану. Завершение тура — полное подчинение локации „Испытание“ одному из участников. Вы готовы?»
Мы дружно ответили «Да», на что обелиск благословил троицу соискателей короны и перед каждым из нас закрутился вихрь портала.
Ну что, с богом, девочка Мила!

Фаза быстрого сна
Стадия 20

Сладко…
Пробуждение было сладким. В воздухе витали ароматы яблок и корицы, по коже скользили приятные хлопковые простыни, а в столбе света танцевали золотые пылинки.
Я потянулась и медленно села, приглаживая встрепанные со сна волосы. Под рукой неожиданно упруго вились кудряшки, и, проведя по ним ладонью, я поняла, что сейчас являюсь счастливой обладательницей роскошной гривы.
А еще — огромных покоев под крышей какой-то башни. В центре просторного, пронизанного светом помещения стояла огромная кровать под балдахином из легкой светлой ткани. Тут было красиво. Стены разрисованы затейливыми цветами и сказочными замками, а комната залита светом из четырех стрельчатых окон по разным сторонам.
Куда же меня занесло с благого посыла Храма?
Как-то пока это не очень походит на эпическую битву за корону сновидений.
Спустила ноги с кровати и медленно встала. На той стороне комнаты висело овальное зеркало в тяжелой узорчатой раме. Я осторожно подошла к нему.
В отражении… была и я, и не я.
Скорее ведьма, которой я подражала, когда наколдовывала себе образ для храма, превратилась в скромную благородную даму. Длинная, в пол сорочка без кружев с воротом под горло и завязками даже на запястьях. А в остальном… длинные встрепанные волосы, которые тянулись за мной к кровати и дальше, родинка над верхней губой и совершенно колдовские глаза.
Когда я успела стать такой?
Усилием воли попыталась вернуть родной облик, но не преуспела, по-прежнему оставаясь ненормальной версией Рапунцель.
Длиннющие волосы указывали только на эту вариацию фантазий. Но почему кудрявые-то?! Их же расчесать нереально!
Мое единение с паникой прервал вопль с улицы:
— Кхе-кхе! О, прекрасная Брунгильда! Будь моей женой!
Че?..
Ведомая любопытством, я кинулась к окну, но волосы остановили меня надежнее поводка. Вернулась назад, распустила косу намотанную на столбик кровати, по возможности собрала волосы в охапку и вновь двинулась к окну — удовлетворять любопытство.
Внизу, на лужайке, окруженной яблоневым садом в цвету, стоял какой-то рыцарь. Весьма сомнительного качества. Во всяком случае, беглого осмотра женишка даже с высоты хватило, чтобы осознать: замуж я не хочу!
Прямо вообще!
Совсем!
Рыцарь был толстеньким, судя по открытому забралу — усатым, а еще голосистым настолько, что уши закладывало. М-да… и пьяным. Ветер донес до меня не только аромат цветов, но и стойкий запах перегара.
— Брунгильда! — страстно возопил увидевший меня претендент на руку и сердце. — Ты одна?
Я на всякий случай огляделась, но никого кроме меня и волос тут вроде бы не было.
— Да!
— Тогда приди в мои объятия, любовь моя! — рыцарь слез с коня. Тот явно вздохнул с облегчением, стоило толстячку покинуть седло.
— Прям с разбега прийти в объятия? — на всякий случай уточнила я, намекая на то, что нашей с ним любви противостоят метров пять открытого пространства.
— Я тебя поймаю!
Самовар на ножках развел руками, намекая, что готов заключить меня в стальные в прямом смысле объятия. Я представила себе, как забираюсь на подоконник прямо в рубашке, кокетливо собираю подол и сигаю вниз с воплем счастливой идиотки. Вопль прерывается быстро и переходит в эмоционально насыщенный мат с двух сторон, так как нельзя остаться без повреждений, встретившись после долгой разлуки настолько оригинальным способом.
— Э-эм-м…о мой добрый рыцарь, — замялась я. — Я не могу!
— Почему?! — у «доброго рыцаря» даже усы задрожали от возмущения. И правда, почему? Что ответить?
«Ты страшный и не нравишься мне. Пришлите другого рыцаря и команду спасателей с полотном и батутом?»
Вообще, на мой взгляд у принцесс в башне всегда должен быть выбор! Потому как с такого расстояния претендента на царственный ливер не разглядишь по-нормальному! А так, если что, не понравился — на батут прыг, и улетела обратно. Всем выгодно, всем удобно.
— Так почему, Брунгильда?! — ярился усатик. — Или… или колдун вернулся?
Опа, у нас тут и колдун есть? Какая прелесть!
— Пока нет, мой добрый рыцарь, но я его уже слышу! — я прижала одну руку к груди, чтобы изобразить, как ранит нежное сердце эта новость.
— Слышишь? — подозрительно осведомились снизу.
— Слышу! — вторую руку пришлось прижать к уху.
Вот и стою… дура дурой.
И краем глаза замечаю, как в углу комнаты собираются тени и появляется темная фигура в капюшоне. Одновременно с этим над садом и башней сгустились тучи, перестали петь птицы и отчетливо запахло приближающейся грозой.
Рыцаря это впечатлило больше моей пантомимы. Он торопливо погрузился на коня, чуть присевшего от веса чести, доблести и гордости рыцарства, и ускакал в закат с криком:
— Я еще вернусь, о прекрасная Брунгильда!
Я поежилась. Это прозвучало как угроза!
В общем, к колдуну я поворачивалась скорее с интересом, чем со страхом.
Более того, чтобы с ходу упрочить свои позиции, решила на него наехать!
— И что это за жених?!
Из-под темного капюшона раздался низкий смешок. Красивый, бархатный голос протянул:
— Ну что поделать, если всех остальных ты уже распугала! Скажи спасибо, что сир Барвос прельстился слухами о богатстве твоего отца и решился-таки высвободить тебя из моих мерзких лап!
Он вскинул руки и неторопливо стянул плащ, открывая знакомое лицо с ироничными темными глазами, не менее знакомые рога и совершенное по золотому сечению тело, в данный момент упакованное в штаны из отлично выделанной кожи, белоснежную рубашку и кожаный жилет с затейливой вышивкой.
Ашер Пепельный.
В испытании Храма — неведомый колдун, пленивший прекрасную Брунгильду в моем лице. Спрашивается, на ка… хм-м-м… зачем, спрашивается?!
В этот самый момент на меня и обрушился нечаянный ответ на мысленный вопрос. Притом такой, что… что ох…
Противный и бессовестный колдун подошел ко мне, задумчиво провел ладонью по моим волосам, накрутил на палец завиток и, потянув за него, заставил меня встать на цыпочки.
А после наклонился и накрыл мои губы поцелуем. Собственническим, властным, таким… как будто имел полное право так меня касаться!
Я стояла с открытыми глазами, совершенно потрясенная — настолько, что даже не ответила. Мерзавец-колдун отстранился, нежно чмокнул меня в щеку и спросил:
— Скучала, милая? Я немного задержался.
В голове набатом стучала только одна мысль: «Что тут происходит?!»
— Что ты творишь?!
Вообще-то это было обращено непосредственно к пожирателю, который, уверена, как и я, прекрасно осознавал, что все вокруг — иллюзия. А стало быть, я не понимала, совсем не понимала подоплеку происходящего!
— Бруня! — в фиолетовых глазах светилась укоризна. — Опять ты меня отвергаешь?
На его красивой морде читались всевозможные страдания.
На моей, подозреваю, сейчас были лишь потрясение и пятьдесят оттенков шока.
— Какая Бруня?!
— Брунгильда, ты уж определись, как тебя называть, — Ашер ухмыльнулся и, по-прежнему не отпуская мой локон, снова потянул на себя, явно намереваясь повторить недавнее.
— Нет! — я уперлась руками в его грудь и серьезно спросила: — Ты что творишь вообще?
— То же, что и последние два месяца. И ты всякий раз очень против, но до сих пор не спрашивала, зачем я это творю. У нас подвижки в отношениях, принцесса?
Вашу ж мать…
Таки за колдуна играет. Но почему выбрана такая стратегия?!
Ни черта не понимаю.
Хотя… я вспомнила, о чем говорил Храм, перед тем как отправить нас на первую локацию. Нужно заставить события пойти так, как хочешь ты, а не так, как предписано историей.
Локация, как понимаю, сделана скорее для меня, потому как принцессы, башни и прочая ересь явно не походят на предел мечтаний Ашера или Сиона.
Классическая сказка — это у нас что? Я уезжаю в закат с прекрасным рыцарем, а злодея мы в процессе зверски убиваем.
А что у нас творит злодей? Переписывает сказочку под себя! Притом пользуется очень некрасивыми методами!
Я нехорошо прищурилась. Ах, так? Ну, посмотрим, колдун, посмотрим.
Тяжело вздохнула, прижав ладонь к груди, и отвернулась.
— Увы, но я не могу ответить тебе взаимностью! Мое сердце отдано другому!
— Когда успела? — не на шутку удивился Ашер.
Я задумалась. И правда, когда?
— Давным-давно, королевичу из соседних земель! — расплывчато ответила я.
— Да? — в голове колдуна злорадство можно было ложками черпать. — Это которому? У тебя там три соседа. Первый — Иван-дурак. Собственно, прозвищу соответствует и уровень его умственного развития — лет пять от силы. Второй — Вильгельм Прекрасный. Тоже соответствует прозвищу, потому что заинтересован больше всего в себе любимом… ну и временами в мускулистых ратниках. Третий… м-м-м… третий, кажется, год назад умер. Я безумно сожалею. Так кому там твое сердце отдано?
Мне очень захотелось съездить по наглой морде.
— Вижу, ввиду отшельничества ваш разум стал слабеть, господин колдун! Раз вы не помните доблестного королевича… Силония!
— Силония? — темная бровь поползла вверх, одним этим легким движением демонстрируя отношение колдуна к моим вкусам. — Действительно не помню. Ладно, милая, ладно… но тогда у меня вопрос: а где же были мысли о дорогом Силонии… например, вчера ночью? Кажется, вовсе не его имя ты шептала в забытьи, а мое.
У меня натурально отвисла челюсть от столь наглых и пошлых намеков.
Поганец.
— Ты о моей горячке, колдун? — мило улыбнулась я. — Ну ведь логично, что в пылу болезни добрая дочь зовет не возлюбленного, а отца! И то, что у вас одинаковые имена, не иначе как ирония высших сил!
Вот. Съел?
— М-м-м… — пожиратель задумался, но, судя по кривящемуся уголку губ, всеми силами удерживал улыбку. — Ладно… ничья.
Я одарила его мрачным взглядом, забрала локон и пошла обратно к кровати. Гад!
— Тебе платья нужны будут? — уже более миролюбиво спросил за спиной пожиратель.
— Да, — недовольно буркнула я в ответ, садясь на край постели и почти сразу утопая в мягкой перине. Все же вражда враждой, а ночнушка ночнушкой.
Краем глаза заметила, что «колдун» прошелся по комнате, но вопреки ожиданиям творить сплошные заклинания не стал, а банально открыл шкаф и не менее обыденно вытащил оттуда синее платье. Повертел, скептически рассматривая, а затем вновь зарылся в шкаф и разжился нижними юбками, сорочкой, чулками и ботиночками на невысоком каблуке.
— Как всегда, помогу тебе одеться! — коварно заявил он, явно намекая, что у платья шнуровка сзади.
— Зачем это?
— Волосы мешают — раз, и наряд такой, что сама не справишься, — два. А других платьев тут предусмотрительно нет — три.
А у меня взрыв мозга — четыре.
Ашер, ты вообще нормальный? Что творишь?!
После небольшого скандала я все же выставила «безмерно влюбленного» афериста из комнаты и сама натянула белье. Но со сложностями столкнулась еще на этапе сорочки. Из-за длиннющих волос надеть ее через голову не представлялось возможным, а потому у сорочки были завязки на спине.
— Ашер! — громко крикнула я, спустя несколько минут признав свое бессилие.
Раздались шаги по лестнице, в люке, ведущем на нижние этажи башни, показалась темноволосая голова, и мужчина спросил:
— Да?
— Я сдаюсь.
Он лишь усмехнулся, но без лишних слов и вопросов помог мне одеться. Я вздрагивала от каждого прикосновения его пальцев, однако, вопреки подсознательным ожиданиям, он был корректен и сдержан, не позволяя себе ничего лишнего.
Справился с завязками на сорочке, потом так же без труда сладил с крючками на платье.
— А теперь волосы…
Не успела я спросить, какие у него планы на эту длиннющую копну, как он жестом фокусника достал из-за пазухи волшебную палочку.
Я смотрела на нее круглыми глазищами.
— Крибле-крабле-бумс! — явно издеваясь, пропел пожиратель и как следует треснул меня деревяшкой по лбу.
— Да ты совсем обнаглел! — рявкнула я в ответ, очень желая отобрать палочку и засунуть ее…
— Зато какой результат! — открыто хохотал Клякс.
Голове внезапно полегчало, и, обернувшись, я застала необычную, чудесную картину. Волосы сами собой развивались из путанок, складывались прядочка к прядке, завиток к завитку, а после заплетались в косу.
— Ого!
— Сам в шоке, — ухмыльнулся пожиратель и, сжав меня за запястье, потянул к выходу с чердака. — Пойдем, бедная узница!
— Куда? — я недоуменно приподняла брови, но все же послушно пошла следом за Ашером.
Он быстро миновал пару ступеней крутой лестницы и повернулся ко мне, подав руку.
— А разве тебе не интересно, что есть в этой сказке, девочка… Бруня?
Я вложила пальчики в теплую ладонь и улыбнулась, поймав горящий задором и любопытством взгляд Клякса. Все же пожиратель есть пожиратель; остается только завидовать его неуемной тяге к новому.
Магически заплетенная коса сейчас болталась на уровне колен и уже не так сильно мешала, потому между мной и новым-непознанным стоял только Ашер Пепельный, который и тащил меня в светлое сноходческое будущее.
— В башне два этажа и чердак, — пояснял бодро шагающий по винтовой лестнице мужчина. — Вокруг — яблоневый сад, дальше — лес… а еще дальше, полагаю, всё, на что хватит нашей с тобой фантазии, девочка Бруня.
— Я тебя удавлю, — честно пообещала «сказочнику», стискивая на косе пальчики, жаждущие сжаться на чьей-то шее.
— За что?
— За Бруню.
— А как тебя еще звать, душа моя? Хочу заметить, что к «о прекрасная Брунгильда» конкретно я не имею никакого отношения!
Он шагнул на пол, неожиданно развернулся и схватил меня за талию, не давая самостоятельно преодолеть последние пару ступенек.
Тотчас поставил на ноги, игриво дунул на лоб, убирая с него короткие завитки, и повел дальше.
Я ощущала себя реально как в сказке. Но, зная Ашера, Сиона, Храм и вообще всю эту двинутую реальность, каждый миг ожидала, что сказочка обернется горькой былиной. А в них обычно все заканчивается плохо для главных героев, но крайне поучительно для потомков. Мне как-то совсем не хотелось, чтобы на моем примере рассказывали, как поступать нельзя.
Вот вижу словно наяву, как читают подрастающей молодежи сказочку про девочку Милу. И наглядно объясняют, что с пожирателями дружить нельзя. Вот совсем. Вообще. Как бы ни хотелось! Потому что в лучшем случае глупую девицу сожрут, а в худшем — разобьют сердце, и она будет морально страдать еще неопределенное количество времени.
Пока я пребывала в печальных мыслях касаемо будущего, которое рисовалось в самых мрачных красках, пожиратель оставался в настоящем, и оно ему явно нравилось.
— На втором этаже — две ванные комнаты, большая гостиная-столовая и моя спальня — во-о-он та дверь слева. Запомни.
— Запомню, — серьезно ответила я. — Ванные — справа, гостиная — прямо, а налево порядочные девушки не ходят.
— Скучная ты.
— Что б ты понимал! Я приличная.
— Я ж говорю, скучная. Итак, скучная моя, а сейчас мы спустимся на первый этаж, где располагаются подсобные помещения, кухня и самое главное — выход на террасу. В общем, тут потрясающе!
— Ты молодец, что поселился в таком месте? — иронично осведомилась я. — Не боязно принцессу сюда тащить? Понаедут рыцари, покрошат всё в капусту…
— Всё?
— Всё. Даже тебя.
— Нет, я не согласен, у нашей сказочки другой финал.
— Какой же ты предполагаешь финал для нашей сказки? — насмешливо фыркнула я, с иронией глядя на «колдуна».
— А это, милая, будет моей маленькой тайной.
— Тайны очень интригуют молодых девушек… — не удержалась, подпустила в голос игривых ноток.
— В том и задумка злобных и коварных колдунов, — Ашер кинул на меня взгляд из-под нависшей на глаза челки. — Страшно?
Если честно, страшно было только от настолько резкой смены амплуа. Пожиратель — и вдруг флиртует? Мама дорогая!
Если учитывать его дивное отношение к сексу вообще и к эмоциям в частности, мой шок вполне понятен. С чего это станет так себя вести существо, подошедшее к интиму как к опыту и в процессе познания следующее инструкции?
— М-м-м… а мы тут можем беседовать на какие-то другие темы? Ты понимаешь, о чем я…
— Боюсь, что нет, — Клякс повел широкими плечами, неожиданно потрепал меня по голове и добавил. — Расслабься и получай удовольствие. Когда еще у тебя получится пожить в доброй и хорошей сказке?
— Доброй и хорошей? А такие бывают?
Мы замерли на полутемной лестнице. Пожиратель медленно повернулся и задумчиво посмотрел на меня.
— В некоторых хороших сказках прекрасных принцесс охраняют ужасные чудовища. У таких историй просто нет шанса закончиться плохо.
— Ты мое чудовище? — негромко спросила я и, чуть пошатнувшись, положила ладонь на его плечо. Большие ладони скользнули на мою талию, пальцы изучающе пробежались по шву на боку и пересчитали ленты, стягивающие корсаж на спине.
Мы стояли в полутьме, окутанные запахом яблочного пирога, полевых цветов и прогретого солнцем дерева. Дыхание Ашера обжигало кожу, руки сжимались на теле, а моя душа медленно и плавно сползала в пятки.
— Да, я твое чудовище.
Он наклонился и коснулся губами моей шеи. Я вздрогнула, ощутив прикосновение, тревожащее чувственным откликом, а мужчина почти неслышно прошептал:
— Так бьется пульс… почему?
— Волнуюсь, — нервно облизнув губы, с усилием выдохнула я.
— Почему? — негромко спросил Ашер, невесомо скользя вверх по шее и замирая у нежного местечка за ухом.
От близости, от легких, но волнительных прикосновений становилось все сложнее дышать.
— Потому что мое чудовище рядом. Близко. Слишком близко.
— Опасно близко? — спросил он, поднимая голову и едва касаясь губами подбородка, щеки, носа.
— Очень опасно, — дрожа, кивнула я, до боли сжимая кулаки, ощущая, как впиваются ногти в ладони… но не чувствуя, что проясняется рассудок.
Словно что-то поняв, Ашер перехватил одну мою руку и, щелкнув когтями по пальчикам, заставил расслабить кисть. Укоризненно цокнул, покачал головой.
— Ну зачем так…
А дальше на меня нахлынуло стойкое дежавю. Так же, как бесконечную вечность назад в замке короля сновидений, он поднес мою руку к губам и подул на ранки. Кожу охватило теплом, а красные лунки стали розоветь, пока не побледнели до полного исчезновения.
Я забывала дышать. Дрожала, смотрела на него как кролик на удава, обмирала от бури чувств и эмоций, цепенела от прикосновений отзывающихся сладкой дрожью, и… пропадала. Каждое мгновение, каждое прикосновение, каждый взгляд и легкая улыбка в уголках его губ были гвоздями в крышке моего гроба.
Я пропадала.
Ашер задумчиво поглядел на меня, мягко поглаживая излеченную ладонь большим пальцем, и тихо произнес:
— Необычно…
Необычно?
Я нахмурилась и высвободила руку из мягкой хватки.
Необычно. Новый эксперимент, Ашер Пепельный?
Шаг в сторону по широкой ступени — и я освобождаюсь от руки на талии.
— Что случилось? — чутко уловив перемену настроения, спросил он.
Я окинула его долгим взглядом, бережно собирая в копилку памяти облик самого необыкновенного во всех мирах мужчины. Чуть встрепанные темные волосы, фиолетовые почти до черноты глаза, тонкий нос, чувственные губы…
Да, он мне нравился.
Да, он сейчас играл… изучал.
Да, мне от этого больно.
Но стоит ли обижаться на ветер за то, что он дует, на дождь — что промокаешь под его каплями, а на огонь — за ожоги? Стоит ли обижаться на пожирателя за то, что он не человек?..
Наверное, я просто повела себя как взрослая и умная женщина.
Я улыбнулась, дернула плечами и, обогнув мужчину пошла вниз, обронив фразу:
— Осознание.
Ускорила шаг, практически сбегая по лестнице, стремительно пересекла кухню и вышла на большую веранду, пристроенную к башне.
Чуткий нос защекотало ароматами разнотравья, яблоневого цвета и прогретого дерева. Смола и цветы…
— Тут красиво, — я улыбнулась вышедшему следом за мной колдуну. — В чем-то ты прав, следует наслаждаться моментом. Как мы тут обычно проводим время?
Ашер привалился плечом к одной из деревянных колонн и не отводил от меня странного взгляда.
— Как обычно, девочка, как обычно. Готовим, читаем, гуляем. Проще говоря, живем.
Почему-то в его словах мне виделась отсылка к неделе, проведенной в моей квартире, но я предпочла это проигнорировать. Лучше не искать желанные знаки там, где их нет.
— Понятно.
Я села на ступени и, запрокинув голову, подставила лицо теплому солнцу. Хорошо-то как… просто божественно. Рядом почти неслышно опустился Ашер и обнял меня за плечи — так крепко, что зародившаяся было попытка высвободиться практически сразу пошла прахом.
— Ты достаточно меня знаешь, чтобы понять: если решение принято, то сопротивляться бесполезно, — невозмутимо проговорил пожиратель, перехватывая вторую мою руку и переплетая наши пальцы.
— Я не понимаю причин такого поведения, — наконец созналась я, уже не делая попыток сбежать.
— Все всегда следует по понятному тебе пути? Кажется, даже наше знакомство — следствие твоего непонимания.
— Ты не человек.
— Ну да, я колдун, — открыто ухмыльнулся Ашер. — Все просто, моя девочка. Не важно, кто я, не важно, кто ты… важно то, что я передумал с тобой расставаться. Я уже говорил. Ты забыла?
Я вздрогнула, услышав знакомую фразу.
— Не забыла, скорее не придала этому значения.
— А зря, — коротко ответил Клякс, перебирая мои пальцы, глядя на это действо с нескрываемым интересом и уже почти привычным, хоть и по-прежнему раздражающим комментарием: — Любопытно.
— Я не понимаю, почему сейчас! Время неподходящее для… для… для такого!
Мне не хватало. Не хватало воздуха, не хватало спокойствия и черт знает чего еще!
Не хватало понимания. Я задыхалась, я боялась, я отчаянно трусила.
Обсуждать с пожирателем отношения во время испытаний на должность короля сновидений — это уметь надо. Притом испытания у нас формата какого-то курорта.
И все так резко изменилось, что у меня голова от этого кружится и в душе только паника и страхи!
— Ты так и не поняла? Нет в этом мире подходящего времени. Его просто не существует. Потому давай просто… быть. Почему бы и нет?
Я запрокинула голову, рассматривая пронизанную солнцем листву волшебного сада вокруг волшебной башни. На его волшебной террасе сидела волшебная я, а рядом со мной находился самый волшебный из всех возможных мужчина.
Пальцы дрогнули, сжимая его руку в ответ.
Почему бы и нет?

Фаза быстрого сна
Стадия 21

— Скоро сгорит пирог! — рявкнул Ашер откуда-то снизу.
Я только перевернула страницу интересной книги и заметила:
— Если не ошибаюсь, сегодня у нас по кухне ты дежурный.
— Ну спустись, — грозные интонации сменились просительными. — Я не могу отвлекаться!
Возведя глаза к крыше чердака, на балках которого уже было развешано много непонятных вещей, я все же отложила книжку и направилась вниз.
Кухня у нас тоже превратилась в обитель экспериментатора. В одной печке как раз доходила до готовности шарлотка, а вот в кастрюле на второй опять химичил какую-то свою ересь Ашер Пепельный.
Я помахала ладонью перед носом и демонстративно поморщилась:
— Что ты тут творил?!
— Да как обычно, смешивал то, что смешивать не рекомендуется, — чихнул пожиратель, открывая окна для проветривания.
— Слушай, а ты не мог бы делать это не тогда, когда готовишь еду?
— Мог бы. Но тогда придется выделять отдельное время для готовки, а это нерационально. — Он убрал с плиты неудавшееся зелье, широкими шагами подошел ко мне и, приобняв за плечи, чмокнул в щеку. — Не ворчи.
— Как не ворчать, если опять всю башню провонял! В прошлый раз посуду испортил, в позапрошлый притащил из леса непонятно что и сушил по всему дому!
Ашер только закатил глаза и пошел вытаскивать шарлотку.
Уже позже, когда мы сидели на траве в тени башни и уплетали горячий пирог, запивая его молоком, я спросила:
— Про… принца что-нибудь слышно?
— Тот, который единственный, неповторимый и должен спасти тебя из моих жутких лап? — с готовностью расширил мой запрос Ашер и закивал. — Как же, как же… идет!
Как понимаю, наш «принц» — это Сион. И его все нет!
— Ашер, он идет уже две недели!
— Скажешь, эти две недели тебе со мной очень плохо? — белозубо усмехнулся колдун.
— Скажу, что мне с тобой очень хорошо, но вечно мы тут находиться не можем!
— Почему это? Лично я никуда не тороплюсь. Нас кормят, поят, развлекают!
Это действительно было так. Еда появлялась в кладовой, неизменно свежая и вкусная, ну а развлечения тоже приезжали к башне самостоятельно в попытке спасти томящуюся в ней меня.
Ну а если долго не было развлечений, то мы шли в лес и искали их сами!
В общем, жить с пожирателем на природе оказалось удовольствием еще более своеобразным, чем жить с ним в городской квартире!
Но приятным. Безумно, невообразимо, просто потрясающе приятным.
Мне и правда тут было очень хорошо. С ним — очень хорошо.
С каждым днем меня все глубже засасывало в трясину под названием «чувства», а я не могла, не хотела ничего с этим делать.
Ашер больше меня не трогал — только легкие объятия и невесомые поцелуи в щеки и лоб. С одной стороны, это радовало, но с другой — где-то в глубине души тлел огонек разочарования. Который особенно ярко разгорался по ночам в одинокой постели на чердаке, слишком большой для одного человека. Но приличные девушки не ходят налево, не так ли? Пусть даже там располагаются спальни злых, но безумно очаровательных колдунов.
В общем, испытание за корону от Храма было самым невероятным из возможных. И самым приятным приключением, что выпало на мою долю. Так что спасибо тебе, древнее божество мира сновидений, за этот отпуск согретый солнцем и пропитанный ароматом смолы, молока и яблочных пирогов.
— А как же твоя цель? — тихо спросила я, отправляя в рот последний кусочек шарлотки и стряхивая крошки с пальцев в траву.
— Отсюда моя цель уж точно никуда не денется, — тихо рассмеялся Клякс и, подтянув к себе мою косу, приподнял ее, пропустил меж пальцев кудрявый кончик и поменял тему разговора: — Не устаю ей удивляться! И восхищаться… Она красивая и очень тебе идет. Давай ее потом оставим?
— А расчесывать как? — хмыкнула я. — В обычном мире нет волшебных палочек.
— Зато в моем мире мы можем в два счета их придумать! Проблема решена, волосы остаются.
— Ты непрошибаем, — улыбнулась я, с нежностью глядя на пожирателя.
Он рассматривал мои локоны на просвет, трогал, нюхал и, кажется, с трудом удерживался, чтобы не пожевать.
Иногда мне казалось, что вся эта локация для него — не более чем полигон для изучения. Изучения и себя, и меня.
Я встряхнула головой и рухнула в траву, стараясь отделаться от навязчивых мыслей. Хуже пчел они, ей-богу!
Но увы, Ашер и правда назойливее полосатых, а я для него так вообще была вареньем вымазана в моральном плане.
— Скажи, когда к человеку хочется прикасаться — это что такое? — спросил пожиратель, ложась в траву рядом и нашаривая мою ладонь.
— Притяжение, — тихо ответила я, разглядывая облака в безумно синем небе.
— При-тя-же-ние… — протянул Ашер. — Красивое слово. И значение у него волнующее… ощущения волнующие.
— Мне не очень нравится быть твоим учебным пособием.
— Ты не пособие. — Руку поднесли к губам и перецеловали каждый палец, напоследок прихватив зубами мизинец. — Ты большее.
— Что?
— Не знаю, — лениво протянул в ответ пожиратель. — Главное — не бойся. Я не хочу, чтобы тебе было плохо.
— Это еще не значит, что мне будет хорошо.
— Не значит, — легко согласился Клякс и отпустил мою руку. — Слышишь? Стук копыт в лесу… кажется, скачет очередной твой поклонник!
— Да? — я торопливо вскочила и понеслась к башню, но, поняв, что за мной никто не идет, остановилась и с удивлением повернулась. — Ты-то что застыл?
Ашер по-прежнему сидел на невысокой траве, с прищуром глядя на изумрудно-зеленый лес. Он протянул руку и, оторвав травинку, прикусил ее кончик.
— Иди в башню, моя принцесса. Колдуну в этот раз стоит остаться внизу.
Я только потрясенно округлила глаза. Поняв, в чем дело, закрыла дверь и, путаясь в юбках, метнулась вверх по ступенькам.
Если мой колдун остается встречать визитера, это может значить только одно!
За принцессой приехал принц.
Игра подходит к финалу?..
Я, едва дыша от физической нагрузки, наконец оказалась на чердаке. И вовремя! Так как под башней раздался мрачный, недовольный и крайне злой голос:
— О прекрасная, мать твою, Брунгильда! Будь моей женой!
После феерического приветствия где-то в сторонке раздался гомерический мужской хохот. И я даже знала чей! И даже разделила б такой веселый настрой, если б сама не являлась прекрасной мать мою Брунгильдой!
Выглянув, получила неизмеримое удовольствие наблюдать короля Сиона в доспехах, на каком-то доходяжном коне и с перекошенной от злости физиономией.
Увидев меня, он уже более спокойно спросил:
— О прекрасная Брунгильда… как в твоей голове вообще родился этот сценарий?!
— Не по тексту говоришь, — напомнил колдун, невозмутимо подпирающий башню плечом.
Сион скрипнул зубами, опустил забрало и гулко поведал:
— О прекрасная Брунгильда, твой верный возлюбленный прибыл! Я прошел долгий путь, полный испытаний, лишений и опасностей… благодаря некоторым! Меня две недели водило болотами вокруг башни!
— А все потому что колдун — молодец, — не поленился озвучить свои заслуги Ашер.
— Ты труп, — мрачно пообещал ему Сион.
— Заявление смелое, но сложно осуществимое.
— Колдун или кто ты там… я пришел биться за мою принцессу. Или отдай мне эту поганку по-хорошему, или же сам потом пожалеешь, что украл.
— Пока не пожалел, — светло улыбнулся пожиратель и, запрокинув голову, послал мне воздушный поцелуй. — У меня просто замечательная принцесса! Ищи себе другую Брунгильду.
— Если учитывать сложности нашей ситуации, то придется биться за эту, — не отставал «принц».
А потом развернул коня, перехватил поудобнее копье и пошел на таран бедного безоружного «колдуна»!
Я испуганно охнула и перегнулась через подоконник, но уже спустя несколько секунд поняла, что жалеть «бедного безоружного» тут не стоит. Ибо эпическая схватка зла и очень сомнительного добра получилась зрелищной и запоминающейся!
А еще — долгой. Первые минут двадцать мне было интересно, следующий час — умеренно любопытно, ну а еще спустя полчаса захотелось раздобыть где-нибудь попкорна и прилечь вместе с конем Сиона в первом ряду — смотреть.
Сказано — сделано. Попкорна не было, но были семечки.
Я вышла на порог башни, посмотрела на закатное солнце, и внезапно мне в голову пришла одна интересная мысль.
А может, я засиделась? Может, стоит пойти дальше и посмотреть, что там еще есть в этой локации?
Словно подтверждая, что мысль правильная, к крыльцу подошел конь и тихо заржал, привлекая к себе внимание. Вытащив из плетеной корзинки яблоко, я скормила его коняшке и окончательно определилась с решением.
По странному совпадению именно в тот момент, когда ступила на землю, все вокруг потемнело, закрутилось, и спустя мгновение я стояла на каменной площадке перед Храмом.
За мной, тяжело дыша, замерли Сион и Ашер.
— Почему прервали? — резко спросил король. — Мы же не закончили.
«Я увидел все, что было нужно. Я принял решение».
Рядом послышались тихие шаги, на запястье сомкнулись горячие пальцы, а ухо коснулся шепот:
— Я хочу кое-что сказать.
— Что? — выдохнула я, внутренне замирая от его близости.
— Я не знаю, чем все закончится. Я не знаю, кто из нас сегодня дойдет до поставленной цели. Я не знаю, что будет потом. Могу отвечать только за «сейчас». Так вот, «сейчас», девочка Мила, я безумно рад, что когда-то встретил тебя.
«Минуточку внимания».
Обелиск бессовестно прервал назревающее было объяснение. Ну вот!
«Вы прошли все испытания, все трое показали себя с наилучшей стороны, но в короне выйдет один…» Театральная пауза после многоточия; я нервно прикусила губу. Вот же каменюка драматическая!
Но Сион, по-прежнему возмущенный, молчать не собирался:
— Великий Храм, но разве это испытания? Это же… это детская игра! Насмешка!
«Почему ты так решил? Я ищу то, что должно быть у хорошего правителя мира снов. И это не нежная женственность, сноходец Мила. Ты проиграла».
Радостная, что хотя бы выжила, я лишь поклонилась обелиску и отступила в сторонку, но, поймав торжествующий взгляд его величества, очень захотела, чтобы его сейчас уели!
«Сноходец Сион… королевству уже не нужны категоричность и агрессия. Ты провел его через непростой период, и тебе вечно будут благодарны. Но эту схватку ты проиграл».
Меня осенила догадка. Если в прошлый раз королевству были нужны именно такие качества в короле, то испытания должны были быть поистине страшными… Возмущение Сиона вполне понятно.
«Ашер Пепельный, подойди… Сейчас Древу нужны мудрость, осторожность и жажда перемен. Это я вижу в тебе. Таким будет новый король…»
Клякс вздрогнул, словно не веря своим ушам, но все-таки сделал несколько неуверенных шагов вперед. Впрочем, поступь почти сразу стала твердой, разворот плеч — горделивым и уверенным, а улыбка — надменно-самоуверенной.
В этом весь Первый.
А теперь — и весь король сновидений Ашер Пепельный. Высший пожиратель.
«Сноходцы Сион и Милена, вас я отпускаю. Будущий король проведет в моем измерении некоторое время, надобное для того, чтобы научиться обращаться со своей новой силой».
Перед нами вспыхнул портал, по ту сторону которого явственно угадывались очертания тронного зала.
«Принесите Древу радостную весть! У него есть король!»
Я бросила последний взгляд на спину Ашера, который и не подумал проводить нас хотя бы взглядом, вытерла непонятно как появившуюся на щеке слезу — я ведь совсем не плачу? — и решительно шагнула вперед.
Так — значит, так.
Когда мы появились в тронном зале, к нам тут же бросились советники, закрутился около моих ног Шо, со всех сторон посыпались вопросы.
Вопросы-вопросы-вопросы…
Чувствуя себя бесконечно уставшей, я подхватила сноца на руки и, почесав его между ушками, с грустной улыбкой позвала:
— Ну что, пойдем домой?
Теперь я и правда могла идти домой и ничего не бояться.
Но от этого почему-то было безумно грустно и хотелось плакать.

Эпилог

Я вернулась в свой мир.
Свой тихий, мирный, хороший мир.
Нашла новую работу, часто встречалась с друзьями, периодически ездила в гости к родителям и гладила маму по все больше округляющемуся пузику. Наверное, только рядом с ней и малышом мне было хорошо, а в остальном не отпускала тоска.
Я грустила, скучала, плакала ночами.
Меня съедало от того, что по утрам на кухне некому готовить кофе, никто не сидит в кресле в обнимку с ноутбуком и записями и не бесит меня вечно заумным видом и ехидными комментариями.
Меня вымораживали сны, в которых я видела купающуюся в солнечном свете башню посреди яблоневого сада. Там я ощущала прикосновения, замечала глаза, в которых было столько разных эмоций, что дух захватывало. И уже не боялась отвечать на поцелуи.
Я скучала по нему.
Но, увы, видимо, у нового короля снов были свои дела.
Я практически не появлялась в мире снов, хотя Сион, занявший пост при дворе, несколько раз меня звал. Как ни странно, с бывшим королем отношения у нас наладились. Ощущая своеобразную ответственность, он меня тормошил, шевелил и старался вывести из анабиоза.
Но если первое время я не хотела появляться при дворе потому, что там не было Ашера, а без него почему-то накатывал страх, то сейчас не желала туда идти как раз потому, что Ашер там был!
Он вернулся из Храма несколько дней назад.
А если быть точной — три дня. А если быть еще более точной — семьдесят два часа!
И все это время его величество слишком занят для маленькой девочки Милы.
Было обидно, хотя я понимала, что не имею для этого никаких оснований. И что у него могут быть дела.
Эх!
Тот день ничем не отличался от предыдущих, разве что зубастая зверюга тоска сегодня грызла меня чуть менее активно, чем всегда.
Я вышла из кухни в зал — в своей растянутой старой футболке и коротких шортах, с кофе в одной руке и тарелкой с бутербродами в другой.
Он стоял у окна и с улыбкой смотрел на меня. Такой же, как я запомнила. Высокий, красивый, рогатый и очень… очень… демоны, да, очень любимый!
— Ми-и-ила, — нежно протянул Ашер, склонив голову набок.
— Привет, — с трудом ответила я и поставила свою ношу на тумбочку, ощущая, что дрожащие пальцы сейчас перестанут что-либо удерживать.
Он подошел ко мне, обнял за талию, ласково провел рукой по волосам и тихо спросил:
— Помнишь, я как-то спрашивал, отношения у нас или нет?
— Помню…
Он наклонился, коснулся моих губ легким поцелуем и выдохнул:
— Так вот… а сейчас у нас отношения?
— Н-н-не знаю…
Глубокий шок — это по-нашему. Такого я точно не ожидала.
— Да-а-а? — лукавый прищур темных глаз и еще один поцелуй, на этот раз более тягучий, долгий и чувственный. — А сейчас?
— Не знаю, — более твердо ответила я, кладя дрожащие ладони на его плечи.
— А так?
Новый поцелуй уже был страстным, властным и полностью расплавившим мне мозги.
— А сейчас — да.
— Отлично! — радостно улыбнулся Клякс, чмокнул меня в кончик носа и заявил: — Теперь одевайся, мы как образцовые люди, состоящие в отношениях, идем в кино. На «Астрал-3»!
Он неисправим!

Уже потом, много позже под звездным небом, когда мы сидели, закутавшись в один плед, и пили горячий чай из термоса, Ашер спросил:
— Девочка Мила…
— Да? — я положила голову ему на плечо и бездумно смотрела в невозможно звездное небо.
— Как называется, когда тебя тянет к человеку? Несмотря ни на что… Хочется быть рядом.
— Потребность.
— А как называется, когда щемит в груди и хочется, чтобы человеку было хорошо? Любыми путями, любыми способами…
— Нежность…
— А когда думать не можешь ни о чем, кроме ее губ? — он коснулся моих пальцев ласковым поцелуем.
— Страсть, — тихо откликнулась я.
— А когда вдвоем все получается легко и весело?
— Дружба.
— А как называется все это вместе?
Я посмотрела в глаза Ашера и, потянувшись вперед, выдохнула ему в губы:
— Говорят, что это любовь.
— Тогда я люблю тебя, девочка Мила…
Целуясь где-то на краю света с самым волшебным на свете мужчиной, я была безгранично счастлива.
И то, что он меня любит, — единственное, что мне нужно и важно знать в этом мире.